Прямой эфир: Безмятежная жизнь в горной деревне

У Лю Чангеня, старого старосты деревни Лежащего Быка, всегда было три повода для беспокойства. Первый – слишком глухое расположение деревни. Раньше казалось: живем у горы – гора прокормит, живем у воды – вода напоит. Позади деревни раскинулись горы Лежащего Быка, удобно было ходить за лесными дарами, и все этому только радовались. Но теперь стало ясно: это была чистой воды близорукость. Что толку от еды и питья, если нет возможности заработать? Деньги – вот в чем корень проблем! Лесные дары в самой деревне ничего не стоили, собрать их в промышленных масштабах не получалось, а перекупщики из города не горели желанием сюда ехать. Молодежь вся уехала на заработки и возвращаться не собиралась. В деревне остались одни старики да малые дети. К счастью, в последние два года заработал городской план «Дорога в каждый дом», и асфальт дотянули прямо до деревни, так что ездить стало удобнее. Но те, кто уехал, так и не вернулись. Тоска! Второй повод: несколько лет назад у него обнаружили «три высоких» (давление, сахар и холестерин), и теперь жена держала его в ежовых рукавицах. Дома ни вина выпить, ни мяса поесть, даже курить велела поменьше. Такая жизнь – сплошная мука! Ну а третий – это Чжу Даюн, местный смутьян. Взрослый уже мужик, косая сажень в плечах, а делом заниматься не хочет. Только и знает, что по деревне шататься да неприятности искать – через день кто-нибудь прибегал жаловаться. И ведь грешки за ним водились мелкие, на вызов полиции не тянули, так, для профилактических бесед. Одни хлопоты! Впрочем, в последние дни этот верзила притих, жалобы прекратились. Староста гадал: может, уехал на заработки? Если так, то и слава богу. Что ж, время обеденное, пора заглянуть к Чжоу Датоу на окраину деревни – выпить пару стопок и домой. С этой мыслью Лю Чангень отложил газету, собрал вещи, вышел из сельсовета и направился прямиком к маленькой закусочной Датоу. На полпути его с ревом и гудками обогнал трехколесный мотоцикл Сун Сяодуна. — Старый староста, выпить идете? — Куда летишь, оглашенный, на тот свет торопишься? Тише поезжай! — Недовольно прикрикнул на него Лю Чангень, отступая к обочине. «Погоди-ка, а это кто там сзади сидит?» Лю Чангень протер глаза. Ошибки быть не могло: эта сверкающая лысина принадлежала Чжу Даюну. Как этот тип сошелся с Сун Сяодуном? Один – тугодум, другой – проныра, добра от такой компании не жди. «Постой, а там еще кто-то?» Похож на внука старика Ся. Куда это они направились? Размышляя об этом, Лю Чангень дошел до заведения Датоу. — О, старый староста пришел! Проходите скорее, садитесь. Вам как обычно? — Угу. Для начала неси тарелку арахиса. — Будет сделано, подождите минутку, сейчас подам, — расплылся в улыбке Чжоу Датоу. Чужаков в деревне почти не бывало, так что бизнес держался на местных. Особенно на старом старосте, который каждый вечер неизменно заходил пропустить стаканчик. Половина свиного ушка, блюдце пряных потрошков и тарелка жареного арахиса – Лю Чангень начал неспешно и со вкусом трапезничать. — Эй, Датоу, скажи-ка, внук старика Ся вернулся? — Спросил Лю Чангень, отпив глоток вина и обращаясь к Чжоу Датоу, который шинковал овощи. — А, вы про Ся-цзе? Вернулся, вернулся. На днях заходил ко мне со Сяодуном пообедать. — И зачем он приехал? Старика навестить? — Продолжал расспрашивать староста. — Да слышал я, вроде агротуризм хочет замутить в старом доме дедушки Ся, что у подножия горы. Чжоу Датоу в деревне слыл кем-то вроде ходячей энциклопедии – все новости проходили через него. — Ого, значит, парень решил заняться бизнесом на родине! — Лю Чангень всё-таки почитывал газеты и смотрел новости, так что был человеком осведомленным. — Старый староста, вот вы мне скажите: у нас в деревне и так все – крестьяне, каждый дом – сельский. Что за радость к нему-то ходить? — Датоу никак не мог этого взять в толк. — Тебе-то привычно, а городские, может, как раз и жаждут приехать в деревню жизнь вкусить, — Лю Чангень заметно оживился. — Ха-ха, ну и отлично! Я только за! Если горожане повалят в нашу деревню, мои потрошки и свиная голова точно без покупателя не останутся! — Весело отозвался Чжоу Датоу. — Кстати, а Ся-цзе-то парень сметливый. Говорят, даже дедушку Ся к столярному делу пристроил – старик сегодня всё утро по деревне ходил, скупал обрезки старого палисандра! — Вот оно как! — Лю Чангень вскинул брови, прикурил «Хунтяньшань» и глубоко затянулся. Прикончив чекушку вина и чисто выскребя тарелки, староста достал двадцать юаней, положил на стол и вытер рот. — Вино еще осталось, на хранение тебе. Деньги за закуску на столе. Я пошел! — Хорошо, старый староста, доброго пути! — Улыбнулся Датоу. Старый староста был человеком честным. Все эти годы он искренне хотел сделать что-то полезное для односельчан, но, увы, силенок не хватало. На обратном пути Лю Чангень чувствовал, что тут что-то нечисто. Мастерство Ся Чанцзяна в былые времена славилось на всю округу. Но сейчас все покупают готовую мебель – дешево и быстро, ручная работа почти не востребована. Старик перебивался тем, что помогал соседям с починкой всякой мелочи, серьезных заказов не видел давно. А тут внук вернулся – и сразу работа, да еще и скупка дорогого палисандра. Это ведь немалые деньги! А вспомнив увиденных давеча Чжу Даюна и Сун Сяодуна, староста забеспокоился: как бы эти оболтусы не обвели Ся-цзе вокруг пальца, втянув заодно и деда в какую-нибудь авантюру. «Нет, надо пойти проверить, что там за дела такие!» Лю Чангень бросил окурок, тщательно его растер подошвой и направился к дому Ся Чанцзяна. Едва он подошел к воротам, как услышал внутри шум и гам, громче всех орал Чжу Даюн: — Не мешайте мне, я обязательно это сделаю! «Плохо дело! Опять этот верзила на кого-то задирается!», – Лю Чангень всполошился и с силой толкнул дверь. — Даюн! Опять за старое взялся? На кого это ты тут попер?! — А? Старый староста… я ни на кого не попер, — опешил Чжу Даюн, застыв с поднятой чаркой в руке. — Я просто хотел осушить эту чашу за здоровье Патриарха! — О, старый староста пришел! — Чангэнь, заходи, выпей с нами! Увидев гостя, Ся-цзе и Ся Чанцзян поднялись из-за стола, приветствуя его. — Э-э… А вы что это тут? — Лю Чангень застыл в дверях, видя, что никакой дракой и не пахнет, а идет вполне мирное застолье. — Да вот, раздухарились за выпивкой, всё в порядке. Сяоцзе, принеси чарку, налей старосте! — Сейчас! — Да нет, не надо… я уже выпил немного, больше нельзя. Ся-цзе на зов уже принес чарку и, не слушая возражений, наполнил ее до краев. О способностях старого старосты к выпивке в деревне легенды ходили, так что эта доза для него была пустяком. Поддавшись уговорам, Лю Чангень всё же сел за стол. Осушив чарку и выслушав рассказ о последних событиях, он понял, что к чему. Лю Чангень поднял большой палец и сказал, обращаясь к Ся-цзе: — Сяоцзе, я ведь видел, как ты рос. Еще пацаном знал, что из тебя выйдет толк, и не ошибся! — Ты только вернулся, а уже помог мне решить одну из главных забот. Если для твоего агротуризма понадобится поддержка деревни – только скажи, не стесняйся! Ся-цзе немного растерялся: — Э-э… А какую это заботу я помог вам решить?