Непостоянство бедствий

— Ого, эта подвеска сделана из водяных орехов*, какой приятный звук! Ушэ, ты знаешь, что такое водяной орех? На вид странный, но его можно есть, растёт только в землях Чу, — Се Биань заговорил, доставая кошелёк. — Лавочник, сколько стоит?

Водяной орех (Чилим) — плод водного растения, широко распространённый в южном Китае. Орехи имеют характерную твердую оболочку чёрного цвета с двумя или четырьмя острыми отростками, напоминающими рога быка. Под скорлупой находится белое хрустящее ядро со сладковатым вкусом, напоминающим каштан.

— Двадцать медных монет. — Так дорого? — Се Биань поспешно убрал руку с кошельком назад. — Послушайте, не надо обдирать нас только потому, что мы приезжие. — Ой, ну что вы такое говорите! Такому красавцу-господину отдам за пятнадцать, идёт? — Десять. Я покупаю это для младшего брата, будьте покладистее. Фань Ушэ, до этого витавший в облаках, услышав слово «брат», повёл ухом и обернулся: — Мне не нужна эта дешёвка. Се Биань рассмеялся: — Это для Бо Чжу! Тебе-то сколько лет, чтобы в такое играть. Фань Ушэ тут же выхватил кошелёк из рук Се Бианя: — Слишком дорого. Не покупай. С этими словами он развернулся и пошёл прочь. — Эй!.. — Биань бросился вдогонку. — Господин, согласен на десять монет! Господин! Восемь! Семь! Фань Ушэ шёл очень быстро, и Се Бианю пришлось перейти на бег, чтобы догнать его: — Ушэ, ну что ты творишь? Он уже за семь монет готов был отдать. — Сколько вещей ты уже накупил этому Бо Чжу по дороге? — Фань Ушэ внезапно остановился и под пристальным взглядом Се Бианя бесцеремонно запихнул кошелёк в свой мешочек цянькунь. — Почему тебе так нравится скупать для него всякий хлам? — Потому что Бо Чжу не может покинуть Девять глубин. — То, что он заперт там, не имеет к тебе никакого отношения. Не ты же его убил. Се Биань вздохнул: — Я сам забирал душу Бо Чжу. У него была очень тяжёлая судьба, при жизни он... — он запнулся, не договорив, и сменил тему. — Ты снова не в духе? Обиделся, что я тебе ничего не купил? Фань Ушэ, разумеется, ни за что бы в этом не признался. — Если тебе чего-то хочется, просто скажи шисюну. Ты ведь никогда ничего у меня не просишь. — А если я попрошу, ты всё отдашь? — Ушэ мрачно посмотрел на Се Бианя. — Просто скажи! Жалованье у меня приличное, да и подношения от людей бывают, так что почти всё смогу себе позволить, — Се Биань лучезарно улыбнулся. — Ну и характер у тебя, постоянно соревнуешься с другими. Фань Ушэ не мог произнести вслух то, чего желал на самом деле. Раздражённый собственными чувствами, он ткнул пальцем наугад: — Тогда купи вот это. Се Биань обернулся — они стояли перед лавкой с украшениями из нефрита. — Ты про что? Про это? — он подошёл и взял в руки подвеску в форме махровой орхидеи. — Ушэ, а у тебя отличный вкус! Очень красивая вещица. Фань Ушэ, рождённый в императорской семье и позже правивший всем миром, видел сокровища и получше, и эта дешёвая бижутерия его нисколько не прельщала. Он уже хотел было отказаться, как вдруг заметил рядом точно такую же подвеску, отличавшуюся лишь цветом шнурка — одна была на чёрном, другая на белом. Он взял вторую в руки: — Давай возьмём по одной. Повесим на мечи. Се Биань посмотрел на парные подвески и прыснул со смеху: — Твой меч и «Пейсюэ» — пара, твоё призрачное оружие называется в лад моему, а теперь ты и подвески хочешь одинаковые? Посмотри на себя: всё время строишь из себя взрослого, а на деле просто липучка. Фань Ушэ искоса взглянул на Се Бианя и едва слышно обронил: — А если я хочу липнуть только к тебе? Се Биань опешил. Эти лисьи глаза Фань Ушэ с приподнятыми уголками, казалось, самой природой были созданы для того, чтобы очаровывать. Под тонкими веками, в глубине зрачков, плясали тени и свет, полускрытые густыми ресницами. Эмоции в них мерцали, как блики солнца сквозь листву — то холодные, то обжигающе жаркие. Когда его вот так пристально и сосредоточенно рассматривали, сердце Се Бианя вдруг пропустило удар, а лицо необъяснимо вспыхнуло. Он быстро опустил голову, делая вид, что изучает нефрит: — Я твой шисюн, если хочешь липнуть — ну... липни, ха-ха. Совсем ещё ребёнок. Фань Ушэ, глядя на покрасневшие до прозрачности кончики ушей Се Бианя, почувствовал тайный восторг. У него родилась безумная, небывалая мысль: «В этой жизни, когда мне дали шанс начать всё сначала... сможет ли этот человек полюбить меня?» «Не как брата. Не как врага. А по-настоящему?» От этой мысли сердце Фань Ушэ зашлось в бешеном ритме, отозвавшись тупой болью в груди. В итоге Се Биань купил обе подвески, и они прикрепили их к своим мечам. Глядя на парные украшения, Фань Ушэ подумал, что все сокровища мира, которые подносили ему в прошлой жизни, не стоят и ломаного гроша по сравнению с этой безделушкой. День выдался пасмурным. От долгого пребывания на улице сырой холод пробирал даже заклинателей. Они зашли в небольшую таверну и заказали кувшин горячего вина с парой закусок, чтобы согреться. Фань Ушэ попросил у слуги грелку и протянул её Се Бианю: — Держи. У тебя всё время зимой руки и ноги ледяные. Се Биань изумился: — Откуда ты знаешь? — ...У тебя пальцы совсем красные, — Фань Ушэ потянул его за руку, слегка сжал покрасневшие кончики пальцев и вложил в ладони грелку. Биань сжал подарок, чувствуя, как тепло от грелки, кажется, доходит до самого сердца. — А ты не мёрзнешь? Подвинь ноги к жаровне, погрейся. — Я горячий, мне не холодно. Фань Ушэ огляделся и заметил за соседними столиками учеников ордена Чуньян. Сидевшие неподалеку женщины перешёптывались, глядя на них, и смущённо улыбались. Се Биань заметил: — Ученики Чуньян почти все видные и крепкие мужчины. И обычные девушки, и заклинательницы заглядываются на них. На пути бессмертия полно искушений, и те, кто устоял, — люди незаурядные. — Без твёрдости сердца на этом пути делать нечего, — Фань Ушэ снова на миг погрузился в воспоминания столетней давности. — Твёрдость сердца, твёрдость сердца... — вздохнул Биань. — Рассказывают, что даже мастер высокого ранга из Чуньян когда-то бросил всё ради женщины, практиковавшей демонический путь. Сложно сказать, что важнее — духовный путь или любовь. Фань Ушэ промолчал, подумав про себя: «Иногда один человек стоит всего мира». Вскоре принесли еду. Биань принялся критиковать блюда: — Готовят тут так себе. Надо было сначала разузнать, где кормят лучше. — Давай уйдём в другое место. — Ну уж нет, это расточительство. Ничего, у нас впереди ещё много времени, успеем попробовать всё. Вдруг в таверну ворвался ученик ордена Чуньян и крикнул: — Беда! Братья, скорее назад! Люди из школы Цанъюй добрались до Лоцзиньу! — Что случилось?! — ученики вскочили со своих мест. — Толком не знаю, говорят... говорят, та старая карга при смерти! Пришла просить Семизвёздный фонарь продления жизни*!

Семивёздный фонарь продления жизни (七星灯) — легендарный даосский магический артефакт/ритуал, предназначенный для искусственного продления жизни умирающего. Основан на обращении к семи звёздам Северного Ковша (Большой Медведицы), которые, согласно поверьям, управляют человеческими судьбами.

Шисюн с шиди переглянулись и молча последовали за учениками обратно к Лоцзиньу. Глава школы Цанъюй, Ци Мэншэн, была великим мастером своего времени, стоявшим в одном ряду с Ли Буюем, Сюй Чжинанем и Чжун Куем. И хотя техники Цанъюй всегда отдавали чем-то еретическим и осуждались праведными орденами, их мастерство в создании артефактов было непревзойдённым. К тому же они из поколения в поколение охраняли Треножник Шэнь-нуна, так что их статус был непоколебим. Ци Мэншэн жила ещё в эпоху императора-основателя, и то, что её срок подошёл к концу, было вполне естественно. Но никто не ожидал, что она покусится на Семизвёздный фонарь. Этот фонарь — великое сокровище ордена Чуньян, наследие самого Чжугэ Ляна*. По легенде, пока теплится его пламя, жизнь человека не угаснет, даже если он висит на волоске.

Чжугэ Лян (诸葛亮) — первый министр государства Шу Хань в период Троецарствия, выдающийся политик, военный деятель, стратег, изобретатель и литератор древнего Китая.

Разумеется, такую ценность никто бы не отдал чужаку. Даже издалека чувствовалось напряжение и жажда крови, витавшая над Лоцзиньу. Се Биань с досадой подумал: «Да что же это такое? Куда бы мы ни пришли, везде случается какая-нибудь беда».