Дочь Водоворота

—1—

Мито. Это имя прилипло, словно робкий осенний лист, сорванный сильным ветром. Прилипло и больше не покидало её никогда. Так было просто проще: забыть, не сопротивляться, не кормить нарастающее порой отвращение ко всему, что стало частью новой жизни. Сейчас Мито шесть лет, и она смотрела в глаза матери не менее упрямо, чем та на неё. Столкновение двух характеров Узумаки в одном доме было подобно тяжёлому, изматывающему шторму. Мито — длинные красные волосы, ровная осанка и безупречные манеры, правильные друзья и поведение. Но она настоящая, другая: сбитые коленки, растрёпанные волосы, не спать до часа ночи, продумывая новые сюжеты, сбегать со скучных занятий. Хотелось жить, а не служить. Но в это время подчинение не просто прививали — его вбивали. За ошибки в учёбе и низкие оценки наказывали наставники и наставницы, за проказы дома — мать, а за побеги и пакости на территории клана — отец. Иногда рукой, иногда прутом прибрежной плакучей ивы, вымоченной в солёной воде. Но Мито не сдавалась. Проникала на корабли, прячась глубоко в трюме в бочках из-под рыбы, пробовала пройти прямо по морю, используя контроль чакры. В последний раз вовсе пыталась запечатать лодку в свиток и попробовать проплыть на ней через все местные адские водовороты. Хотелось узнать о мире снаружи, пообщаться с кем-то новым. Сейчас она занималась разработкой нового плана. Нет, Мито не собиралась сбегать навсегда — пока что нет, — но и мир посмотреть тоже хотелось. Она утащила кусок бумаги для печатей в собственную комнату и упоённо чертила, спрятавшись в углу. Перемазалась привычно чернилами с головы до ног. Но это мелочи. Скорее её напрягала девочка, что стояла рядом с дверью и внимательно за ней следила. — Что надо, Кайко? — Ты опять что-то задумала, Мито? — Не твоё дело. — Перестань, ты вечно приносишь проблемы и расстраиваешь маму. — Я спрошу, когда мне понадобится твоё мнение. Её младшая сестра — Кайко, которую удочерили два года назад после смерти сестры матери, — была настоящей занозой в заднице, периодически норовя похерить все её планы и затеи. К счастью, у Мито получалось неплохо находить сторонников. В ответ сестра громко хлопнула дверью и побежала куда-то по коридору. Наверняка нажалуется матери. Тоже мне шиноби. Курам на смех. Она провела в этом мире уже много лет, подвергалась тренировкам, клановому обучению и пришла к единственному логичному выводу, что всё это полная херня. Училась она, чтобы защитить себя, прекрасно понимая, насколько опасен мир перед ней. Но верить в предназначения и высокие миссии сил не было. Она уже умирала один раз, больше не хотелось. Мито до сих пор помнила холодное, бесцеремонное касание местного бога — Шинигами. Древняя, бескрайняя сущность игралась с её сознанием, словно с игрушкой. К счастью, больше такого не было. Она не могла простить матери ни рассуждений о том, «достойна ли она клана», ни того, как та легко чуть не отдала своего первенца на откуп богу. А если бы он её убил? Тоже мне… Вот и был бы финал её бесполезной и глупой второй жизни. И всё же иногда — очень редко — она ловила на себе взгляд матери: усталый, почти затравленный. Но та всегда быстро отворачивалась, оставляя между ними лишь привычный холод. Нет, так дела не пойдут, — понимала Мито. Нужно стать сильнее, чтобы её слушали и слышали, чтобы не стать игрушкой в чужих руках.

—2—

Мито не могла уснуть: чем старше она становилась, тем больше голова пухла от того, что в ней было. Клан Узумаки падёт — не сегодня и не завтра, но лет через сорок, во время очередной глупой, бесполезной войны шиноби. Шумный отец, загадочная мать, глупая сестра — умрут или попадут в плен, на какой-нибудь экспериментальный стол. Но что же она может сделать с этим грузом? Кто она вообще такая, чтобы взвалить на себя этот адский груз, пытаться двигать плиты судьбы, а вместе с тем и судьбы титанов? Мадара, Хаширама, Коноха… Какое место готовилось для Мито в этой огромной системе, что создалась лишь благодаря чуду и держалась на ладан — на голом энтузиазме и простой людской вере в идею, хорошую, добрую и правильную, безусловно. Но идею, которая на практике работала с трудом. Поэтому и появился Корень, Данзо, умерли Учихи. Система требовала жертв, одну за другой, пока не сжирала саму себя в этом танце смерти. Сумасшествие, чистое сумасшествие. Мито вскочила с постели, тихо приоткрыла дверь и вышла в коридор. Было темно и жутко. Но её влекло нечто другое — словно это был рок судьбы или тёмное знамение. Мито не останавливалась, идя прямо так: в пижаме и глупых, смешных тапочках, с длинными распущенными волосами. Был у неё один особенный собеседник, что, казалось, от скуки игрался с судьбами, с её в том числе. Пролёт за пролётом. И ведь не наткнулась ни на одного шиноби — неужели судьба или пресловутая удача Узумаки? Она вышла из главного поместья и засеменила по высокой лестнице, что вела к главному храму — сердцу этого спирального города-лабиринта, сотканного из чёрного и красного, из крови и земли, из дерева и ткани. На подходе к храму феноменальные стечения обстоятельств закончились: её остановили. Шиноби смотрел на неё с укором. Кажется, он уже пару раз её ловил. Неужели её личная нянька? — Мне нужно в храм. — И зачем же? — Это важно. Я чувствую! На удивление, её послушали — видимо, Узумаки шутили со всем, кроме Шинигами. Да, только он единственный шутил над самими любителями красного; острые перцы к этому тоже, к слову, относились — в этой деревне оседали на тебе соль, перец и остальные бесконечные приправы. Шиноби, не отставая, вёл свою химе дальше. Они преодолели высокие тории, лестница шла выше, прерываемая лишь другими алыми ториями. Наконец пришли: огромный храм раскинулся неприлично широко. Её шиноби разобрался с другими, и они смогли войти внутрь. Да ничего не изменилось с того дня, как её «представили Шинигами». Так это называлось. Интересно, что бы случилось, если бы она не понравилась этому богу? Девушка вздрогнула от сквозняков, но всё же засеменила прямо к алтарю. Усилием поклонилась, села в сэйдза и принялась ждать — как минимум схода божественного озарения. Минута, вторая, третья — тишина. Видимо, их интерес оказался односторонним. Ну что за ирония. Мито приоткрыла глаза, огляделась — шиноби смотрел на неё внимательно, пронзительно, словно дикая птица на охоте. Нервирует. — Отвернись. Не проверяя, девушка вернулась к своеобразной молитве. Наверное, стоило начать с обращения к богу. «Шинигами…» «Девчонка, где уважение?» «Шинигами-сама…» Девочка задрожала от наконец-то откликнувшейся силы. «Я уже думал, не догадаешься, пришлось сказать напрямую. А не пристало так делать богу». «Извините… Я пришла, чтобы спросить кое-что. Почему вы оставили меня в живых?» «А зачем тебя убивать? От живых пользы больше. Я не против вкусить человеческой души, но только когда придёт время». «То есть вы никаких планов на меня не делали?» «Какой эгоцентризм». «И я могу дальше спокойно жить и делать всё, что захочу?» Божество в ответ лишь захохотало. «Какая же ты глупая человечишка. Если так хочешь моего одобрения, гласа бога над твоей бренной жизнью — внемли же! Меняй этот мир, ломай, спасай или убивай — мне абсолютно без разницы. Если бы я не хотел этого, ты была бы мертва. Скажу больше — ты бы здесь даже не появилась». Девушка задрожала от чужой силы, что лизнула её разум, но всё же удержалась на месте. «Поняла, Шинигами-сама. Спасибо!» «Не обижай свою мать, слишком уж она часто молится за твою бренную беспокойную душу». А это стоило обдумать. Она вскочила, отвесила сотню низких поклонов постаменту и Шинигами в том числе. Пора было спать — долго, сладко и продуктивно. Разворачиваясь, она чуть не упала из-за своих нелепых тапок, но всё же успела притормозить. Только вот в неё впились удивлённые карие глаза напротив. Её страж был свидетелем и наверняка доложит обо всём родителям. К счастью, диалог-молитва был прямо в голове. Мито же нужно будет придумать удачную полуложь-полуправду.

—3—

Спустя пару дней она решила пристать к отцу. Пришла к нему в кабинет и встала, рассматривая карту страны Водоворотов. Изначально этот остров, населённый обычными людьми и другими кланами, не был однородным. Узумаки буквально захватили власть, убив часть неугодных. Как показала история, её род вообще не отличался особой добротой. Может быть, поэтому их и попытаются убить в будущем… В обмен на защиту и частичный доступ к своим техникам клану Узумаки удалось здесь закрепиться. Именно с их приходом и помощью Узушио стал похож на огромную витиеватую крепость. Всё это Мито впитывала с рождения, порой неумело шпионя за родителями, выспрашивая интересные моменты. Только вот, неожиданно, следить за матерью было куда проще: её рутина — храм, советы с другими жрицами, чтение манускриптов и печати. Всё было рядом. Но отец обладал невиданной привилегией для данного места — Ашина Узумаки мог выходить наружу, где вёл дела с другими кланами, судя по всему, договаривался о торговле, плавая на большую землю. Настоящий дикий морской волк, который занимался всем тем, чем хотела она. Мито оставалось лишь сжимать до скрипа зубы, когда тот всё равно находил её, как бы она ни старалась скрыться. Почему он мог выходить наружу, а она нет? Что за глупые традиции! Но не так давно Мито осознала, что своеобразный запрет на контакты с внешним миром распространялся не только на неё, но и на всех женщин клана. — Отец! Ну почему мне нельзя поехать с тобой?! — Ты слаба, молода и… — мужчина неожиданно рассмеялся, хватая девчонку за щёку, растягивая в сторону, — глупа! Её неожиданно треснули по голове. — Ну папа! Хватит! Я просто хочу с тобой! — Нет. Ты даже меня не можешь толком обмануть. Какой тебе внешний мир? — А если смогу? — Получишь в два раза больше наказаний и, возможно, крупицу уважения. Насчёт последнего не уверен. Ребёнок разочарованно заёрзал рядом, топая ногами от досады. — Ну па-а-а-апа! Почему ты можешь, а мы все сидим в клане? — Ты себя видела? У тебя вместо головы мишень, сразу видно, что мелкая, беспомощная. Мы, мужчины клана, должны защищать вас. Её, как неразумного ребёнка, потрепали по голове, завершая разговор. Оба её родителя были крепкими, так просто их не переманить на нужную сторону. Но, может быть, Мито сможет…

—4—

Возможно, вредное для здоровья и целостности её задницы упрямство передавалось воздушно-капельным путём, но Мито, подхватив под бок свою подружку, принялась чертить печати. Слаба — так слаба. Ненадолго! Отец сказал, что она была словно мишень. Безусловно, алые волосы на материке, наверное, были редкими, поэтому она может их закрасить. — Мито, а что за печать ты придумала? — Папа много путешествует, хочу создать усовершенствованную для хранения, — растянула девочка губы в нежной улыбке. Аманэ не впечатлилась её улыбкой — та вообще была довольно сообразительной. За это Мито её любила и не любила. — Вот как, — в эти два слова она вложила столько иронии и сомнения, что впору было подавиться. И финальное, на добавку: — Понятно. Мито лишь опустила глаза вниз. Неожиданно ею овладела неловкость. Но что ей делать, правда? С детства, с этой странной памятью о жизни, где мир был совершенно другим — проще, что ли? — Мито не могла оставаться обычным ребёнком. Она всегда будет другой, странной. Кому-то это понравится, кого-то отвернёт от неё. Хотя ей казалось, что у Узумаки каждый был ударен по голове в детстве как минимум, у каждого были свои странности. Мито не с чем было сравнить. — Аманэ, как дела? — неловко перевела тему она. — Хорошо, — сказала, как отрезала. Мито лишь поджала губы сильнее. — Ну чего тебе здесь не хватает? Хочешь меня бросить одну? — С чего ты взяла, что я не вернусь? Я просто хочу узнать, что там, за стенами. — Тебя вечно тянет куда-то вперёд, словно ты не принадлежишь ничему здесь. Словно есть только два выбора: быть с тобой или против тебя… Мито замерла, чуть не откусив верхушку кисти, которой она пару минут назад выводила печати. Выходило неплохо — видимо, давние занятия каллиграфией сохранились где-то в голове. Только вот эти слова. Хотелось схватить Аманэ за голову и всмотреться в такие же, как у няни, глаза — фиолетовые. Звучало как дурное предзнаменование. Голова затрещала. Женщины в Узушио вообще не были обычными: большинство с самого рождения были плотно связаны с храмом, так как лучше слышали Шинигами, делали более сильные печати и всё в таком роде — даже чакры было больше, в обмен на слабость тела. Редко, когда женщина была одарена во все стороны. Как правило, мужчины были куда более лучшими воинами, поэтому те спокойно выходили наружу, да и знания печатей, которые могли уйти с ними, не такие уж и важные. Только никто из других кланов не знал, как обстоят дела на самом деле. Мито повела носом, словно кошка. Положила кисть на подставку, оставляя свиток просохнуть. Вскочила с места и села поближе к Аманэ. — Не будь трусихой, как моя сестра. Аманэ, я люблю тебя как раз за твой непокорный дух. Как ты любишь говорить? Мы им всем покажем, тебане! Девочка лишь растерянно прижалась сбоку. — Я не брошу тебя, Аманэ. Ты мне нравишься, просто мне хочется увидеть, как живут другие люди. Пройдёт ещё пять, десять лет — и мне найдут какого-нибудь глупого жениха. Хочется стать чем-то большим, чем просто жена и жрица. — Ты такая странная, — протянула Аманэ. Она всё же оттаяла и обняла Мито. — Какая родилась. Следующие недели прошли в страшном тревожном возбуждении, пока она собирала вещи, выбирая нужные для путешествия. Читала трактаты по травам, выбирая, какими можно удачно покрасить волосы. С этим были проблемы: она делала пробы, но её насыщенно алые волосы мало что могло перекрыть. В конце концов Мито решила, что попробует ещё раз перед самым побегом — хотя бы приглушить цвет до тёмно-рыжего, а сверху повязать плотный платок и для верности наложить хенге. Она как раз запечатывала последнее — одежду, краску, набор оружия и еды на первое время, — когда дверь скрипнула. Мито вздрогнула, свитки едва не выскользнули из рук. На пороге стояла няня — та самая, что с младенчества приговаривала «Мито-химе». Та обвела комнату долгим, подозрительным взглядом, задержавшись на сбитом в углу пледе, под которым Мито явно пыталась что-то спрятать. Но няня лишь поджала губы — и тихо прикрыла дверь. Мито опустилась на пол. Сердце колотилось. «Она знает. И молчит». От этого было почти хуже, чем если бы её тут же потащили к матери. Выходило, что её изучили настолько хорошо, что даже не считают нужным вмешиваться. Или — ждут, когда она сама сорвётся. Прошёл ещё месяц. И наконец случилось то, что нарушило привычный алый порядок вещей: на седьмой день рождения Мито в клан должна была пожаловать делегация Сенджу. Дальние родственнички вряд ли бы захотели приехать полным составом, чтобы выпить чаю. Мито подозревала, к чему это может привести, и тотчас её приготовления ускорились. Одежда, краска для волос, набор оружия и еды на первое время — всё было ловко запечатано, чтобы, не дай Шинигами, мама, служанки или дотошная младшая сестра не заметили. Мито понимала: Сенджу не смогут пройти на остров просто так, а значит, за ними пошлют корабль, и отца на нём не будет — Ашина Узумаки останется на берегу встречать гостей. Звучало рискованно, но даже если поймают, то пороть её на виду у всей делегации и потенциального женишка не будут. Мито улыбнулась. Решено. Она пролезет на этот корабль и попробует сбежать.