Непостоянство бедствий

Цину-цзы был одет с иголочки, с проницательным выражением лица. Хотя в одежде и манере держаться он был куда более изыскан, чем Хуан Даоцзы, темпераментом он явно пошёл в своего наставника — ни тот ни другой не выглядели благочестивыми людьми. На самом деле ни Фань Ушэ, ни Се Биань не помнили облика Хуан Даоцзы, но к его ученику оба испытывали неосознанную неприязнь. Цину-цзы это прекрасно понимал и, не желая попусту тратить время, продолжил: — Умным людям нечего скрывать друг от друга: полагаю, ради того, чтобы выманить меня, бессмертные учаны не пожалели сил. Се Биань спросил прямо: — Это вы изменили Золотой ларец и нефритовую книгу? — У меня нет способностей подделывать небесные писания, я лишь устроил уловку для отвода глаз. — Зачем вы это сделали? Цину-цзы пристально посмотрел на Се Бианя и произнёс с улыбкой, не достигавшей глаз: — Само собой, чтобы защитить золотое ядро перерождения императора людей от попадания в руки недоброжелателей. Фань Ушэ холодно бросил: — Врёшь, не моргнув и глазом. Именно ты помог ей найти Золотой ларец и нефритовую книгу. — Чёрный бессмертный господин несправедлив ко мне. После того как мой учитель покинул этот мир, я счёл, что недостаточно искусен и не смогу справиться с Доспехом реки Ло; боясь опозорить нашу школу, я скрыл своё имя и стал скромным счетоводом, чтобы добывать пропитание. Не думал, что даже так меня найдут. Юньчжун-цзюнь забрал меня обратно на остров Фэнлинь и поставил перед выбором: либо смерть, либо найти Золотой ларец и нефритовую книгу, — Цину-цзы горько усмехнулся. — Я боюсь смерти, но и помогать творить зло не хотел, вот и пришлось пойти на эту хитрость. Се Биань произнёс сурово: — Вы прекрасно знали, что Ци Мэншэн схватила не того человека. Неужели вы могли спокойно смотреть, как у невинного человека вырывают ядро? — Тот человек и вправду невиновен, но пожертвовав им одним, можно было спасти весь мир совершенствующихся, — Цину-цзы вздохнул. — Тогда небесный наставник Чжун потерял «Холодную сталь», господин Лань был без сознания, оба бессмертных господина были ранены, в «Союзе бессмертных» тоже были тяжёлые потери. Если бы она узнала, что белый бессмертный господин и есть перерождение императора людей, она забрала бы у вас ядро прямо на горе Тай. А если бы ей это и впрямь удалось... Се Биань сжал губы; на его лбу проступили вены, но возразить он не мог. — Мне пришлось выбрать место подальше от горы Тай, чтобы отвлечь Ци Мэншэн, — вздыхая, Цину-цзы покачал головой. — Но обманывать долго не выйдет. Ци Мэншэн начинает подозревать всё больше. Если она узнает правду, не только мне не сохранить жизни — боюсь, и вам всем будет нелегко выйти отсюда невредимыми. — Цину-цзы, какими бы мотивами вы ни обманывали Ци Мэншэн — заботой о мире или собственной выгодой — по крайней мере, сейчас мы все не хотим, чтобы она добилась своего, — сказал Лань Чуйхань. — Нам нужно объединить усилия, чтобы остановить её. Цину-цзы горько усмехнулся: — Господин Лань, какие у меня могут быть мотивы? Способности у меня заурядные, сам я ленив; даже если мне скормят «Совершенного императора людей», в этой жизни мне всё равно не сравниться с вами. Я лишь хочу, чтобы в мире совершенствующихся воцарился покой, и одновременно пытаюсь выжить сам. Эти слова звучали вполне разумно. Из четверых присутствующих трое обладали превосходными врождёнными задатками, и лишь Цину-цзы выделялся на их фоне — хотя на самом деле именно такие посредственные способности, как у Цину-цзы, и были нормой. Мир совершенствующихся условно делил практиков на низших, высших, старейшин и великих наставников; даже порог низшего уровня отсеивал восемь-девять десятых бездарей, не способных даже сформировать золотое ядро, великих наставников было считанные единицы, подобные звёздам, а ещё выше — лишь бессмертные владыки вроде Чжун Куя. Многие тренировались всю жизнь, чтобы достичь лишь уровня высшего практика — таким был и Цину-цзы: даже съев «Совершенного императора людей», он в этой жизни не достиг бы большого величия. — Если так, у тебя, должно быть, уже есть план, — сказал Фань Ушэ. — Как ты намерен остановить Ци Мэншэн? Цину-цзы вздохнул: — Я всё это время ждал прибытия обоих бессмертных господинов — одному мне её остановить невозможно. Я нашёл тайный ход, через который можно незаметно входить и выходить из города Чиди, именно поэтому я смог выбраться так, что никто не заметил. — Если люди «Союза бессмертных» тайно проникнут через этот ход... Цину-цзы поспешно замахал руками: — Если вы задумали тайное убийство Ци Мэншэн — оставьте эту мысль. Внезапный штурм города Чиди тоже неприемлем. Лань Чуйхань нахмурился: — Почему? — Тело Ци Мэншэн уже наполовину слилось с ледяным кристаллом: у неё неиссякаемый источник духовной силы, к тому же она почти неуязвима. В этом мире нанести ей один смертельный удар способны разве что Драгоценное воззвание громовержца или меч «Холодная сталь» — но как устроить покушение с артефактом, требующим столь огромного размаха, как Драгоценное воззвание громовержца? А меч «Холодная сталь» она уже отобрала. Не дав Се Бианю заговорить, Цину-цзы перебил снова: — Вы хотите напасть на Чиди, но все восемь крепостей города заняты людьми секты Цанъюй и двумястами шестьюдесятью тысячами жителей Куньлуня.; они от природы враждебны к людям из Срединных равнин. К тому же сам город Чиди представляет собой огромную формацию Алтаря восьми триграмм, способную порождать бесчисленные мощные построения. Даже если бы все совершенствующиеся мира вошли в город Чиди, независимо от исхода — победы или поражения — погибло бы очень много людей. Это было бы сокрушительным поражением в любом случае. — Я понимаю вашу мысль: нужно действовать только хитростью, а не силой, — слова Цину-цзы заставили сердце Се Бианя сжаться: если начнётся война, сколько людей примет мученическую смерть? Фань Ушэ спросил: — И что же ты предлагаешь? — Я проведу вас в город Чиди тайным ходом, а вы выкрадете меч «Холодная сталь». После этих слов все трое присутствующих погрузились в молчание. — Когда Ци Мэншэн поймёт, что золотое ядро в её руках не способно породить «Совершенного императора людей», а меч «Холодная сталь» утрачен, она не решится действовать безрассудно. В конце концов, её срок жизни на исходе, и чем больше она сражается, тем быстрее приближает свой конец. Лишив её «Совершенного императора людей», мы сможем просто изматывать её несколько месяцев или максимум пару лет, пока она не умрёт сама. Это самый малозатратный путь. План, на первый взгляд, казался вполне осуществимым, однако имел два смертельных изъяна. Во-первых: если у Цину-цзы недобрые намерения и он на самом деле просто заманивает их в ловушку, то, войдя в город Чиди, все трое окажутся черепахами в чане. Во-вторых: даже если Цину-цзы искренен, но если внутри города что-то пойдёт не так, — они всё равно окажутся черепахами в чане. На лицах троих отразилось целое море эмоций. Цину-цзы был достаточно умён, чтобы понять, о чём они думают: — План полон опасностей. Думаю, для надёжности белому господину учану лучше не идти — пусть небесный наставник лично проникнет в город Чиди... — Нет, — решительно отрезал Се Биань. — Мой наставник не может идти. В Книге жизни и смерти было записано, что Чжун Куй погибнет в этой битве — но это не означает неизбежную гибель как таковую. Как же он мог отправить наставника без меча «Холодная сталь» прямо к Ци Мэншэн? Это было бы равносильно сознательной отправкой на смерть, следуя предначертанию судьбы. Как и сказал Цину-цзы, вернуть меч, держать Ци Мэншэн в ловушке, изматывать её и заставить сдаться без боя — вот единственно верный путь. Лань Чуйхань открыл рот, но заколебался. Фань Ушэ впился в Цину-цзы острым взглядом, его лицо излучало давящий холод: — Если ты осмелишься нас обмануть, я сдеру с тебя кожу живьём, а затем разобью твою душу так, что и духа не останется. В прошлой жизни у него не было возможности убить Хуан Даоцзы; после того как всё закончится, он не собирался оставлять в живых ещё и его ученика. — Не дерзну, ни в коем случае не дерзну, — убийственная аура Фань Ушэ заставила колени Цину-цзы задрожать. — Прошу бессмертных учанов и господина Ланя поверить мне: я и сам хочу как можно скорее выбраться из города Чиди и вернуть миру покой. Фань Ушэ снова взглянул на Се Бианя — лёд в его глазах мгновенно растаял, превратившись в весенние воды: — Я знаю, что если запрещу тебе идти, ты всё равно не послушаешь. Куда бы ты ни захотел пойти, что бы ты ни захотел сделать — я последую за тобой. Сердце Се Бианя переполнилось чувствами: — Я должен идти. Ты пока не освоил в полной мере владение духовным оружием — только я смогу найти меч «Холодная сталь». Ушэ, я несколько раз выходил из опасности живым лишь благодаря тебе. И на этот раз мы непременно сможем вернуться целыми и невредимыми с мечом и изменить судьбу наставника. Лань Чуйхань демонстративно кашлянул. Фань Ушэ покосился на него, чуть скривив уголок рта; хотя ему совсем не хотелось действовать вместе с Лань Чуйханем, сейчас и впрямь требовался этот полезный союзник. Се Биань с искренностью во взгляде посмотрел на Лань Чуйханя: — Дагэ Лань, спасибо тебе. — Так спешишь меня благодарить? — Лань Чуйхань стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, выглядя как само воплощение изящной беспечности. — Когда я говорил, что пойду с вами? — Э-э... Лань Чуйхань прыснул со смеху: — Шучу. Небесный наставник потерял «Холодную сталь», спасая меня. Даже если бы мне пришлось идти в одиночку, я бы всё равно был обязан это сделать. Се Биань тоже улыбнулся: — Хорошо. Дагэ Лань, Ушэ — мы трое объединим силы, и этот поход непременно будет не напрасен! — он протянул руки к ним обоим. Фань Ушэ опередил Ланя, первым сжав ладонь Се Бианя, а Лань Чуйхань мягко взял его за другую руку. Се Биань крепко сжал обе ладони и слегка тряхнул их — все трое обменялись твёрдыми, полными решимости взглядами. Цину-цзы договорился с ними: завтра, в час быка, они встретятся у шестой точки Кань города Чиди и тайно проникнут внутрь через подземный ход.

***

На следующий день Се Биань и Фань Ушэ наколол для брата и сестры А-Люй дров на целый месяц, а вдобавок оставил им немало серебра. Он не знал, когда они смогут выйти из города Чиди, и не знал, когда вернётся отец А-Люй — в дальнейшем девочке предстояло заботиться о себе самой. А-Люй, держа в руках увесистый кошелёк, изумлённо распахнула свои чистые ясные глаза: — Зачем вы дали мне так много денег? Мы же договаривались на двадцать вэней за ночь. Се Биань потрепал А-Люй по голове: — Возьми. Никто не знает, когда снимут осаду с города Чиди, а тебе нужно как следует позаботиться о брате. — Это всё правда мне? — Да. — Мой папа говорил, что кто взял — тот обязан, нельзя получать даром, но сейчас мне действительно нужны деньги, — А-Люй закусила губу и запинаясь добавила: — Тогда... я буду тратить их экономно. Когда отец вернётся, я... я верну вам всё до последней монетки. Правда! Отец продаст кабана, получит много денег и обязательно отдаст. Вы обязательно должны вернуться, чтобы забрать их. — Хорошо, я непременно вернусь, — улыбнулся Се Биань. — Спрячь эти деньги получше, пусть никто о них не знает. И больше не пускай в дом незнакомцев. Топи печь побольше по ночам, не нужно мёрзнуть. В глазах А-Люй заблестели слёзы: — Молодой господин, спасибо тебе. Все говорят, что среди людей Срединных равнин нет хороших людей, что они презирают нас, живущих за пределами заставы. Но вы — хорошие люди. Вы обязательно должны вернуться. — Обязательно, — Се Биань легко произнёс это обещание, но в душе у него не было никакой уверенности: они шли прямо в пасть тигра — смогут ли они выбраться оттуда живыми? Фань Ушэ незаметно сжал руку Се Бианя: — Шисюн, не волнуйся. Мы непременно вернёмся. Се Биань крепко стиснул пальцы Фань Ушэ в ответ; в душе была тревога, но он ответил ему улыбкой — лёгкой и безмятежной, как ясный ветер и светлая луна.