Дочь Водоворота

—1—

Слабоумие и отвага. Искусное владение чакрой, толика удачи и бесконечное упрямство, когда она, словно глупая птица, раз за разом билась в стекло, стараясь не то размозжить голову, не то разбить стекло. Это позволило ей понять устройство защиты. Самым сложным уровнем было всегда выбраться из Узушио — пройти через женщин клана, которые были и хитрее, и умнее, и подозрительнее. Когда год за годом ходишь по одним и тем же улочкам и дорожкам, находишь странности за секунду. В лёгкой суете, что накрыла клан, пока шли последние приготовления, Мито выскользнула из поместья, натянула на себя мальчишескую одежду простого рыбака — словно она была одной из мелких семей, что были когда-то поглощены Узумаки. Просто хочет на рыбалку пойти. Что пристали? Эту простую мысль она внушала себе шаг за шагом. Скользнула вперёд, сквозь ворота, пока что не позволяя себе расслабляться. Тут она ещё могла ходить — может быть, заметили и просто смеются над ней. Она аккуратно прошлась вдоль берега, словно выбирая место для рыбалки, тем временем высматривая какой-нибудь корабль. Нашла. Вокруг него крутилось много шиноби, попутно занося продовольствие на продажу. Специи, хотя некоторые бочки были слишком лёгкими и полупустыми. Сегодня она последует своей давней стратегии и попробует обмануть клан. Мито была настроена крайне решительно: создала иллюзию громких чаек, чтобы отвлечь внимание, а следом запрыгнула в пустую бочку, прибившись поближе к партии соли. Тележка поехала, тело задрожало вслед за ней. Мито боялась, как бы не слететь вместе с этой бочкой куда-то в море или вовсе на землю, где крышка слетит и сюрпризом появится их любимая принцесса. Да уж, вот это будет сцена. — Что-то большая партия в этом сезоне. — Двор даймё сделал большой заказ на специи. — Они? Они же презирали их, считая баловством. — Новый даймё, новые порядки. Бочка в последний раз затряслась, прежде чем её куда-то положили. Неаккуратно зашвырнули к остальным. — Аккуратнее, проломишь — будешь из своего кармана платить. — Не нуди. Мито закусила отчаянно губы, подавляя чакру до минимума. Её тут нет, она соль, думает как соль, просто белая и сидит в бочке. Идеальное сходство. От иронии и глупости пробивало на смешок. Но нельзя. Второй раз она как дура не спалится. Так прошёл час, может, два, и в трюм вновь спустились люди. Мито же в приступе очередной паранойи успела покрыть бочку изнутри печатями: никакой чакры тут нет, а человека тем более! Бочки стали выгружать наружу, пододвигая одну к другой. Девочка достала кунай. Провела острым краем с нажимом по дереву, выводя ровный круг. Выдавила кусок наружу, пытаясь осмотреться сквозь маленькую дырочку. Она на другом берегу! Выкусите, родители, выкусите, Узумаки! Она выиграла. Бочки принялись грузить на повозку с лошадьми, которая вскоре мерно начала трястись по дороге. Мито провожала глазами корабль — тот, видимо, дожидался важных гостей.

—2—

Повозка продолжала двигаться по просёлочной дороге, и неожиданно Мито пришла к выводу, что, как бы да, вот она сейчас побегает день-два, но возвращаться всё равно придётся. Устроят ей, конечно, веселье то ещё. Девочка вздрогнула и больно сглотнула. Никаким нежным родительством шиноби не промышляли. Девочка дрогнула и принялась ждать, когда же повозка начнёт приближаться к самому городу. Ей нужно спокойно преодолеть досмотр и проникнуть в столицу Страны Огня. Так прошёл сначала час, потом второй. Мито тихо задремала. Проснулась она оттого, что повозка остановилась. — Дерево упало, Кайсе! Посиди тут, пока я уберу его. Она услышала на удивление знакомые голоса — те же шиноби, что грузили эти бочки на повозку, видимо, сопровождали их прямо до даймё. Они зашуршали деревом, вяло переругивались, пытаясь, видимо, стащить его с дороги. Только вот… Мито замерла — скорее интуитивно, чем осознанно. Воздух сгустился и наполнился напряжением. Первым делом она почувствовала тонкие огоньки чакры. Слабовато, чтобы быть шиноби, но их было очень много — не меньше тридцати, возможно, даже сорока. Они перемешались хаотично между повозкой и её охраной, периодически заставляя сильные огоньки затухать. Мито цокнула зубами от страха, прижимая пропахшую рыбой и солью руку ко рту как можно сильнее — ни писка, иначе она умрёт вместе с ними. Через крошечное отверстие в бочке она видела, как бандиты легко перемещаются между оставшимися шиноби, добивая. Старое ржавое оружие, потрёпанные разномастные латы, словно подобранные с разных шиноби. Настоящие падальщики. Опасные и безжалостные. Наконец-то всё стихло на пару секунд, прежде чем кони заржали и их повели в другую сторону. Повозка начала двигаться вместе с ней в неизвестном направлении. — Что они там везли? — резкий голос пробил тревожную тишину, наполненную лишь звуками леса и скрипа повозки. — Специи, господин. — Отличный улов, перепродадим их потом, подороже. Она слышала вспышки техник огня, запах палёной кожи и обмундирования. Больше ни единого знакомого огонька. Они все мертвы! — Закопай, что не сгорело. Собьём след. Пусть подумают, что это Учиха. Глаза Мито расширились. Ещё этих не хватало сегодня на её голову. Она уже начинала проклинать свою дурную голову, что потащила её за пределы клана. Она не понимала, в какое место стремилась всё это время, к каким зверям пыталась радостно запрыгнуть в пасть. Если сейчас они найдут её, то смерть покажется избавлением… — Опять ни одной бабы с ними. — Так они их с клана и не выпускают. — Уёбки, щас бы перепродали такую в какой-нибудь клан покрупнее за кругленькую сумму. Как думаешь, во сколько рё встало бы? Я бы продал золотом по весу, как делают в борделях. — Заткнись и работай. От твоего трепа башка болит. Мито услышала звук сильного удара. Следом — плевок. — Да ты так мне последние зубы выбьешь, полегче. — Хватит херню нести. Пиздец, она по уши в дерьме. Так повозка и двигалась, пока они не погрузились полностью в лес, всё дальше уходя от главной дороги. Отсюда она точно без провожатого не вылезет. Но и оставаться дальше с бандитами не дело — её просто продадут или убьют… или изнасилуют? Мито тяжело сглотнула. Нет, нет, нет, она же ребёнок. Но есть же и те, которых привлекают дети. Руки затряслись, к глазам подступили слёзы, вся бравада избалованной принцессы стекала вниз вместе с потом и слезами, оставаясь тёмными пятнами на одежде. Путь же продолжался: тряслись бочки, скрипели колёса, изредка всхрапывали кони, которым было наплевать, кто стал их новым хозяином. Мито поджала губы, сжала руки до боли, чуть ли не раздирая ладони в кровь. Надо бежать. «Ты же шиноби! Думай головой, а не эмоциями». Девочка подавила слёзы, что не желали прекращаться. Всё так же падали, не откликаясь ни на какие уговоры. Прислушалась к чакре. У неё её было достаточно, чтобы даже создать пару техник. Но это ни к чему — вокруг было не менее двадцати человек. Нужно подождать: может, они успеют разделиться, и тогда она сможет выскользнуть. Или, может, их отвлечь? Девочка растерянно заметалась в собственной голове, тело же оставалось неподвижным, чтобы, не дай бог, не выдать себя. Мито вздохнула, выдохнула. Долгие десять минут ждала, пока они начнут менять построение, видимо, приближаясь к своему убежищу. Нужно бежать сейчас, пока они в лесу: будет легче скрыться. Девочка аккуратно коснулась крышки, чуть приподнимая. Да, они отдалились вперёд, оставляя спину повозки открытой. Довольно глупо, но и те не были полноценными воинами — скорее просто падальщики этих разрозненных, вечно воющих земель. Илюзорный клон с наложенным сверху хенге выскользнул вперёд, отвлекая. Девочка вслед за ним выпустила парочку иллюзий. Они должны отвернуть! Иначе всё потеряно. Ей нельзя попасться. Она хочет вернуться домой, к маме, к папе, к понятной жизни. Что там они хотят? Чтобы вышла замуж — может быть, даже это, только, пожалуйста, не снова умирать! Раздались впереди крики, всхрап испуганной лошади. Девочка выскользнула из бочки и неловко, в спешке, шлёпнулась на землю, сбив задницу в один большой синяк. — Дебил, как ты упустил ещё одного Узумаки? — раздались звуки возни, но пока в её сторону никто не шёл. Смазывая слёзы с глаз резким движением руки, Мито сдержала тихий стон. Ударилась неожиданно сильно, да и всё тело трясло, как при тяжёлой лихорадке. Она ползла дальше и дальше, прячась в кустах. Секунда, вторая — смотрела, пока в нелепой возне повозка чуть отдалилась. От дерева к дереву, пока не забралась прямо на одно из удивительно огромных, почти монументальных. Страна Огня умела удивлять. «Дома такие не растут», — пронеслась глупая мысль. Хлопок. Первый, второй. — Это иллюзия! Здесь шиноби! Прячьте груз, кретины! — взревел уже знакомый до боли голос. Погоня началась. Девушка припустила вдаль, передвигаясь с дерева на дерево, — так было быстрее, да и весила она совсем ничего, перед глазами мелькали бесконечные ветки-листья-деревья-ветки. Сводило с ума своей однообразностью. Она не знала, сколько так провела, пока, наверное, через километров десять, а то и все двадцать, не свалилась кубарем прямо в основание дерева. — Нет, надо бежать дальше, — Мито затравленно оглянулась. Глухой лес. Она не знает, куда идти. Волоча подвёрнутую ногу, Мито всё равно продолжила путь, слёз не осталось. Нужно успеть найти укрытие, хотя бы на время. Так она наткнулась на скромную пещеру, куда забилась, словно побитый зверёныш. Нужно было хотя бы чуть-чуть отдохнуть и продолжить путь. Девочка почти мгновенно уснула. Погрузилась в бесконечный калейдоскоп картинок, видений, звуков и запахов. Всё, что видела сегодня, — в бесконечной перемотке. Раз за разом. Она просто хотела погулять и посмотреть мир.

—3—

Мито резко открыла глаза. Она чувствовала, что что-то было рядом не так — словно кто-то приближался. Машинально потянувшись сенсорикой, она уловила несколько тусклых огоньков чакры неподалёку. Девочка отклонилась к дальней стене пещеры и затаилась. Незнакомцы прошлись рядом, не обратив на пещеру внимания. Она отчётливо услышала лёгкий шорох металла на их теле — броня, — и тихое, шипящее перебрасывание словами друг с другом. На чьей она территории? Дождавшись, пока огоньки чакры окончательно отдалятся, девочка села, распечатала всё, что хранил в себе свиток: немного еды, свежую одежду, оружие. Мито быстро перекусила, собрала вещи и, следуя внутреннему чутью, выглянула наружу — солнце светило ослепительно ярко. Она прикинула на взгляд: близилось всё к обеду. Тело её ныло, было грязным и не особо приятно пахнущим. Недавняя принцесса превратилась в бродяжку. Забавно, но сил смеяться не осталось. Вместо этого девочка принялась вновь идти, рассудив, что рано или поздно куда-то выйдет. Так прошёл час, может, даже минул второй, пока самым краешком уха она не уловила рокот воды. Волосы её были плотно заплетены и спрятаны под платком, оставляя на виду лишь лицо — хоть какая-то конспирация. Следуя за звуком, она всё же вышла к воде — не озеро, скорее небольшая речка, с чистой водой. А она была такой грязной. Чуть помедлив, Мито всё же решила умыться. Она просто физически не могла вынести ощущения грязи. Не дикарка же. Хотя, честно говоря, какими были местные дикари, она представляла смутно. Постоянно сканируя окружение — привычка, въевшаяся за время побега, — она не чувствовала никого поблизости, лишь редкие всплески чакры мелких лесных зверей. Мито аккуратно спрыгнула вниз, цепляясь за уступы и траву, что щедро обросла вокруг реки. Вода была холодной, очень, но даже так она была рада смыть грязь с рук и лица. Неловко оглянувшись, со стыдом она попыталась чуть омыть и остальное тело. Вроде никого рядом не было. Наконец-то можно было сменить одежду. Казалось, всё стихло, наконец-то можно расслабиться. Мито вскарабкалась обратно, тревожно кутая голову поплотнее. Она проверила руками, всё ли лежит на месте, и приготовилась продолжить путь. Вспышка чакры. Не успела среагировать. Лёгкое движение на краю сознания — и в дерево сбоку от неё по рукоятку вонзился кунай. Девочка моментально двинулась в сторону, скрываясь за этим пресловутым деревом. Поздно. Её нашли! — Стой на месте! — громкий мальчишеский голос разорвал лесную тишину. — Иначе следующий кунай полетит в тебя, девчонка. Ребёнок? Не взрослый. Несмотря на всё, что творилось вокруг, лес продолжал жить своей жизнью, шурша из-за лёгкого ветра и птиц. Никого больше не было рядом, кроме мальчишки. Мито рискнула выглянуть из-за дерева, чтобы наткнуться на темноволосого мальчишку её возраста. Тёмные волосы торчали в разные стороны, хоть и были короткими. Смешной. Девочка неожиданно тихо хихикнула, прикрывая рот рукой. Второй нащупала кунай в подсуме. Одного Мито сможет оглушить. — Ты с какой стати надо мной смеёшься? — рассердился тот в ответ. Кажется, она задела его за живое. — Прости, — всё же пошла на примирение Мито. Теперь, смотря на него скорее с интересом, чем с напряжением, но чакра напряглась и усилием разошлась по телу. — Что ты делаешь на землях клана Учиха? Мито удивлённо хлопнула ресницами. Вот это она далеко зашла… Двигалась всё это время в противоположную сторону от столицы, а уж тем более не приближалась к стране Водоворотов. Мито выдавила из себя растерянную улыбку. — Я заблудилась… направлялась в сторону столицы, но на повозку напали бандиты. Мне удалось сбежать. Её внимательно обвели шаринганом с головы до ног. Теперь точно запомнит. Плохо. Видимо, не найдя, за что зацепиться, или не желая больше разбираться, мальчишка замер. Принимал решение. А Мито молилась о том, чтобы он не повёл в свой клан допрашивать дальше или не позвал подмогу. Старшие могут догадаться. Она приняла инициативу на себя, выдавив очередную неловкую улыбку. — Просто покажи, в какую сторону двигаться, и я больше не потревожу земли достопочтенного клана Учиха. Каких же сил ей стоило, чтобы не вложить в слово «достопочтенного» пригоршню иронии. Мальчишка вновь впился в неё глазами. Долго. Мито даже начала прикидывать, как бы его потише вырубить. Честно, не хотелось, она ещё ни разу не дралась с Учиха. К счастью, мальчишка всё же моргнул и коротко ответил: — Я выведу тебя отсюда, но если увижу ещё раз, то тебе не поздоровится. Какой серьёзный. Девушка кивнула ему в ответ радостно. Но тот не улыбался, всё ещё был хмурым, засунул руки в карман и пошёл вперёд. Ничто в его одежде не выдавало клана. Уж не гулял ли он сам без ведома клана? Мито, словно сова, покачала головой. Так и начался их молчаливый путь, сначала десять минут, потом двадцать. Тихий шаг, словно в ней не видели шиноби — слава Ками. Только тишина начала немного угнетать. Становилось неловко и тревожно, да и держались они оба, не подставляя спину друг другу. — Как тебя зовут? — поинтересовалась Мито. На неё посмотрели долго, выжидающе. Интересно, что у него творилось в голове всё это время? Это ей было недоступно. Наконец-то мальчишка неожиданно робко приоткрыл рот, следом снова закрыл. И тут до Мито дошло. Неужели придумывает для неё имя? Какой он всё-таки забавный. И дикий, что ли, девочек смущается. В её клане все были понаглее. — Меня зовут Мадара, но не смей никому говорить это имя. И вообще, слишком ты наглая для девчонки! Кто тебя так воспитывал только… — второе стало уже риторическим вопросом, да и произнёс он это тихо-тихо, скорее какой-то бубнёж. Тело прошибло молнией. Мадара. Ну только не оно. Стоило ей сбежать от приезда Хаширамы, как к ней прямо в руки пришёл его любимый друг. Сколько хочешь бегай, а от судьбы не уйдёшь. Да, Мито Узумаки? Она заглянула ему прямо в чёрные глаза, где за чёрной радужкой скрывался шаринган. Один из множества жестов доверия, который она могла себе позволить. Ведь она же не шиноби, нет-нет. Просто потерялась в лесу. — Меня зовут… — девочка повторила ту же манеру, что была и у Мадары. — Меня зовут Мито. Приятно познакомиться, Мадара. Правда за правду. За этим странным и неловким разговором они продолжили идти дальше по лесу. Вскоре тот поредел, потянуло слабым морским ветерком, вдали виднелась дорога. — Иди прямо по этой дороге — дойдёшь до столицы, если прямо. Если хочешь домой — то в обратную сторону. Лучше по самой дороге не иди, нарвёшься ещё на неприятности. Никто тебя больше спасать не будет. Мадара состроил серьёзное лицо и махнул рукой. Приключений ей на сегодня хватило, и девушка лишь благодарно качнула головой. Она собиралась возвращаться домой. Мито в последний раз его оглядела. Всё такой же растрёпанный и вредный. Она была искренне благодарна ему за всё — неожиданно, молчаливо и без лишних вопросов помог. — Спасибо, Мадара, я этого не забуду. Мито робко помахала на прощание. Пора было возвращаться домой, получить заслуженный нагоняй и переварить всё, что с ней случилось. Она сделала несколько шагов, потом обернулась — но мальчишка уже исчез, растворился в лесу, словно и не было его.

—4—

Дорога до побережья заняла почти два дня. Мито брела просёлочными путями, пряталась в кустах при каждом звуке — теперь любой шорох казался ей шагами бандитов или, хуже того, патрулём какого-нибудь клана. Спала она плохо: все сны превратились в бесконечные кошмары о том, как кто-то пытается её убить. Спустя, наверное, день после того, как она рассталась с Мадарой, Мито всё же вышла к морскому берегу, к причалу, ведущему домой. Она робко замерла на кромке леса — всего лишь метров десять отделяли от дороги домой. Медлила. Думала, много-много, о том, что ждало беглянку. Обернулась обратно на чащу. Нет, с неё хватило. Мито упрямо шагнула прямо вперёд, на свет. Начинало уже чуть вечереть, но огни причала освещали всё вокруг. На пирсе сидел усталый старик-Узумаки, знакомый ей рыбак. Он почувствовал чужое присутствие и резко обернулся, дрогнул, чуть не выронил из рук самодельную удочку. — Мито-химе! — воскликнул старик. Большая соломенная шляпа забавной формы чуть не полетела в воду вслед за удочкой. Позабыв обо всём, он подбежал к ней и начал внимательно оглядывать. — Вся грязная, пыльная, словно ёкай! Мы уж думали, что вас больше и не найдём! Пойдёмте скорее, давайте-давайте. Девчонку потащили в сторону маленькой парусной лодочки. Аккуратно, несмотря на всю суету, посадили и отчалили. Резво — удивительно для старика. Узумаки вообще жили долго, она бы не удивилась, если бы ему было к сотне. — Ох, мать с отцом вам всыплют! Вас искали всё это время, всех наказали — головы полетят, что не уследили за ребёнком-то, — продолжал причитать старик. — А что было, пока меня не было? — Сенджу приплыли, хотели заключить соглашение. Старик Буцума ещё притащил с собой своих щенков. Всё надеется, что им что-то да перепадёт, — старик рассмеялся. — Да они вашего ногтя не стоят, чтобы им и целую химе. Погрязли в войнах все, не дай ками, что случится. Вы уж их речам не верьте: Сенджу все болтливые, а потом набирают по пять жён. Мито неожиданно растерялась от чужой прямолинейности. — А что Учиха? — У этих женщин мало, куда им по пять жён. Но вы бы видели лица кирпичом — только шаринганом и сверкают, всё, что могут. И даже своих Сенджу до сих пор победить не могут, вот и думайте, химе. — И за кого же мне выходить? — За своего, конечно. Кто лучше Узумаки о вас позаботится? Вопрос был риторическим, и Мито, хихикнув, откинулась на бортик лодки. Старик больше не захотел болтать, сконцентрировавшись на плавании. Девочка продолжала сквозь ресницы наблюдать за ним, подмечая детали: от сильных рук до цепкого взгляда. Берег тем временем становился всё ближе и ближе. Вскоре она сошла на него и, особо не скрываясь, направилась к главным воротам. На улице уже окончательно стемнело, свет фонарей растекался по воде причудливой лужицей, а люди шуршали, словно муравьи, за стенами и снаружи. Жизнь кипела для шиноби в любое время суток. Мито шла неуверенно в родные пенаты, чуть прихрамывая: подвёрнутая нога до сих пор болела. Люди оборачивались на неё, кто-то охнул, а другие и вовсе заметались — наверняка чтобы доложить, что блудная химе вернулась домой. Новости в Узушио разносились быстро. Действительно, у ворот её уже ждали. Удивительно, но это были не родители. Совершенно нет: вперёд выскочила Аманэ. Растрёпанная, с красными глазами, она отчаянно вцепилась в Мито и застыла, сжала изо всей силы, словно боялась, что та снова растворится. — Дура, — зашептала она. — Дура, дура, дура! — Знаю… — Мито обняла подругу в ответ, так же крепко, стараясь передать тепло и успокоить. — Прости меня. Щёки неловко покраснели, тело сжалось. Слова были искренни. Там, за спиной подруги, в тени ворот стояла Кайко. Названая сестра смотрела на неё странно — не было в ней ни страха, ни, тем более, злорадства от предвкушения скорого наказания. Изучала, впилась, словно щупальцами. Ничего не сказала, кивнула, поджав губы, и отступила назад, в тень. Честно, следующим Мито ожидала увидеть отца — тот всегда был быстрым и порывистым. Но нет: на пороге появилась мать. Та всегда скорее плыла над поверхностью земли, чем двигалась. Так было и в этот раз, но что-то пробивалось через этот каменный облик, эту дорогую фарфоровую фигурку. Шла трещина, тонкая-тонкая, но заметная для внимательного глаза. Аккуратно уложенные волосы, такая же идеально выглаженная одежда. Но в глазах замерла печаль, под ними через белила проступали лёгкие тени. Сердце колотилось где-то в горле. Мать молча подошла ближе, остановилась всего лишь в шаге. В её зелёных глазах не было гнева — острого и ядовитого, присущего всему клану. Совершенно нет: тишина и тягучая, вязнущая печаль. — Ты вернулась, — произнесла она ровно. Слишком ровно. — Да. Она медленно подняла руку. Мито искренне ожидала удара, ожидала, что наконец-то наступит этот взрыв, ожидала пощёчины. Но вместо этого холодные пальцы коснулись её щеки, отвели спутанную прядь за ухо. Всего лишь пара секунд, которые значили слишком много. — Ты пахнешь кровью и гарью. Ступай в дом, приведи себя в порядок и приготовься к долгому разговору. Женщина развернулась в сторону дома, не оборачиваясь. Мито перевела дыхание, понимая, что интуитивно задерживала его всё это время. — Твой отец рвёт и мечет. Уже третий день, как Сенджу приехали. — Что? Слишком долго они. — Они хотели увидеть тебя… Мито.

—5—

Внутри поместья было неожиданно тихо — видимо, гостей разместили в другом здании или крыле. Мито еле-еле добрела до собственной комнаты и свалилась всего на секунду на татами. Как же зверски она устала. Хотелось уснуть, но нельзя, нужно было поговорить… Привела себя в порядок быстро: вымылась, заплела волосы. Отражение в зеркале показалось чужим. Больше не принцесса — что-то другое, старше. Пора было идти к отцу. Пролёт за пролётом — и она оказалась около нужной комнаты. Помедлила, переминаясь с ноги на ногу, и всё же открыла. Мито тяжело сглотнула. Ашина стоял к ней спиной, не поворачиваясь. Дурной знак: обычно он всегда смотрел прямо в глаза. — Семнадцать человек… семнадцать трупов, — сказал он, не оборачиваясь. — Я нашёл место, куда отвезли мою дочь. Просто кучка трупов. Мы нашли их два дня назад. Мито сглотнула. Он всё же повернулся. Лицо его было тяжёлым, глубокие морщины разрезали его ещё сильнее. Отец выглядел намного старше и смертельно уставшим. — Когда мы поняли, что ты покинула остров, то отправили патруль. Приехали Сенджу — в самый разгар, суета. Потом наткнулись на следы бойни по дороге в столицу. Нигде не было твоей чакры. Мы нашли даже этих жалких бандитов, но не тебя. Только печати на внутренней стороне бочки давали надежду, что ты можешь быть жива. Она стояла, опустив голову. — Твоя мать не спала трое суток. Я… — он запнулся. — Ты понимаешь, что натворила? — Понимаю… Я думала, что готова. Отец прожигал её взглядом ещё минуту, следом тяжело вздохнул и опустился в кресло. — Ты вернулась живой, за это я готов благодарить Шинигами. Но ты будешь наказана, Мито. Серьёзно. Тебе запрещено покидать территорию поместья до конца этого года, все тренировки — только под присмотром, как и печати, и посещения храма. Никакого самовольства, будешь везде ходить с нянькой. Ты меня поняла? — Да, отец. — И ещё, — он поднял на неё глаза. — Сенджу будут здесь до конца недели. Будешь развлекать их. Хаширама ждал знакомства с тобой. Это часть твоего наказания. Если с его головы упадёт хотя бы один волосок, наказание продлится. Ашина тяжело вздохнул, неловко перебрасывая бумаги на столе со стопки на стопку. — Он ждал тебя все эти дни, целых три дня. Я уважаю это упорство. Поэтому завтра вы встретитесь. Мито искренне хотелось сказать что-то ещё: возразить, оправдаться, — но удалось вовремя прикусить язык. После всего спорить было неразумно, да и она чувствовала огромное чувство вины, что удавкой тянуло к земле. Она молча поклонилась и вышла. Мито вернулась домой — здоровая, относительно целая. Этого было достаточно. Хотя бы на сегодня. А завтра её ждал Хаширама Сенджу.