На краю вырастет маргаритка

Джаббер ввёл Дейзи в прихожую, и лампочка, как назло, снова замигала, выхватив из полумрака их обтрёпанные фигуры. Девочка вздрогнула, но не издала ни звука. Она стояла на том самом коврике, где минуту назад Занка разувался, и смотрела на белые чешки Джаббера, которые он машинально сдвинул носком в сторону. — Давай, давай, Маргаритка, — Джаббер похлопал её по плечу, скидывая с себя худи. Под ним оказалась серая майка, а на плече — свежая царапина, которую он не заметил в пылу боя. — Ты давно ела? Хотя глупый вопрос. Зан, у нас есть та гречка? — У нас есть только то, что мы сами заработали, — прорычал Занка, с грохотом закрывая дверь. Он снял куртку и повесил её на вешалку. Дейзи молча разглядывала прихожую. Её взгляд скользнул по старым обоям, по комоду, по трещинам на потолке. Она не выглядела испуганной. Скорее — настороженной, да, это слово точно подходило. — У вас есть тарелка для меня? — спросила она вдруг. Голос у неё оказался низким для ребёнка, с хрипотцой. Словно она накричалась или плакала до полного истощения голосовых связок. Занка в моменте замер. Джаббер расплылся в улыбке, обнажив острые клыки, и залепетал: — О, заговорила! А мы уж думали, тебе рот зашили в рабстве. Зан, слышал? Она хочет есть не руками, а культурно. — Заткнись, — обрезал Занка, но всё же пошёл на кухню к шкафу за миской. — Иди умойся сначала. И руки вымой. Ты вся в крови. Дейзи послушно потопала за Джаббером в ванную — комнатушку, где сразу стояли старая чугунная ванна, покрашенная в белый цвет, одинокая раковина с зеркалом над ней и в углу туалет. Занка поставил разогревать вчерашний суп. Выражение лица у него стало чуть спокойнее. Но внутри всё кипело. Ребёнок. Настоящий, живой, сука, ребёнок в их доме. У них нет лишней кровати, нет лишней еды, и уж точно нет права привязываться к кому-то, кого завтра могут убить. «Идиот. Самонадеянный, сукин идиот», — думал он о Джаббере, помешивая суп. Вернулись они через пять минут. Джаббер успел переодеться в чистое и теперь возился с бинтом на плече. Дейзи была босая — её старые сандалии рассыпались по дороге. Она умылась, но пятна грязи остались на шее и за ушами. Волосы она зачесала назад, открыв худое, бледное лицо с острыми скулами и впалыми щеками. Занка молча поставил перед ней миску с супом и кусок хлеба. Она смотрела на еду несколько секунд, будто проверяя, не ловушка ли это. Затем взяла ложку и начала есть — жадно, быстро, не поднимая глаз. Капля супа потекла по подбородку, но она её даже не вытерла. Джаббер сел напротив и подпёр голову кулаком, наблюдая. Занка дёрнул плечом, будто скидывая невидимую тяжесть, и вернулся к столу. Сесть рядом с Дейзи он не решился — она показалась ему слишком хрупкой. Он сел напротив, рядом с Джаббером. Дейзи доела и отодвинула миску. Потом подняла на Занку свои серые глаза и спросила: — Ты меня отдашь обратно? Вопрос ударил под дых, заставив парней впасть в ступор на пару секунд. Даже Джаббер перестал улыбаться. — Нет, — ответил Занка, опомнившись. Голос прозвучал резче, чем он хотел. — Не отдам. Но если ты сделаешь глупость — пожалеешь. — Я не делаю глупостей, — отрезала Дейзи. — Уже сделала. Доверилась этому идиоту, — Занка кивнул в сторону Джаббера. — Это самая большая глупость из возможных. — Обижаешь, милый, — пропел Джаббер, но в глазах его мелькнула искра благодарности Занке за то, что тот не выгнал её. Ниджику достал из кармана зажигалку, покрутил её в пальцах, затем поднялся. И когда он уже хотел выйти из кухни, раздался голос Джаббера, заставивший его задержаться. — Я постелю ей. Ляжем втроём. Нормально, Зан-Зан? Или ты против юных леди в нашей постели? — Я против всего, что ты делаешь, — устало ответил Занка. — Но выбора у меня нет. — Он тяжело выдохнул, после чего оглядел девчонку взглядом. — Возьми тот серый плед в комоде. И искупай её, возьмёшь чистое зелёное полотенце. И вышел из дома, хлопнув дверью напоследок. Джаббер повернул голову к Дейзи, которая уже вопросительно смотрела на него. — Я тебе говорил, что всё будет хорошо! — он улыбнулся во все тридцать два. — А теперь пошли, я проведу тебе экскурсию по нашему дому. Включив одинокую лампочку на потолке, она снова осветила маленькую комнатушку. Пройдя к облупленной ванне, Джаббер включил кран. Сначала из него потекла ржавая вода тёмно-оранжевого цвета, а следом пошла кристально прозрачная. Увидев это, парень закрыл пробкой сливное отверстие. И пока ванна набиралась, обернулся к девочке. — Ну что, принцесса, готова к водным процедурам? Дейзи не ответила. Она стояла, прижав кулачки к груди, и заворожённо смотрела, как поднимается уровень воды. В её глазах отражались блики от жёлтой лампочки, и в этом свете они казались совсем прозрачными, как у испуганного зверька. — Эй, ты чего? — Джаббер присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Не бойся, она не кусается. Ну, если только чуть-чуть, когда горячая. Он попробовал воду пальцем, подкрутил кран и, выпрямившись, стянул с полки кусок мыла. — Давай, скидывай свои лохмотья. Надо будет сходить на рынок в городе и присмотреть тебе что-то подобающее, — начал размышлять тот, заметив, как девочка потупилась в него взглядом. — Не бойся, я отвернусь. Я вообще буду смотреть в это зеркало и думать о том, какой я красавчик. Джаббер действительно развернулся спиной, картинно рассматривая в зеркале свою свежую царапину. Он слышал за спиной неуверенное шуршание ткани. Шорох был тихим, прерывистым. На пол с глухим звуком упало что-то тяжёлое от скопившейся грязи — её старая футболка. — Можешь залезать, — бросил он через плечо, всё ещё не поворачиваясь. Послышался всплеск. Девочка охнула — видимо, вода оказалась непривычно тёплой для её озябшего тела. Джаббер наконец обернулся. Из воды торчала только маленькая голова и острые плечи, покрытые синяками и следами от верёвок. Парня на секунду кольнуло изнутри — он видел много дерьма в трущобах, но смотреть на это на ребёнке было тошно. — Так, — он взял мочалку, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Сейчас будем отмывать из тебя человека. Руки давай. Дейзи медленно протянула ладонь. Джаббер намылил её, аккуратно смывая слои пыли, копоти и той самой крови, о которой говорил Занка. — У тебя волосы... — Джаббер замялся, глядя на её спутанные колтуны. — Будет больно, если чесать. Но если сейчас намылим хорошенько, может, распутаются. Терпеть умеешь? — Умею, — хрипло ответила она. Это было первое слово, которое она произнесла в этой комнате. — Вот и молодец. Настоящая боевая девчонка. Джаббер действовал на удивление осторожно для человека с его репутацией. Он втирал Занкин шампунь в её волосы, стараясь не попадать в глаза, и при этом не переставал болтать: — Занка только кажется таким злым. На самом деле он просто старый дед в теле парня. Ворчит-ворчит, а сам уже, небось, постелил тебе вместо меня. Дейзи молчала, но Джаббер заметил, как её плечи постепенно расслабились. Тепло воды и его монотонная болтовня действовали на неё умиротворяюще. Когда с грязью было покончено, Джаббер вытащил пробку. Вода с шумом устремилась в канализацию, унося с собой остатки её прошлой, «рабской» жизни. — Всё, финал программы! — он подхватил с сушилки то самое зелёное полотенце, которое велел взять Занка. Он буквально обернул в него Дейзи, когда она выбралась из ванны. Полотенце было слишком большим для неё, и она стала похожа на маленький зелёный кокон. Джаббер быстро протёр её лицо сухим краем, убирая капли воды. — Ну вот, — он довольно оглядел результат. — Теперь ты не похожа на подвальную крысу. Пошли, уложим тебя спать. Он открыл щеколду и подмигнул ей, пропуская вперёд, в коридор. Ночь опустилась на город быстро и глухо — без фонарей, без света из окон соседей, потому что их попросту не было, только тихое завывание ветра с равнин. Лишь редкие звёзды да луна, затянутая дымкой. В доме было тихо. Джаббер уложил Дейзи на ворох одеял, с краю, поближе к двери — на случай, если ей понадобится выбежать в туалет или её настигнет кошмар. Занка долго не ложился. Он сидел на крыльце, привалившись спиной к косяку, и курил. В руке покоилась его Айбо. Он полировал её на автомате, не глядя, зажимая сигарету между зубов. Джаббер вышел к нему через полчаса, бесшумно, как зверь, и сел рядом на ступеньку. — Не спится? — Думаю, как нам прожить завтрашний день, — сухо ответил Занка, не поворачивая головы. — А мы не сможем прожить его? — легкомысленно спросил Джаббер. — С деньгами у нас пока всё неплохо. Твой мешочек плюс мой аванс. Дней на десять хватит. — Ей нужна одежда, обувь, игрушка какая-то, — Занка затянулся и выпустил дым в холодный воздух. — Нужно найти врача, посмотреть её. Мало ли, вдруг она больна или истощена сильнее, чем кажется. — Ты уже её мамочка, — усмехнулся Джаббер, но без издёвки. Он положил голову Занке на плечо. — Брось. Мы справимся. Мы всегда справлялись. — Это другое, Джабб. — Занка не отстранился, но голос его зазвучал глубже и тяжелее. — Это ребёнок. Она будет плакать, болеть, задавать вопросы, на которые у нас нет ответов. Она будет верить нам. Понимаешь? Верить. А мы — бывший рейдер и уборщик в бегах! Какие мы, на хрен, родители?! Джаббер поднял голову. В свете луны его пурпурные глаза казались почти чёрными. — Мы такие родители, которые не бросают своих, — тихо сказал он. — Знаешь, Зан, меня ведь Ктони тоже так подобрала, правда, из трущоб, но сути это сильно не меняет. И ничего, вырос нормальным. После слова «нормальным» Занка прыснул смехом. — Ты себя-то слышишь? — саркастично спросил тот и повернул голову, посмотрев на макушку, усыпанную дредами. Это было до сих пор непривычно — что бывший рейдер не боялся проявлять нежность, что он проявлял её первым. По телу пробежали мурашки, и он тяжело выдохнул. Не докурив сигарету, Занка затушил окурок о подошву ботинка и, поцеловав парня в макушку, поднялся, сбрасывая его голову со своего плеча. — Пошли спать. Завтра рано вставать. Нужно до обеда сходить в город на рынок за припасами и одеждой. Джаббер только одобрительно кивнул и, тоже поднявшись, последовал за парнем. Они вернулись в комнату. Дейзи спала, свернувшись калачиком. Во сне она переместилась к самому краю, вжимаясь в стену, и даже во сне сжимала край одеяла побелевшими пальцами. Занка наклонился над ней, поправляя одеяло, после чего повернулся к Джабберу. — Я сплю посередине, не хочу, чтобы ты её раздавил во сне, — тихо прошептал тот, тыкая пальцем в грудь Джаббера. — Понял, понял, чего ты сразу с наездом? — Джабб поднял руки, будто «сдаюсь», и снова улыбнулся. Занка лёг посередине, натянув одеяло до подбородка, Джаббер — с краю со стороны входа, разметав руки, как морская звезда, после чего он тут же придвинулся к Занке и уткнулся носом ему в затылок.