Непостоянство бедствий

По прибытии в Яньчэн Сюй Чжинань первым делом вызвал учеников Чуньян, следивших за бандитами. Он узнал, что вчера поздно ночью Чэнь Синъюн встречался с каким-то мужчиной. Тот был во всём чёрном и в маске, даже его меч был обёрнут тканью, так что определить его происхождение было невозможно. Когда незнакомец покидал город, один из учеников попытался проследить за ним, но быстро потерял след. Услышав это, Чэн Яньчжи сурово отчитал подчинённого: — Кто позволил вам действовать самовольно? Ученик пробормотал: — Я подумал, что этот человек явно непрост, поэтому... — Если он «непрост», то, скорее всего, уже обнаружил тебя! Перед уходом я особо наказывал: не сметь спугивать добычу. Как ты только слушал?! — Брат Чэн, я виноват. Сюй Чжинань нахмурился: — Ладно, раз Чэнь Синъюн ещё не ушёл, значит, нас, скорее всего, не обнаружили. Цзун Цзыхэн добавил: — Если этот человек — тот, кого ждал Чэнь Синъюн, то он с высокой вероятностью и есть покупатель «Львиного союза». Жаль, что он ускользнул. — Как только возьмём Чэнь Синъюна живым, мы вытащим на свет всех тех, кто прячется за кулисами. — Но раз Чэнь Синъюн уже встретился с кем хотел, он может уйти в любой момент. Боюсь, мы не дождёмся людей из Цанъюй. Сюй Чжинань спросил: — Как скоро прибудут посланницы пера? — Через день-два. — Продолжайте следить за Чэнь Синъюном. Как только они прибудут — сразу выступаем. — Слушаемся! — Яньчжи, — обратился Сюй Чжинань к шиди. — После заката возьми людей и выйди из города. Попробуй разузнать хоть что-то о том человеке в чёрном. Чем тщательнее он скрывался, тем выше его статус. Край этот небогатый, заклинатели здесь редкость. Расспроси жителей окрестных деревень, не видели ли они днём каких-нибудь практиков или знатных особ. — Будет исполнено, старший брат. Когда Чэн Яньчжи ушёл, Цзун Цзысяо озвучил возникшее сомнение: — Дагэ, зачем «Львиному союзу» приходить в такое место? Поблизости нет ни одного именитого ордена, кругом нищета... Если они хотели спрятаться, разве не безопаснее было бы затеряться в большом городе? — Твоя правда. Но раз он должен был с кем-то встретиться, возможно, место назначил тот человек в чёрном. — Дагэ, а этот чёрный человек... может он быть связан с тем нападением на нас? — Возможно, — глаза Цзыхэна подёрнулись инеем. — Поэтому Чэнь Синъюна нужно брать только живым. Они временно остановились в маленьком постоялом дворе, ожидая прибытия Ци Мэншэн, посланницы пера из ордена Цанъюй. Раньше, когда Чэнь Синъюн ещё учился в Цанъюй, он был ничем не примечателен: ни талантом, ни уровнем развития не выделялся. В честном бою против него не потребовалось бы столько сил, но артефакт Наугольник Гуншу был слишком опасен — в худшем случае он всегда помогал владельцу сбежать. Удивительно, как посредственный заклинатель с помощью артефакта обретает такую пугающую мощь. Немудрено, что практики готовы глотки друг другу рвать за магические сокровища. Тот же Чэнь Синъюн: предал учителя, убил предков, выкрал Наугольник Гуншу и, пожирая человеческие ядра, сумел пробиться в ряды высокоуровневых мастеров. Клан Цзун объявил его в розыск, ордена Чуньян, Цанъюй и школа Хуаин охотились за ним три года, но он до сих пор гулял на свободе. — Дагэ, когда поймаем Чэнь Синъюна, я хочу забрать Наугольник Гуншу, — совершенно открыто заявил Цзун Цзысяо. Он говорил так, будто артефакт по праву принадлежит ему, и даже не считал нужным скрывать свои желания. Рука Цзыхэна замерла. Он позвал слугу, тот притащил бадью горячей воды, и Цзыхэн принялся помогать брату мыть волосы. — Или ты забери, без разницы, мы же всё делим пополам, — Цзысяо сидел в бадье и плескал водой в лицо. — Дагэ, мыло в глаза течёт, мой быстрее! — Как ты можешь так просто требовать этот артефакт? Он изначально принадлежит ордену Цанъюй. — Ничего он им не принадлежит! Сокровища предков принадлежат тем, у кого хватает сил ими завладеть, — Цзысяо серьёзно посмотрел на брата. — Дагэ, неужели ты сам не хочешь Наугольник Гуншу? — Кто бы не хотел такое сокровище? Но всё не так просто. Неужели, поймав Чэнь Синъюна, мы начнём междоусобицу из-за того, кому достанется добыча? — Цзыхэн продолжал намыливать волосы брата. — Оставь эти фантазии. Наша цель — не артефакт. — Это твоя цель не артефакт. А ты подумал об их целях? — Цзысяо развернулся лицом к брату.— С чего это Сюй Чжинань такой суетливый? Мы и школа Хуаин жаждем мести и правды, Цанъюй хотят очистить орден от позора и вернуть своё. А Чуньян? Каким боком они тут? Никто не встаёт поутру, если нет выгоды. — ... — Кто схватит Чэнь Синъюна, тот и заберёт Наугольник Гуншу, — Сяо Цзю хитро улыбнулся. — Дагэ, если он будет у нас, неужели они посмеют его отбирать? Посмеют пойти против великого клана Цзун? Цзыхэн был поражён. Почему этот ребёнок, которого он вырастил сам, так на него не похож? Но, подумав, он понял: сам он привык уступать, ведь только так мог выжить, а Сяо Цзю привык брать своё, ведь каждая его попытка венчалась успехом. Цзыхэн втайне вздохнул, не зная, что чувствовать. — Дагэ? — недоумевал Сяо Цзю. — Разве я не прав? На артефакте не вырезано ничьё имя. Сильнейший забирает всё — таков закон мира заклинателей. Цзыхэн зачерпнул ковшом воду и вылил прямо на голову брату. — А-а... глаза! — Сяо Цзю тёр зажмуренные веки, в которые попало мыло. — Сяо Цзю, нельзя желать всего, что видишь. Мир не всегда будет прогибаться под твои прихоти, — мягко сказал Цзыхэн. — Чэнь Синъюн убил учителя, чтобы забрать Наугольник Гуншу. Когда мы его вернём, по справедливости он должен вернуться в Цанъюй. Это вопрос чести. Сяо Цзю открыл глаза и не мигая уставился на брата своими тёмными зрачками. — Что касается брата Сюя, я верю, что у него нет корыстных целей. Он просто хочет избавить мир от заразы. Это долг любого праведного заклинателя. Твои мысли о нём — это суждение мелкого человека о благородном муже. Лицо Сяо Цзю вспыхнуло от гнева, но тут же сменилось обидой: — Дагэ, не смей так говорить обо мне! Ты видел этого Сюй Чжинаня всего пару раз, с какой стати ты ему так веришь? Цзыхэн понял, что сорвался на грубость. Он стёр пену с лица брата: — Я лишь хотел сказать, что не нужно во всех видеть только плохое. — Получать желаемое благодаря своей силе — при чём тут «плохое» или «хорошее»? — не сдавался Сяо Цзю. Цзыхэн строго отрезал: — Если ты так думаешь, значит, ты ничем не отличаешься от Чэнь Синъюна. — ...Я не такой, как он. — Конечно, не такой, — Цзыхэн погладил его по мокрым волосам. — Поэтому забудь о Наугольнике Гуншу. — Значит, дагэ совсем-совсем не хочет крутой артефакт? — Хочу. Но благородный человек добывает богатство честным путём. Мы не можем грабить других. — Хм, ладно. Не больно-то и нужен этот Наугольник Гуншу. Настанет день, и я завладею Картой гор и рек. Цзыхэн прыснул: — Ну и замах у тебя. Карта гор и рек — один из четырёх великих древних артефактов — хранился в сокровищнице клана Цзун. Увы, древние сокровища почти не поддавались простым смертным. Например, чтобы заставить работать Треножник Шэнь-нуна, требовались усилия сотни высокоуровневых мастеров одновременно. — Наши предки владели Картой, почему же я не смогу? Рано или поздно я стану достаточно силён, чтобы управлять древними артефактами. — Ты, герой, сначала научись твёрдо ходить, а потом думай о полётах. Сяо Цзю фыркнул и внезапно целиком ушёл под воду, оставив на поверхности лишь цепочку пузырьков. Цзыхэн наматывал на палец его волосы, плавающие в воде, словно морские травы: — Посмотрим, на сколько тебя хватит. Сяо Цзю из чистого упрямства не всплывал. Когда воздух совсем закончился, он пулей вылетел из воды, намеренно подняв кучу брызг и окатив водою Цзыхэна с ног до головы. — Ах ты, паршивец! — смеясь, выругался Цзыхэн и начал плескать в него водой в ответ. Они устроили настоящую водную битву через край бадьи. В итоге комната была залита, а Цзыхэн промок насквозь. Сяо Цзю был на седьмом небе от счастья, его лицо раскраснелось от смеха. — Всё, хватит, даже помыться спокойно не можешь, — Цзыхэн завернул его в полотенце, подхватил одной рукой и бросил на кровать, принимаясь вытирать. Сяо Цзю сначала смеялся, но вскоре его лицо изменилось. Он начал неловко уворачиваться, а потом и вовсе свернулся калачиком, вырвав полотенце: — Ладно, я сам. — Ну, вытирайся. Обязательно высуши волосы, а мне нужно переодеться. Цзыхэн отошёл в сторону и, стоя спиной к брату, начал снимать мокрую одежду слой за слоем. Он был словно прекрасная яшма: стройное тело, бледная кожа, стать на грани между юношей и мужчиной. Тонкие мускулы облегали крепкие кости — в его облике была чистота и изящество, лишённое всякой грубости. Сяо Цзю украдкой наблюдал за спиной брата, чувствуя, как лицо необъяснимо краснеет. Он ещё не понимал перемен в своём теле, не понимал, почему ему так хочется смотреть, как брат переодевается, и почему при этом он так боится быть пойманным за подсматриванием. Он подумал: «У дагэ такая белая кожа... он такой стройный, тонкая талия, длинные ноги... всё-всё в нём такое красивое». В ту ночь Сяо Цзю впервые не прижался к брату во сне. Напротив, он намеренно отодвинулся. Рядом лежал его любимый источник тепла, а он малодушно боялся коснуться его, словно мог обжечься. Проснулись они одновременно на рассвете, под крики петухов. Умывшись, спустились во внутренний дворик для утренней тренировки. Сюй Чжинань и ученики Чуньян тоже были на ногах. Братья ещё никогда не сражались с мастерами боевых искусств, поэтому горели желанием скрестить клинки. В это время мимо дворика проходил слуга с деревянным ведром. Он весело поздоровался: — Господа, как рано вы встали! Пойду к соседям за свежим тофу, на завтрак приготовлю вам тушёный тофу с зеленью. Цзыхэн улыбнулся: — Хорошо. Слуга вышел за ворота, и вдруг раздался его пронзительный крик. Ведро с грохотом упало на землю. Человек влетел обратно, буквально перебирая руками и ногами от ужаса: — Чу... чудовище! — Что случилось?! Все бросились наружу. Сквозь утренний туман проступала чёрная тень размером с дом. Она медленно приближалась, и каждый её шаг отдавался дрожью в земле, пронзающей до самых пяток. Заклинатели замерли, боясь дыхнуть. Что это за зверь? Демонические звери обычно живут в глуши и не забредают в поселения, тем более такие огромные. Тень остановилась, словно тоже разглядывая их сквозь утреннюю дымку. Сюй Чжинань достал талисман ветра и активировал его. Резкий порыв развеял туман, и перед ними предстала... собака. Цзыхэн побледнел. Разве это не та самая рыжая дворняга с улицы? Сяо Цзю выдохнул: — Со... собака? Почему она стала такой огромной?! Сюй Чжинань мрачно произнёс: — Собака не стала огромной. Это мы стали маленькими.