Непостоянство бедствий

Се Биань запаниковал. Он оттолкнул Фань Ушэ на некоторое расстояние и, нарочито напустив на себя строгий вид, произнёс: — Это дела личные, негоже обсуждать их с посторонними. Фань Ушэ тут же вскинул бровь. — Разве шисюн и шиди друг другу посторонние? Ты ведь сам говорил, что считаешь меня родным братом. — Ты... — Се Биань резко вскочил. — Чай остыл, я пойду почитаю. Однако Фань Ушэ крепко схватил его за запястье и тоже поднялся: — Шисюн. — Ну что ещё? — Се Биань обернулся и внезапно осознал, что Фань Ушэ стал почти одного с ним роста. Неужели в этом возрасте действительно так быстро растут? — Шисюн, те книги, что ты мне дал, я все прочёл. Но остались места, которых я не понимаю. Давай присядем и обсудим? Се Биань вытаращил свои оленьи глаза, чувствуя одновременно смущение и досаду. В таких делах поначалу никто ничего не смыслит, разве не полагается узнавать об этом втихомолку? Неужели он сам, когда чего-то не понимал, шёл с вопросами к Чжун Кую? Откуда в этом мальчишке столько бесстыдства? — Сам читай, — выдавил он упавшим от волнения голосом. — Зачем меня-то спрашивать? — Шисюн дал мне их, разве не для того, чтобы я во всём разобрался? И если шисюн сам всё знает, почему бы не объяснить мне напрямую? Вид смущённого и раздосадованного Се Бианя заставлял сердце Фань Ушэ сладостно ныть. Он не выпускал тонкое, но сильное запястье, а его большой палец как бы невзначай поглаживал едва выступающую жилку там, где прощупывался пульс. Стоило ему подумать о том, что эта рука способна и на нежнейшие ласки, и на безупречное владение техникой меча «Цзунсюань», сокрушающей любого врага, как его охватывал трепет. — Я и сам... не то чтобы очень разбираюсь. Ты это... постигай сам, интуитивно. — Вот как?.. — Фань Ушэ скользнул взглядом по его лицу и добавил. — Хоть я и мало что смыслю, но понимаю, что в ту ночь повёл себя непочтительно по отношению к шисюну. Лицо Се Бианя мгновенно вспыхнуло. Он с силой вырвал руку: — Ничего такого не было! Ты всё выдумал, просто спросонья померещилось. — Но я помню, что у меня была эрекция. Шисюн ведь тоже это почувствовал? Ты винишь меня? Се Биань готов был взорваться от негодования. — Не неси чепухи! Никто тебя не винит! И не задавай больше этих дурацких вопросов! Отбрось суетные мысли и прилежно совершенствуй свой путь дао! — бросил он и поспешно скрылся, оставив Фань Ушэ одного. Фань Ушэ долго смотрел вслед стройной фигуре с тонкой талией и длинными ногами. Кончик его языка медленно скользнул по сухим губам, а в глазах застыло неприкрытое, глубинное желание завладеть им. Рано или поздно наступит день, когда он, как и в прошлой жизни, сможет в любой момент обнимать этого человека и брать от него всё, что пожелает. Весь оставшийся день Се Биань избегал Фань Ушэ. Он и не подозревал, что воспитание шиди сулит столько хлопот. Он-то думал: накормить, одеть, приглядывать за тренировками да защищать от бед — вот и весь долг старшего. Кто же знал, что придётся столкнуться с неловкими вопросами взрослеющего подростка. К тому же — быть может, это лишь мнительность — ему то и почудилось, что Фань Ушэ сверлит его странными, труднообъяснимыми взглядами. От них порой мороз шёл по коже, словно... словно между ними существовала какая-то иная карма, о которой он сам не догадывался. Впрочем, вечно бегать от шиди не получалось — вечером им предстояла совместная тренировка. При встрече Фань Ушэ вёл себя как ни в чём не бывало, тогда как Се Биань чувствовал себя не в своей тарелке и во время отработки приёмов был рассеян. Внезапно Фань Ушэ сделал резкий выпад, стремительно и мощно направив меч к жизненно важной точке. Се Биань вздрогнул, но было уже поздно уклоняться. Остриё лишь скользнуло по ткани на груди, и Фань Ушэ, воспользовавшись моментом, зашёл ему за спину. Одной рукой он перехватил предплечье брата, а лезвие меча прижал к его белой, стройной шее. — Ты... — Шисюн невнимателен, — грудь Фань Ушэ почти касалась спины Се Бианя, а его горячее дыхание обжигало ухо. — Ты всегда наставляешь меня не отвлекаться ни на миг, а сам так беспечен во время боя. Что, если бы я был врагом? Се Биань заметно погрустнел. — Твой шисюн оплошал. Он попытался высвободиться из захвата, но рука шиди держала крепко. — Шисюн весь день бегал от меня. Ты злишься на что-то? — Вовсе нет. Разве твой шисюн похож на мелочного человека? — ответил Биань. — А теперь отпусти. Фань Ушэ помедлил, затем разжал руку и с мрачным видом спросил: — Почему же ты тогда злишься на меня? — Да не злюсь я. — Я же вижу, что злишься. Из-за тех вопросов? — Я же сказал — нет. Фань Ушэ поджал губы, глядя на юношу с упрёком, будто его действительно незаслуженно обидели, но он из гордости молчит. Се Бианю невольно стало совестно. Он мягко произнёс: — Ушэ, это я виноват. Но, поверь, я правда на тебя не злюсь. — Значит, больше не будешь меня избегать? — Не буду, — Се Биань погладил Фань Ушэ по голове, словно утешая щенка. Фань Ушэ тихо хмыкнул: — Только тебе позволено так меня касаться. Се Биань улыбнулся: — Куда деваться, я же твой шисюн, — и тут же со вздохом добавил. — Как же быстро ты растёшь. — Я же говорил: в этом году сравняюсь с тобой, а в следующем — перерасту. — Значит, я расти перестану, а ты вымахаешь ста девяносто сантиметров? — Угу. — Какое самомнение, — усмехнулся Се Биань. — Разве может человек знать, что будет в будущем? Фань Ушэ с улыбкой смотрел на него. В его взгляде была нежность, которой он сам от себя не ожидал. Да, будущее сокрыто от всех, но облик этого человека, когда-то заполнявшего весь его мир, он помнил до мельчайших подробностей. Спустились сумерки, и Се Биань повёл Фань Ушэ погулять в город Цзинчжоу. Он слышал, что сегодня там проходит ежемесячная ночная ярмарка, и именно в первом лунном месяце она самая пышная и оживлённая. Народу в городе было видимо-невидимо. Ряды лавок теснились по обе стороны дороги, пробиться сквозь толпу было почти невозможно, а у лотков с едой выстраивались длинные очереди. Се Биань, стоило ему увидеть скопление людей, тут же стремился оказаться в самой гуще толпы. Чтобы не потеряться, Фань Ушэ естественным жестом взял его за руку. Се Биань, увлечённый разглядыванием диковинок и дегустацией лакомств, не заметил в этом ничего предосудительного. Фань Ушэ же вспомнил, как в детстве дагэ водил его за руку на праздник фонарей. А когда он уставал, дагэ сажал его себе на шею. Оглядываясь назад, он всё ещё не мог понять: был ли он порочен от рождения или же Цзун Цзыхэн был к нему слишком добр, отчего ему захотелось присвоить эту доброту себе навеки. Се Биань купил порцию свежеприготовленной матовой сладости — матана. Откусив кусочек, он просиял и поднёс дымящееся лакомство к губам Фань Ушэ: — Это вкусно! Скорее, попробуй. — Я не... — Фань Ушэ посмотрел на матан, от которого брат уже откусил край. В его сердце что-то дрогнуло. Он прильнул губами именно к тому месту, где остались следы зубов Бианя, и откусил. Во рту разлилась хрустящая сладость. Он облизал губы и, пристально глядя на брата, едва заметно улыбнулся. — Очень сладко. Матан был размером с доброе блюдо, места на нём хватало, но Фань Ушэ специально выбрал то самое, где надкусил шисюн. Се Биань отдёрнул руку и на мгновение замер — он не знал, стоит ли придавать этому значение или лучше сделать вид, что ничего не произошло. Фань Ушэ же вёл себя как ни в чём не бывало: — Шисюн, почему ты больше не ешь? — А, я... я немного наелся, — Се Биань завернул сладость и убрал её в мешочек цянькунь. — Я никогда такого не пробовал, у нас в Шу такого нет. — Да, я тоже раньше не ел. Фань Ушэ снова взял его за руку: — Впереди толпа, пойдём посмотрим. Се Биань ненавязчиво высвободил руку. — Идём, а то наверняка опять придётся стоять в очереди. Он ускорил шаг, но Фань Ушэ быстро нагнал его и снова вцепился в ладонь: — Не беги. Тут столько людей, мы можем разминуться. Се Биань внезапно почувствовал, как его ладонь горит. Несмотря на холод, она даже начала потеть. К полуночи на улицах всё ещё было многолюдно. Сытые и довольные братья уже собирались возвращаться на отдых. Внезапно, без всякого на то намёка, издалека донёсся оглушительный грохот. Звук был такой силы, будто с небес ударил гром. Люди на улице вздрогнули, а в стороне, где находился орден Чуньянь, полыхнуло зарево. — Боже мой, беда! В Лоцзиньу беда! Се Биань обомлел: — Это... неужели в Лоцзиньу пожар?! Фань Ушэ обнажил меч: — Скорее, назад! В ордене Чуньян действовал комендантский час, так что на улицах города в этот момент учеников не было. Два юноши взмыли в небо на мечах, и в мгновение ока крики толпы остались позади. Они на пределе скорости летели к Лоцзиньу. Чем ближе они подлетали, тем яснее видели, как яростно бушует пламя. С высоты было видно, как ученики Чуньян мечутся, пытаясь потушить огонь, словно потревоженные муравьи. Приземлившись, Се Биань схватил одного из учеников за плечо: — Что случилось? Тот в спешке выкрикнул: — Пожар, разве не видишь! — вырвался и побежал дальше с ведром воды. — Это не просто пожар, был взрыв, — заметил Фань Ушэ. — Нужно скорее найти наставника, — Се Биань страшно разволновался за Чжун Куя, боясь, что тот выпил лишнего и крепко спит. — Ты к покоям наставника, а я — к самому очагу пожара. — Хорошо. Се Биань добежал до места, где огонь бушевал сильнее всего, и сердце его ушло в пятки. Это был дворец Чжэнъян — резиденция глав ордена Чуньян. Здесь находились не только покои главы, но и сокровищница ордена. При виде этого в голову невольно приходили посланницы пера из ордена Цанъюй. И хотя те две девушки не казались безумными, это нападение явно было направлено против Сюй Чжинаня и сокровищницы. Старшие ученики чертили знаки заклинания для вызова дождя, младшие передавали воду, а старейшины, скорее всего, уже бросились внутрь спасать людей. Поскольку техника «Чистый ян» родственна стихии огня, адепты Чуньян были устойчивее к жару, чем обычные люди, но и их плоть не была бесконечной. В таком пекле у тех, кто остался внутри, было мало шансов. Се Биань места себе не находил от тревоги — и за Чжун Куя, и за Сюй Чжинаня. — Шисюн! — к нему подбежал Фань Ушэ. — Наставника нет в покоях. Се Биань посмотрел на вздымающееся до небес пламя: — Ушэ, неужели наставник... — зная Чжун Куя, Биань был уверен: если Сюй Чжинань в беде, тот обязательно бросится в огонь на помощь. Фань Ушэ покачал головой. При мысли о том, что Сюй Чжинань может быть там, его брови тоже сошлись на переносице. Сюй Чжинань был великим мастером и не должен был оказаться в ловушке, но сейчас он был крайне слаб физически. И если это было заранее спланированное покушение... — Наставник! — раздался чей-то отчаянный крик. Из бушующего пламени, неся на спине человека с волосами белыми как снег, вырвался Чжун Куй.