Непостоянство бедствий

Вернувшись в Девять глубин, Се Биань выглядел заметно встревоженным. Фань Ушэ покосился на него: — Это я предложил пойти, и это я дрался с Сун Чуньгуем. Я сам всё объясню наставнику. — Тебе не о чем беспокоиться, я сам поговорю с ним, — нахмурился Се Биань. — И я волнуюсь не из-за выговора наставника. Мне не даёт покоя наша выходка в «Обители плывущих грёз»: не помешали ли мы ордену Улян выслеживать похитителя ядер? — Вряд ли. Скорее всего, они ищут не в том месте. — О? Почему ты так решил? Фань Ушэ принялся рассуждать: — Поступки этого вора выглядят так, словно не поддаются логике, но... Я не думаю, что золотое ядро Мэн Кэфэя выставили бы на продажу — по крайней мере, не в «Обители плывущих грёз». — Продолжай. — Мотивов вырезать ядро Мэн Кэфэя могло быть три: либо кому-то нужно ядро сильного заклинателя, либо за него назначена награда, либо это личная месть. Но в любом случае, идти на такой риск в самом сердце его собственного ордена — безумие. Если бы убийство планировалось заранее, почему было не дождаться, пока он отправится в странствие? В огромном мире убить человека и уничтожить следы так, чтобы никто не нашёл тело — проще простого. Поэтому я считаю, что смерть Мэн Кэфэя не была спланирована. Се Биань кивнул: — В твоих словах есть смысл. Эх, а почему ты вчера не сказал об этом наставнику? Фань Ушэ безразлично ответил: — Какое мне дело до покойника? Я заговорил об этом только потому, что ты так переживаешь... — Не говори так, — мягко перебил его Се Биань.— Мы — заклинатели, и в наших сердцах должно быть сострадание. Похитители ядер — враги каждого, и помочь поймать их — значит спасти чью-то жизнь. — Хорошо. — Итак, если смерть Мэн Кэфэя была не случайностью, — рассуждал Се Биань .— то из трёх твоих версий личная месть кажется самой вероятной. В «Обители плывущих грёз» никто не назначал награду за него. А если бы вору просто нужно было сильное ядро, племянник Ли Буюя — худшая цель из всех возможных. — Верно. Поэтому я полагаю, что Мэн Кэфэй погиб из-за личных счётов. Они повздорили, завязалась драка, противник убил его, вырезал ядро и решил свалить вину на мифического похитителя. Орден Улян наверняка понимает это, они должны были проверить всех врагов Мэн Кэфэя. А облава в «Обители» — это либо попытка припугнуть скрытых врагов, либо нежелание упускать ни единой зацепки. — Если это личные счёты, найти виновного будет проще. — Если это личные счёты, — Фань Ушэ холодно усмехнулся, — то, скорее всего, это внутренняя грызня в ордене Улян. Убийство на собственной территории — лучшее тому доказательство. Се Биань ахнул. Эта догадка казалась пугающе логичной. — Возможно, они уже знают, кто это сделал, но скрывают правду ради репутации, делая вид, что ведут поиски. Эти двуличные лицемеры из Улян... — Фань Ушэ вовремя заметил изумление на лице брата и понял, что сболтнул лишнего. Се Биань моргнул: — Шисюн, ты слышал какие-то слухи об ордене Улян? — Когда я работал в трактире, всякое болтали. — Улян — лидеры союза заклинателей, они неизбежно наживают врагов. У них тысячи учеников, не все из них праведны. А разговоры в трактирах — чаще всего пустые сплетни. Не стоит повторять то, в чём не уверен, — вздохнул Се Биань.— Но теперь, когда мы перешли дорогу Сун Чуньгую, идти с наставником в Юньдин будет... неловко. — Он напал первым. Он старше нас обоих вместе взятых, это ему должно быть стыдно. — Оно-то так, но всё же... За разговорами они миновали тропу Жёлтых источников*. Перед ними возникла роща исполинских ив. Их называли рощей, потому что материнский корень дерева был в несколько обхватов, а его побеги свисали до самой земли, укоренялись и давали жизнь новым и новым деревьям. В этих переплетениях ветвей и корней легко мог заблудиться любой, кто встречал подобное впервые. Присмотревшись, можно было заметить, что побеги ив имеют тёмно-красный оттенок, напоминающий запекшуюся кровь.

Тропа Жёлтых источников, (黄泉路) — это обязательный путь в подземный суд и загробный мир в традиционной китайской религиозной культуре. Она расположена в Фэнду в районе Трёх ущелий, Чунцин, и представляет собой мощёную синим камнем дорогу длиной около 50 метров и шириной около 2 метров.

Ветер пронёсся сквозь рощу, и мириады листьев зашелестели, издавая звук, похожий на вой призраков. Эти деревья звались призрачными ивами. Говорили, что они живут столько же, сколько само небо и земля. Миновать камень инь-ян — значит пройти сквозь то, что в народе зовут вратами ада. В конце Жёлтых источников лежала эта роща, и только пройдя сквозь неё, можно было попасть в саму обитель Девяти глубин. Се Биань знал здесь каждую тропку, но внезапно замер, глядя на ослепительно-красное пятно среди ядовито-зелёных теней. Этим пятном была алая одежда. Фань Ушэ прищурился, глядя на человека... нет, на призрака на дереве. — Господин учан, — донёсся с дерева тихий смешок. — Снова ходили в мир людей развлекаться? Тон Се Бианя стал подчёркнуто официальным: — Алый владыка. Человек в красном сорвался с высокой ветви. Его чёрные волосы танцевали на ветру, а полы одежд развевались, словно крылья бабочки, порхающей в лесу. Картина была прекрасной, но от неё пробирало до костей. Это был высокий мужчина с лицом белым как бумага и тонкими губами цвета спелой вишни. Красота его была порочной и дурманящей, словно у запретного плода в его самом соку. Это был глава десяти генералов преисподней — царь всех царей — алый владыка Цзян Цюйлянь. — Так это и есть новый ученик небесного наставника? — Цзян Цюйлянь бесшумно подошёл к Фань Ушэ. Он слегка повёл носом. — Хм, запах юного тела... должно быть, он очень вкусный. Он говорил о Фань Ушэ, но глаза его были прикованы исключительно к Се Бианю. Се Биань заслонил собой младшего: — Алый владыка, это мой шисюн, Фань Ушэ. Ушэ, поприветствуй алого владыку. Фань Ушэ лишь холодно смотрел на призрака. Цзян Цюйлянь усмехнулся: — Характером прям вылитый наставник. Неудивительно, что он пришёлся старику по душе. — Владыка, нам нужно вернуться в храм небесного наставника по делу, так что... — Ты только посмотри на него, — Цзян Цюйлянь подмигнул Се Бианю.— Я видел, как ты рос. Если бы я вправду хотел тебя съесть, разве наставник смог бы меня удержать от этого? Почему ты всё ещё так меня боишься? Се Биань серьёзно ответил: — Мы с вами оба — генералы, назначенные великим императором Бэйинем. Я вас не боюсь. Но мой шиди ещё юн и только прибыл в Девять глубин, прошу вас, не издевайтесь над ним. Цзян Цюйлянь расхохотался: — Глядите-ка, этот карапуз, который ещё вчера бегал без штанов, теперь смеет говорить, что мы равны в чинах! Се Биань вспыхнул от досады: — Прошу вас, не высмеивайте меня. — Иногда мне кажется, что твоим учителем должен был быть старый зануда судья Цуй. Ты всегда такой напряжённый рядом со мной. А я ведь всего лишь пришёл попросить у тебя немного хорошего чая и вина. — Завтра же пришлю их в ваше поместье. Лицо Фань Ушэ уже потемнело от злости. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, но Се Биань крепко сжал его плечо: — Фань Ушэ, идём. Цзян Цюйлянь смотрел им в спины, и блеск в его глазах то вспыхивал, то гас. Внезапно он лениво окликнул: — Се Биань. Тот остановился, но не обернулся. — Передай от меня привет наставнику. — ...Благодарю, алый владыка. Только когда они вышли из ивовой рощи, Се Биань смог расслабиться. Фань Ушэ недовольно спросил: — Ты так его боишься? — Ты хоть знаешь, кто он такой? — Призрак. — Он — алый владыка, — Се Биань глубоко вздохнул. — И это не просто какой-то там высокий чин, он владыка всех призрачных владык. Фань Ушэ равнодушно бросил «о». Миром призраков правит великий император севера, Бэйинь, под его началом стоят пять призрачных императоров сторон света, охраняющих границы, чтобы живые и мёртвые не сталкивались. Но императоры не занимаются делами преисподней. Всем заправляют десять судей Яньло — они судят, карают и награждают. Им помогают судьи гражданских и военных дел: гражданский ведёт Книгу жизни и смерти, а военный — это главная мощь и защитник обители. А под ними стоят десять генералов Девяти глубин. У каждого генерала свои задачи: те, кто обходит мир днём и ночью, господа учаны забирают души людей, Бычья голова и Лошадиная морда* ведают этими душами, другие собирают души животных... А алый владыка, стоящий во главе генералов, ведает казнями в аду.

Бычья голова (牛头) и Лошадиная морда (马面) — это два стража потустороннего мира в китайской мифологии. Как следует из их имён, у обоих человеческое тело, но у одного голова быка, а у другого — морда лошади. Они первые существа, с которыми сталкивается душа умершего, входя в подземный мир, и часто именно они сопровождают новоумерших к десяти судьям Яньло для суда и наказания.

Се Биань пояснил: — Он родился в пути голодных демонов*. Он не такой, как судья Цуй, который получил свой пост за великие заслуги при жизни и стал призрачным небожителем. Те, кто попадает в путь голодных демонов — это неисправимые грешники. Даже в перерождении они остаются демонами.

Путь голодных демонов, (饿鬼道) — в буддийской и китайской космологии существует шесть путей перерождения. Этот же путь один из трёх «низших» или «злых» путей, куда попадают души за грехи, совершённые при жизни.

Глаза Фань Ушэ опасно сузились: — Он причинял тебе вред? — Нет... — Се Бианю стало неловко. — Вообще-то, когда я был маленьким, он даже давал мне советы в практике. Но я всё равно его боюсь. С самого детства. Чтобы стать призрачным владыкой, нужно сожрать сотню людей или тысячу призраков. А сколько поглотил он? Император поставил его во главе ада и поручил следить за пытками только для того, чтобы тот не отправился буянить в мир живых. Барьер Фэнду его не удержит. — Теперь, когда я рядом, тебе не нужно его бояться. Се Биань улыбнулся: — С тобой мне и впрямь стало веселее в этой обители. — Ты правда завтра понесёшь ему чай? Отправишь Бо Чжу? — Нет, Бо Чжу его боится до смерти. Нет ни одного мелкого духа, который бы перед ним не дрожал. Пойду сам. На самом деле, он ничего мне не сделает — он опасается наставника. — Я пойду вместо тебя. — Нельзя, ты забыл? Тебе ещё запрещено перемещаться по Девяти глубинам одному. — Тогда я пойду с тобой. — Хорошо, — Се Бианю и правда не хотелось встречаться с Цзян Цюйлянем в одиночку. — Что же он совершил при жизни, раз попал в путь голодных демонов? В круге шести перерождений пути голодных демонов, животных и ада — это «три низших пути». Туда попадают только за исключительное зло. Се Биань покачал головой: — Помню, я спрашивал его об этом в детстве. Он сказал, что не знает. Я спросил, почему бы ему не взглянуть на Камень трёх жизней*, а он ответил, что не хочет знать.

Камень трёх жизней, (三生石) — легендарный камень в китайской народной традиции, символизирующий три этапа существования души — прошлую, нынешнюю и будущую. Связан с буддийской идеей перерождения и судьбы; считается, что судьба и узы людей отражены на этом камне.

Фань Ушэ помрачнел: — А ты? Почему ты не посмотришь на своё прошлое в Камне трёх жизней? Тебе не любопытно? — Я уже смотрел. У Фань Ушэ перехватило дыхание. Се Биань понизил голос: — В Камень можно смотреть только перед тем, как выпьешь отвар госпожи Мэн. На него нельзя смотреть когда вздумается, поэтому не болтай об этом при посторонних, я ходил туда тайком. — И что же ты увидел? «Увидел ли ты грехи, что совершил в прошлой жизни?» — Я ничего не увидел, — разочарованно протянул Се Биань. — ...Почему? — Я спрашивал судью Цуя. Конечно, не признался, что ходил смотреть, а то бы он меня выпорол. Я просто спросил, бывает ли так, что Камень ничего не показывает. Судья сказал, что Камень трёх жизней не может показывать небожителей. Те, кто рождается в пути небес* — боги. Они вне круга перерождений, поэтому Камень бессилен.

Путь небес или небесный путь, (天道) — в буддийской космологии один из шести миров перерождения; мир богов и небожителей, где существа живут в наслаждении и счастье благодаря накопленным заслугам, но не свободны от перерождения. Когда заслуги иссякнут, существу придётся переродиться снова.

— Но если он вне круга, зачем ему рождаться в Девяти глубинах? — Потому что он был императором, — улыбнулся Се Биань.— Судья Цуй сказал, что люди с императорской судьбой — это небожители, спустившиеся в мир для испытаний. Они познали и божественный путь, и путь земного владыки. Если после смерти их заслуги велики, они возвращаются на небеса. А если нет — остаются в мире людей страдать в круговороте сансары. Так что я, скорее всего, когда-то был императором. Фань Ушэ смотрел на Се Бианя, и его глаза начали наливаться кровью. Се Биань не заметил, как страшно сейчас выглядит его спутник, и самокритично добавил: — Жаль только, что я, видать, был никудышным правителем, раз не смог вернуться на небо, а застрял здесь искупать грехи. Фань Ушэ до хруста сжал кулаки, резко развернулся и зашагал прочь. — Эй, шиди, завтра утром будем есть вонтоны?