Непостоянство бедствий

— Дагэ... Обиженный и скорбный голос зазвучал в комнате; он дрожал, напоминая поскуливание щенка. Цзун Цзыхэн лежал на кровати, закрыв глаза и сосредоточившись. На самом деле он не спал, и он знал, что Цзун Цзысяо это понимает, но отвечать не собирался. — Дагэ, я так устал, у меня ноги затекли. — Сяо Цзю так проголодался... Я проделал такой путь, я измотан и голоден, и всё ради того, чтобы увидеть дагэ, а ты меня только ругаешь и наказываешь. — Я задел барьер ордена Чуньян, чуть не пострадал, неужели тебе меня совсем не жалко? — Когда я был маленьким, ты так беспокоился обо мне, переживал из-за каждой царапины, а теперь только и делаешь, что наказываешь. Неужели, раз я вырос, я перестал быть твоим братом? Цзун Цзыхэн, не выдержав, сел в постели. Глядя на понурого Цзун Цзысяо, который уже полночи простоял в позе мабу*, он не знал, злиться ему или смеяться: — У тебя ещё хватает совести жаловаться? Кто позволил тебе самовольно сбежать из дома?

Поза мабу (马步) — также известна как «стойка всадника», выглядит как глубокий присед с широко расставленными ногами. Главная особенность в том, что бёдра должны быть параллельны полу, а спина — оставаться идеально прямой.

— А кто просил тебя бросать меня одного и уезжать? К тому же мне двенадцать, в этом возрасте заклинатели уже должны самостоятельно отправляться на поиски приключений и опыта, им не нужно чьё-то разрешение. — В таком случае иди куда хочешь, но не смей искать меня. — Если бы я не нашёл тебя, тебе самому пришлось бы меня искать по всему свету, верно? Я пришёл, чтобы избавить тебя от лишних забот, а ты даже не ценишь этого. — Ещё и огрызаешься. Цзун Цзысяо поджал губы и жалобно завыл: — Дагэ, ноги затекли, правда затекли! Цзыхэн сверлил его взглядом ещё какое-то время, прежде чем сказать: — Подойди. Стоило Цзысяо расслабиться, как он едва не рухнул на колени. Цзыхэн рефлекторно дёрнулся, чтобы поддержать его, но тут же одёрнул руку, сохраняя на лице суровое выражение. Цзысяо растёр ноги и только тогда, пошатываясь, подошёл ближе: — С-сш... как же больно, завтра я, наверное, даже с кровати встать не смогу. — Простоял всего два часа, а неженкой стал — дальше некуда, — Цзыхэн легонько крутанул его за ухо. — А ты сам попробуй постой. — Зачем мне это? Я глупостей не совершал, — гнев Цзыхэна ещё не до конца утих. — Примчаться в одиночку из Дамина в такую даль, да ещё и сунуться в барьер Лоцзиньу... Ты хоть понимаешь, как это было опасно? — Я же не знал, что там барьер. — Дело не только в барьере, — Цзыхэн подумал о «Львином союзе», о том, как три года назад они едва не погибли от рук охотников за ядрами. Даже спустя столько времени его пробирал ужас. Как этот сорванец смеет разгуливать один? Он всегда был слишком заносчив и самоуверен — что же будет, когда он совсем вырастет? Цзун Цзысяо почувствовал тревогу брата: — Дагэ, ты снова вспомнил нападение в городке Гуто? — Если ты и сам понимаешь, почему не проявляешь осторожность? — Но ты тоже покинул дворец в двенадцать лет! Злодеи были и будут всегда, нельзя же из-за страха вечно сидеть дома. — Ты должен был хотя бы дождаться, пока подрастёшь и сможешь защитить себя. Сейчас времена не те, наши золотые ядра... — Цзыхэн осёкся. Цзун Цзысяо помолчал вместе с ним, а затем спросил: — Дагэ, это правда, что императрица хотела погубить нас? Цзыхэн резко взглянул на него: — От кого ты это слышал? — Подслушал, как госпожа Шэнь говорила об этом моей маме. Цзыхэн не нашёлся с ответом. Он не хотел вбивать в голову юного брата теории заговора, у которых не было доказательств, боясь, что ребёнок сболтнёт лишнего и навлечёт беду. Но если отрицать прямо, то получится, что он выставляет собственную мать сплетницей. Тщательно подбирая слова, он произнёс: — Сяо Цзю, нет ни единого доказательства причастности императрицы. Матушка говорит так лишь потому, что слишком сильно любит меня; она была так измучена горем из-за моей раны, что наговорила лишнего в сердцах. Ты понимаешь? Цзун Цзысяо смотрел на брата, его тонкие веки едва заметно дрогнули. Он спокойно ответил: — Но подозрения госпожи Шэнь вовсе не беспочвенны. У Цзыхэна ёкнуло сердце. — Впрочем, я тоже надеюсь, что это не императрица, — продолжил Сяо Цзю. — Второй брат ко мне хорошо относится. — Да, второй брат тоже тебя любит. — Но второй брат обделён талантом и не стремится к высотам. Если в будущем клан Цзун захочет удержать позиции в мире заклинателей, полагаться придётся на нас. — Ты... кто тебя научил таким речам? Ты хоть понимаешь... — Цзыхэна прошиб холодный пот от услышанного. — Я знаю, — не меняясь в лице, сказал Цзысяо. — Я всё знаю. Но разве я не прав? Цзыхэн нахмурился: — Чтобы я больше никогда не слышал от тебя подобных слов, перед кем бы то ни было. Ты меня понял? — Само собой, я говорю это только тебе. В этот момент Цзыхэн осознал: его младший брат действительно повзрослел. На душе стало тоскливо и даже немного страшно. Он попытался успокоиться: — Ладно, спи уже. — Сюй Чжинань ведь нашёл следы Чэнь Синъюна? Когда мы пойдём их ловить? — Это не твоя забота. Ты останешься в Лоцзиньу. Завтра я отправлю весточку в Дамин, чтобы Хуан Хун и Хуан У приехали за тобой. — Мне не нужны сопровождающие, я не вернусь! — выкрикнул Сяо Цзю. — Я хочу лично отомстить. — Не капризничай. Эти охотники за ядрами крайне опасны, им уже дважды удавалось сбежать. — Вот именно, лишняя пара рук не помешает. — Ты ещё... — Если я не могу даже за себя постоять, то зачем мне участвовать в собрании «Сокрытый дракон»? Дагэ настолько низко меня оценивает? — Цзысяо тоже разозлился. — Я больше не ребёнок. В моём возрасте ты уже вовсю странствовал по свету и истреблял нечисть. Чем я хуже? Цзыхэн вспомнил себя в двенадцать лет: он тоже был полон амбиций, в одиночку странствовал по Девяти землям, не ведая страха. Но когда дело касалось Цзун Цзысяо, он не мог не волноваться. — К тому же нас будет много, «Львиному союзу» останется только спасаться бегством. Это совсем не то же самое, что засада в Гуто. — Оно-то так, но... — В любом случае, я не вернусь. Отныне, куда пойдёт дагэ, туда и я. Даже если отправишь меня назад — у меня есть ноги, я снова сбегу, — Цзысяо упрямо уставился на брата. Цзыхэн вздохнул. Похоже, ему придётся принять тот факт, что брат растёт и у него всё чаще будет своё мнение. С годами он станет ещё более своенравным, но нельзя вечно мешать птенцу расправлять крылья. Заметив, что брат смягчился, Цзысяо тут же подскочил к нему, обнял за шею и начал ластиться: — Дагэ, ноги так болят... Помассируй мне их, а? — Прилипала ты эдакая, — беззлобно проворчал Цзыхэн. — И почему ты такой приставучий? — Только к тебе, — Сяо Цзю уткнулся головой в плечо брата с глупой улыбкой на лице. — Буду прилипать к тебе всю жизнь. Цзыхэн начал разминать ему ноги, и голос его стал мягче: — Дагэ ведь желает тебе добра, ты понимаешь? — Понимаю. — И что же ты понимаешь? — Понимаю, что ты за меня боишься. — Нападение в Гуто три года назад было самым страшным моментом в моей жизни, — тихо признался Цзыхэн. — Они даже тебя не пощадили... Если бы с тобой что-то случилось, что бы я делал? — Я больше никогда не заставлю тебя так бояться. Я стал намного сильнее. Теперь, даже если я встречу высокоуровневого заклинателя, я уверен, что смогу хотя бы сбежать. Цзыхэн взглянул на брата и слабо улыбнулся. — Правда! Если запахнет жареным, я дам дёру, обещаю больше не быть обузой. — Хорошо, договорились.

***

На следующий день они обсудили план действий. В этот раз они объединят силы с орденом Цанъюй, чтобы окружить Чэнь Синъюна в Яньчэне. Учтя прошлые неудачи, они собрали внушительный отряд. Чтобы не спугнуть врага, было решено входить в город небольшими группами в разное время и без мечей. Заклинатели сменили свои узнаваемые одежды на наряды обычных путников и пересели на лошадей. Путь от Цзинчжоу до Яньчэна занимал как минимум четыре дня. Братья ехали вместе с Сюй Чжинанем и его шиди Чэн Яньчжи. В дороге Цзун Цзысяо с любопытством спросил: — Дагэ, а правда, что в ордене Цанъюй все женщины? — Я с ними почти не сталкивался. Это очень таинственный орден, но женщин-заклинательниц там и правда большинство. — Ха-ха, значит, полная противоположность ордену Чуньян. Сюй Чжинань усмехнулся. — Слышал, они ещё называют себя хранителями Треножника Шэнь-нуна. Но Треножник стоит там миллионы лет, какое они имеют к нему отношение? На каком основании они берут плату за «охрану»? — Многих это возмущает. Но орден Цанъюй живет на Куньлуне, у них преимущество в территории. Если их разозлить, нет гарантии, что процессу закалки оружия они не помешают. — Хм, вот когда отец-император будет закалять мой меч, я посмотрю, насколько они самоуверенны. Использование Треножника Шэнь-нуна для закалки божественного оружия всегда вызывало трепет в мире заклинателей — это была мечта любого практика. Услышав это, Сюй Чжинань и Чэн Яньчжи с удивлением обернулись к Сяо Цзю. Тот с гордостью продолжил: — Да, отец обещал мне: если я в следующем году одержу победу на собрании «Сокрытый дракон», он закалит для меня в Треножнике редчайший божественный меч. Сюй Чжинань, будучи выходцем из купеческой семьи, был человеком проницательным и тактичным. Он мельком взглянул на Цзыхэна и спокойно улыбнулся: — Поздравляю юного принца. А вот его шиди, Чэн Яньчжи, был куда более прямолинеен: его взгляд тут же упал на меч Цзыхэна. Для старшего сына императора Цзуна меч Цзыхэна выглядел слишком заурядно. Он совершенно не соответствовал его происхождению. Похоже, слухи о том, что первый принц не в почёте у отца, были чистой правдой. Цзыхэн смотрел вперёд, но кожей чувствовал эти недоумённые взгляды. Его лицо обдало жаром. Для заклинателя-мечника меч — это не просто оружие, это верный спутник, вопрос чести и статуса. Обычно хороший меч сопровождает хозяина всю жизнь. У него же был самый обычный меч. Хороший клинок стоит целое состояние, а порой его не купить ни за какие деньги. Его мать была сиротой без поддержки могущественного клана; на их скромное дворцовое содержание купить достойный меч было невозможно. Император Нинхуа когда-то хотел подарить ему меч на собрании «Скрытый дракон», но он упустил этот шанс. Слушая, как младший брат с такой лёгкостью и гордостью рассказывает о мече из Треножника Шэнь-нуна, Цзыхэн невольно почувствовал горечь, глядя на своё оружие. Он не был тщеславен, но эта ситуация больно задевала его достоинство. Сюй Чжинань вовремя сменил тему: — Яньчжи, там впереди не город ли показался? Чэн Яньчжи сверился с картой: — Кажется, это городок Люйлю. Давайте там и заночуем.