Непостоянство бедствий

Словосочетание «техника меча “Цзунсюань„» пробудило в Фань Ушэ слишком много воспоминаний. В детстве он всегда тренировался с дагэ под сенью гинкго. Деревянный меч сменился коротким, короткий — длинным; он видел, как это великое дерево выпускало почки весной, утопало в зелени летом, покрывалось золотом осенью и облачалось в серебро зимой. Он и сам превратился из ковыляющего малыша в статного юношу. Звёзды меняли своё положение, времена года сменяли друг друга, но его брат неизменно был рядом: сначала учил его правильно держать меч, затем они сражались на равных. В те годы он не знал, что такое превратности судьбы, и верил, что они с братом никогда не изменятся. Кто бы мог подумать, что в конце концов техника «Цзунсюань», которой они посвятили полжизни, послужит им для того, чтобы они уничтожили друг друга. Вынужденный ворошить эти болезненные воспоминания, Фань Ушэ смотрел на Сун Чуньгуя взглядом, полным перенесённой сквозь века ненависти. Его жажда убийства взметнулась до небес, удары становились всё более яростными и сокрушительными. Скорость меча была такой, что обычный глаз уже не мог за ней уследить. Се Биань пришёл в себя и закричал: — Ушэ, остановись! Перестань! Он всё ещё был в шоке от того, что Фань Ушэ владеет утраченной сотню лет назад техникой «Цзунсюань». Но ещё больше его пугало то, что эта техника казалась ему до боли знакомой — стоило Фань Ушэ начать движение, как он уже предугадывал следующий выпад. Видя, что противники бьются всё ожесточённее, он заволновался: при всей своей гениальности Фань Ушэ не мог быть ровней такому мастеру, как Сун Чуньгуй. А Сун Чуньгуй был известен как благородный заклинатель из именитого ордена, и сегодняшняя стычка явно не стоила того, чтобы доводить её до смертоубийства. Фань Ушэ пропустил крик мимо ушей. Он влил духовную энергию в обломок меча, и каждый присутствующий ощутил эту аномально мощную ауру. Любая высокая техника меча в своём пределе стремится к единству человека и оружия. Седьмое небо «Цзунсюань» было лишь порогом этого состояния. Фань Ушэ понимал, что нынешнее тело не позволит ему раскрыть истинную мощь седьмого неба, но чтобы разделаться с этим человеком, должно было хватить и этого. Сун Чуньгуй резко изменился в лице. Он колебался секунду, но желание жить победило жалость к юноше. Они обменялись уже тремя десятками ударов, и этот мальчишка был невероятным гением, которого нельзя было недооценивать. Сун Чуньгуй понял: если он не отразит следующий удар, то расплатится за это жизнью. Сун Чуньгуй выпрямился, направив меч в небо, а затем единственной рукой описал перед собой круг, напоминающий полную луну. Вокруг него возникли каскады призрачных клинков, которые в мгновение ока обрели плоть и нацелились остриём в Фань Ушэ. Шестая форма меча Улян — техника «Тысячи безмерных клинков»! Суть меча Улян заключалась в создании тысяч призрачных клинков с помощью духовной энергии. Клинки обрушивались подобно дождю, от которого невозможно скрыться. Бесконечность и безмерность — в этом была суть ордена Улян. Сун Чуньгуй решился использовать «Тысячу безмерных клинков» против Фань Ушэ! Видя, что оба вот-вот нанесут друг другу сокрушительный урон, Се Биань закричал: — Стой! Удары техник столкнулись одновременно. В миг, когда дуга «Цзунсюань» встретилась с ливнем мечей Улян, духовное давление, подобно огромному невидимому зверю, ударило во все стороны. Наблюдавшие издалека люди не смогли избежать этой волны и повалились на землю. Дуга меча была мощной, но всё же уступила «Тысяче безмерных клинков». Несколько призрачных клинков прорвались сквозь защиту и устремились прямо к Фань Ушэ. В долю секунды Се Биань возник перед ним. Одной рукой он закрыл Фань Ушэ, а другой сжал «Бескрайнюю лазурь». В воздухе вспыхнула огромная голубая печать, которая один за другим поглотила и остановила духовные клинки. Сун Чуньгуй, отброшенный отдачей собственного удара, пошатнулся и отступил на несколько шагов, его лицо было мертвенно-бледным. Голубую печать рассеялась. Се Пяньань тяжело дышал, его лицо было белым как бумага, а рука, сжимавшая меч, мелко дрожала. — Шисюн! — Фань Ушэ подхватил его покачнувшееся тело. — Что с тобой? Ты ранен? Се Биань в гневе выдохнул: — Я же велел тебе остановиться! — Я... Сун Чуньгуй хмуро произнёс: — Вы — бессмертный учан? Негоже посланникам поднебесной вмешиваться в дела мира живых. Се Биань не знал, как это объяснить, поэтому просто схватил Фань Ушэ, вскочил на меч и на полной скорости улетел прочь. В этот раз Сун Чуньгуй не стал их преследовать. Они отлетели достаточно далеко, прежде чем Се Биань приземлился на какой-то горе. Тяжело дыша, он убрал меч и в ярости уставился на Фань Ушэ. У того тоже был скверный вид: он не ожидал, что это тело окажется настолько слабым. — О чём мы договаривались перед уходом? Ты обещал слушаться своего шисюна! Зачем ты ввязался в драку? — Он напал на тебя. — Он не хотел меня ранить, он просто выбил мой меч. — Какая разница. — Огромная! — вскричал Се Биань. — Сун Чуньгуй — благородный человек, он бы не стал калечить просто так. То, что они хватают людей, конечно, неправильно, но нам нужно было просто сбежать. Зачем плодить карму и наживать такие проблемы? Фань Ушэ холодно ответил: — Если бы я победил, проблем бы не было. — Чушь! И победа, и поражение были бы ошибкой! — Се Биань тяжело вздохнул. — Сун Чуньгуй мастер уровня магистра, один из известнейших заклинателей. Даже вдвоём мы могли бы не справиться. Откуда в тебе столько безрассудства? Фань Ушэ хотел было сказать, что он бы победил, но вовремя прикусил язык — это было бы слишком трудно объяснить. К тому же, он и впрямь недооценил противника: чтобы убить Сун Чуньгуя, ему пришлось бы раскрыть свою личность. В тот момент им просто двигали ярость и ненависть. — Сун Чуньгуй использовал лишь шестую форму меча Улян, он явно сдерживался. Ты бы не выдержал этого удара. Если бы не я, ты бы сильно пострадал. Я знаю, что ты талантлив, и это порождает в тебе гордыню, но нельзя быть таким заносчивым. Ты ещё слишком молод, тебе нужно обуздать гнев. Только скромность ведёт к истинному мастерству. Фань Ушэ завороженно смотрел на Се Бианя. То, как тот наставлял его, его манеры и тон — всё было в точности как тогда. Даже слова были почти те же. Он внезапно усмехнулся, но вслед за улыбкой в сердце появилась печаль. Се Биань опешил: — Ты ещё и смеёшься? — Шисюн, я был неправ, — тихо сказал Фань Ушэ. Се Биань не ожидал, что тот так легко признает вину, и даже немного растерялся. Его гнев сразу поутих. Он нашёл камень, сел и, переведя дух, сказал: — То, что ты признаёшь вину — это хорошо, но проступок есть проступок. Я тебя накажу. — Я приму любое наказание. Се Биань завращал глазами, не зная, что и придумать. У него впервые был шиди, и он понятия не имел, как их наказывают другие. — ...Решим, когда вернёмся в преисподнюю. — Хорошо. — Кстати, почему ты владеешь техникой «Цзунсюань»? — Мой учитель-бродяга научил меня. Я и не знал, что она так называется. Объяснение звучало натянуто, но оспорить его было нельзя. Се Биань нахмурился: — Похоже, твой учитель был потомком рода Цзун. В этом нет ничего удивительного: когда род процветал, у них было много ветвей. Даже после падения кто-то мог передать технику своим детям. — Угу. — Говорят, в «Цзунсюань» девять небес. На седьмом тебе уже почти нет равных. Твой удар... на каком уровне он был? Фань Ушэ, не моргнув глазом, соврал: — Учитель не говорил. Наверное, он сам выучил её не совсем правильно. Се Биань кивнул, а затем растерянно пробормотал: — Странно... Мне кажется, я уже видел эту технику раньше. Сердце Фань Ушэ пропустило удар: — Ты её видел? — Нет, не видел. Но почему-то она кажется мне такой знакомой. Когда ты сражался с Сун Чуньгуем, я почти всегда знал, какой будет твоя следующая атака. Но я правда не помню, чтобы когда-либо встречал «Цзунсюань». Фань Ушэ промолчал. Он не мог сказать Се Бианю: «В прошлой жизни ты тренировал эту технику с четырёх лет. Она выжжена в твоей душе так глубоко, что никакое перерождение не сможет её стереть». «Если техника меча заставила тебя вспомнить о ней спустя две жизни, то что же я? Оставил ли я хоть какой-то след в твоей душе?» — Возможно, у тебя с ней особая связь, — произнёс Фань Ушэ. — Шисюн хочет научиться? Я могу обучить тебя. Глаза Се Бианя загорелись: — Правда? «Цзунсюань» — это же техника высшего уровня. Предки рода Цзун триста лет правили миром благодаря ей, да и демонический владыка был непобедим именно из-за неё. Конечно, я хочу научиться такому великому мастерству! — Тогда я научу тебя. — Договорились! — радостно воскликнул Се Биань. Фань Ушэ подошёл ближе: — Ты не ранен? Тебе не плохо? Се Биань глянул на свою правую руку — с самого момента столкновения она ужасно ныла. Принять на себя удар Сун Чуньгуя, пусть и ослабленный, было непросто. — Дай посмотрю, — сказал Фань Ушэ. — Пустяки, всё в порядке. — Дай посмотрю, — упрямо повторил Фань Ушэ. Се Биань помедлил, но начал медленно развязывать ворот. У Фань Ушэ поначалу не было дурных мыслей, но стоило Се Бианю обнажить полоску белоснежного плеча, как у него тут же пересохло в горле. Се Биань спустил одежду до локтя: всё предплечье уже опухло и посинело. Стоило ему расслабить руку, как пальцы начинали непроизвольно дрожать. Фань Ушэ медленно протянул руку и обхватил руку Се Бианя, осторожно щупая её сверху вниз: — Кость цела. — М-м, хорошо. Фань Ушэ начал вливать духовную энергию, чтобы разогнать застой крови. — Не нужно. — Не двигайся, — Фань Ушэ стоял за спиной Се Бианя. Его горящий взгляд скользил по алебастровой шее и плечу, а во рту становилось всё суше. Он слишком хорошо знал это тело. Настолько хорошо, что даже через одежду мог представить, какой прекрасный вид откроется его взору, если снимать эту ткань слой за слоем. Когда он брал его сзади, он всегда крепко сжимал эти длинные руки, заставляя чужое тело содрогаться под его толчками. Ему нравилось оставлять отметины на этой чистой, как холст, коже. Особенно на этой тонкой шее — стоило лишь прикусить её, как от нежной плоти начинал исходить дурманящий аромат орхидей, а следом за этим тело пронзала неудержимая дрожь и трепет. Он владел каждым дюймом этой кожи — руками, губами, зубами. Он жаждал его сотню лет, и теперь этот человек был на расстоянии вытянутой руки. Ему хотелось сорвать с него одежду, взять в свои объятия, подмять под себя и заставить умолять о милости, как это было бесчисленное множество раз. Тот не сможет сопротивляться, не сможет отказать, не сможет игнорировать его. Потому что этот человек, его дагэ, единственный, кем он мечтал обладать с тех пор, как начал себя помнить, был предназначен ему самой судьбой. — Ушэ? — Се Биань охнул. — Полегче, больно же. Фань Ушэ резко выдохнул и в ужасе отдёрнул руки, больше не смея касаться Се Бианя.