На краю вырастет маргаритка

Сложенная форма аккуратно лежала на краю пустой кровати. За окном сгущались ранние сумерки, но Занка не собирался ложиться спать. Через плечо была плотно перекинута сумка, в которой покоились наскоро собранные медикаменты, пара небольших сухпайков, полировочное масло для джинки и фляга с водой. Пройдя по знакомым коридорам штаба в последний раз, он кивнул на прощание Семию, которая уже собирала свои вещи, чтобы закончить рабочий день, и выскользнул наружу, устремившись к месту встречи. И через пару минут, словно просвет в затянутом тучами небе, показался он. Знакомая худощавая фигура стояла на самом краю крыши заброшенного гаража, нетерпеливо перекатываясь с носков на пятки. Заметив Занку, рейдер расплылся в своей фирменной, до боли родной улыбке, помахал рукой и легко спрыгнул вниз, подходя ближе. — Спрошу последний раз, Зан-Зан, — Джаббер слегка наклонился к его лицу, заглядывая в глаза. — Ты не передумал? Занка только тяжело выдохнул, чувствуя, как мосты позади него сгорают дотла. — Если я стою тут, то уж точно не передумал, — саркастично процедил он, закатывая глаза, чтобы скрыть волнение. На что Джаббер только прыснул смехом и уверенно протянул ему руку. Помедлив ровно полминуты, Занка вложил свою ладонь в его, и бывший рейдер рывком потянул его за собой, в новую жизнь.

***

Занка резко открыл глаза. Над ним — всё тот же знакомый потолок с расползающейся трещиной в углу. Небо за окном ещё не занялось рассветом, только начинало сереть, но сквозь щели в плотных шторах уже пробивался холодный бледный свет раннего утра. Где-то вдалеке тоскливо и хрипло завыла одинокая собака. Он лежал на середине их импровизированной кровати. Слева, бесцеремонно разметавшись по матрасу, тихо храпел Джаббер. Одна его тяжёлая рука по-хозяйски лежала на талии Занки, вторая безвольно свесилась к полу. Жёсткие дреды раскинулись по подушке, и сейчас, во сне, этот безумец выглядел почти безобидным. Занка осторожно, стараясь не разбудить партнёра, убрал его руку. По телу привычно разлилась утренняя ломота от старых травм, но было и ещё кое-что, заставившее его замереть. Одеяло с правой стороны оказалось неприятно холодным и влажным, а в спёртом воздухе комнаты витал слабый, но отчётливый, резкий запах. Занка напрягся, медленно поворачивая голову влево. Дейзи не спала. Она вжалась в самую стену, свернувшись в такой тугой, отчаянный комок, что казалась вдвое меньше своего и без того крошечного роста. Девочка крупно тряслась — то ли от холода намокшей ткани, то ли от первобытного, животного ужаса. Её серые глаза были широко распахнуты и смотрели на Занку с немой паникой загнанного в угол зверька, который каждую секунду ожидает неминуемого, жестокого удара. В голове Занки на какую-то долю секунды вспыхнуло глухое раздражение. У них и так почти не было сухих вещей, а чистая вода для стирки была роскошью. Но стоило ему взглянуть на побелевшие до синевы костяшки пальцев девочки, судорожно сжимающие край футболки, и её мелко дрожащие губы, как злость мгновенно испарилась. На её месте осталась только ноющая, липкая тяжесть в груди. — Я... я не специально, — её голос сорвался на едва слышный, жалкий сип. — Пожалуйста. Не бей. Я всё выстираю. Только не отдавай меня обратно. Она крепко зажмурилась, инстинктивно прикрывая голову худыми, покрытыми старыми ссадинами руками. Занка медленно, подчёркнуто плавно, чтобы не делать резких движений, сел на кровати и посмотрел на девчушку. — Никто тебя не ударит, Дейзи, — тихо, но абсолютно твёрдо произнёс он. — И уж тем более никуда не отдаст. Успокойся. Возню на кровати почувствовал Джаббер. Он сонно замычал, потирая лицо свободной рукой, и с трудом приоткрыл один глаз. — Чего вы тут... — он осёкся на полуслове, почувствовав сырость и мгновенно оценив картину: перепуганную насмерть Дейзи и напряжённо-серьёзного Занку. Сонливость сняло как рукой. Бывший рейдер сел, задумчиво почесал затылок и вдруг совершенно обыденно, без единой тени привычной насмешки, выдал: — Подумаешь, лужа. Я до десяти лет ссался, — он легкомысленно пожал плечами и перевёл взгляд на светловолосого. — Зан, у нас там оставалось сухое одеяло в комоде? Дейзи неуверенно приоткрыла глаза, выглядывая из-за своих рук-щитов. Она затаила дыхание, всё ещё отчаянно ища подвоха, и переводила полный недоверия взгляд с одного парня на другого. Ни криков. Ни побоев. Ни ругани. — Да, — кивнул Занка Джабберу, поднимаясь на ноги. Он зябко поёжился от утреннего сквозняка и посмотрел на девочку. — Вставай. Снимай всё, я дам свою старую футболку. Полотенце застираем. А матрас перевернём, высохнет, — чётко скомандовал он. Дейзи, всё ещё мелко дрожа, неловко сползла с кровати. Джаббер, проходя мимо неё к старому комоду, мимолётно и ободряюще потрепал её по макушке, всем своим видом показывая, что не делает из случившегося никакой трагедии. Занка прошлёпал босиком по ледяному бетонному полу в ванную комнатку. Бросив испачканную ткань в ржавый таз у раковины, он до упора выкрутил кран. Вода ударила ледяной струёй, обжигая кожу, но парень упрямо продолжал с остервенением застирывать грубую материю куском едкого хозяйственного мыла. Костяшки его пальцев побелели от холода и внутреннего напряжения. Она была просто ребёнком. Обычным, до ужаса сломанным и забитым ребёнком, чья психика сжалась в тугую пружину. Ребёнком, который искренне ждёт, что за малейшую, даже неконтролируемую оплошность, её ударят наотмашь или выставят за дверь на съедение пустошам. — Ты слишком громко думаешь, Зан-Зан, — бархатистый, тихий голос раздался почти у самого уха. Джаббер подошёл вплотную, бесшумно, как дикий зверь, и обнял его со спины. Он навалился всем своим весом, привычно и собственнически утыкаясь подбородком в напряжённое плечо Занки. Жёсткие дреды с вплетёнными холодными металлическими кольцами щекотнули шею, а от смуглой кожи рейдера начало исходить ровное, почти усыпляющее тепло, резко контрастирующее с ледяной водой в раковине. — Как мне тут не думать?! — Занка дёрнул плечом, скорее от раздражения на собственное бессилие, чем на партнёра, и не перестал яростно тереть мокрую ткань. Джаббер лишь слегка притих. Его пальцы со слезшим чёрным лаком скользнули выше, мягко перебирая синие кисточки на серёжках Занки — жест, который всегда работал как невидимый якорь для них обоих. Но водоворот мыслей светловолосого было уже не остановить. Занка смотрел на грязную мыльную пену и думал: А что бы сделал Энджин на его месте? Наверняка нашёл бы правильные, успокаивающие слова. Это было до одури глупо — тосковать по прошлому сейчас, когда он сам, своими же руками, оборвал все связи, выбрав эту странную жизнь в бегах. Но, по правде сказать, внутри зияла дыра. Он скучал по ребятам. По рассудительному спокойствию Рийо, по непоколебимому стержню Энджина, по вечным шумным перепалкам в команде, да даже по этому мелкому, невыносимому паразиту Рудо. Ему чертовски не хватало их совета именно сейчас, когда на кону стояла жизнь маленького человека. Его тягостные размышления прервало холодное, отрезвляющее прикосновение чужих губ к напряжённой шее. От этого внезапного контраста по спине Занки пробежала стайка мурашек. Он тяжело выдохнул и повернул голову в сторону виновника. Джаббер смотрел на него, лениво свесив руки ему на грудь. На его лице не было ни следа привычной издевательской ухмылки или озорства — только непривычная, пугающе глубокая серьёзность. — Зан... — тихо начал Джаббер, заглядывая прямо в душу своими пурпурными глазами. И Занка всё понял без лишних слов: этот ублюдок снова прочитал его как открытую книгу. Снова. — Сейчас ты тут. Со мной. А теперь — ещё и с ней. С нами. Занка замер, слушая, как капли воды гулко разбиваются о дно таза. — Да... — глухо ответил он, медленно опуская голову и принимая тяжесть этой новой реальности. — Я знаю. Утреннее солнце робко пробивалось сквозь окна, когда они наконец собрались на кухне втроём. Матрас в комнате был перевёрнут сушиться, а Дейзи, похожая на маленькое привидение в необъятной серой футболке Занки, робко переступила порог. Она жалась к косяку, стараясь казаться как можно незаметнее. Занка молча пододвинул стул и поставил перед ней дымящуюся миску со вчерашним, но всё таким же наваристым супом. Джаббер, ободряюще подмигнув девочке, положил рядом щедрый кусок хлеба. — Доедай, — тоном, не терпящим возражений, скомандовал Занка, садясь напротив. — Потом мы собираемся и идём в город на рынок. Купим тебе нормальную одежду и покажемся одному местному лекарю. Надо убедиться, что у тебя нет серьёзных истощений. Дейзи замерла с ложкой в руке. Она медленно подняла на него свои по-стариковски серьёзные, серые глаза. В них всё ещё плескался густой страх, приправленный жгучим стыдом за утреннюю лужу и глубоким, въевшимся под кожу недоверием ко всему миру. — А вы... не врёте? — её голос хрипло дрогнул, выдавая крайнюю степень напряжения. — Я не вру, — Занка встретил её взгляд прямо, не отводя глаз. Его голос звучал твёрдо, как сталь. — Если я говорю «пойдём» — значит, мы встаём и идём. Если говорю «купим» — значит, купим. Привыкай к этому. Девочка сильнее сжала ложку, её костяшки снова побелели. — Но у вас ведь нет денег... — едва слышно прошептала она, опуская взгляд в тарелку. — Вы вчера вечером говорили. Я слышала из комнаты. Тишину кухни разорвал раскатистый, искренний смех Джаббера. — Ну ты даёшь, малявка! Откуда в тебе столько шпионских талантов? — бывший рейдер оперся локтями о деревянный стол, с весёлым прищуром разглядывая смутившуюся Дейзи. Занка лишь устало покачал головой. Он без лишних слов сунул руку во внутренний карман своей куртки и вытащил тяжеленький, туго набитый мешочек. Со звонким стуком он опустил его на столешницу перед девочкой и высыпал несколько блестящих монет. — Видишь это? — Занка указал на деньги. — Этого нам с лихвой хватит на сегодня. А завтра мы заработаем ещё. Деньги — это не твоя забота, Дейзи. Запомни это раз и навсегда. Твоя единственная забота сейчас — поесть и набраться сил. Дейзи долго, почти не моргая, смотрела на россыпь монет, словно видела их впервые в жизни. Затем её напряжённые острые плечи чуть заметно расслабились. Она робко, но уже с куда большей уверенностью кивнула Занке и, зачерпнув первую ложку супа, жадно принялась за еду. Город уже окончательно проснулся. Рынок на окраине гудел, обдавая прохожих запахами топлёного жира, дешёвого табака и прелой листвы. Торговцы лениво раскладывали свой нехитрый товар прямо на выцветших брезентах. Занка шёл впереди, чеканя шаг; его рука привычно и успокаивающе лежала на лямке Айбо. Позади, крепко держась за край пурпурной худи Джаббера, семенила Дейзи. Она глазела по сторонам уже без былого панического испуга — скорее с профессиональным, цепким любопытством человека, привыкшего выживать на улицах. У кривой на один глаз старухи с облезлым жёлтым тентом они подобрали базовые вещи: тёмно-синие штаны из плотной ткани, серую рубашку, тёплую вязаную кофту и, главное, крепкие ботинки по размеру. Джаббер тем временем неугомонно вертелся рядом, перебирая вешалки. — Зан, а давай возьмём ей платье? — вдруг предложил он, выуживая что-то из вороха одежды. — Она не кукла, чтобы её наряжать, — тут же отрезал Занка, отсчитывая монеты. — А мне нравится, — неожиданно звонко подала голос Дейзи, с вызовом глядя снизу вверх на светловолосого. — Платье. Занка замер, посмотрел на её упрямо вздёрнутый подбородок и только тяжело, обречённо выдохнул: — Одно платье. На выход. И куртку нормальную, чтобы не мерзла. Пожалуйста. В итоге с рынка Дейзи уходила, бережно прижимая к груди лёгкое хлопковое платье с выцветшими ромашками. Когда они уже совсем собрались уходить, Джаббер хитрым ужом нырнул в соседнюю палатку барахольщика и через минуту вышел оттуда с плюшевым зайцем — немного плешивым, с одним оторванным ухом и криво пришитой пуговицей вместо правого глаза. — Держи, Маргаритка, — он торжественно вручил игрушку девочке. — Будет охранять тебя от ночных кошмаров. А если он вдруг не справится — смело позовёшь Занку. С таким лицом он страшнее любого подкроватного монстра. Дейзи серьёзно посмотрела на зайца, аккуратно взяла его обеими руками и тихо, но искренне ответила: — Спасибо. Приёмный пункт местного лекаря находился в подвале бывшей пекарни — сыром помещении, насквозь пропахшем въедливым запахом плесени, спирта и йода. Доктором была крепкая женщина лет сорока, с бесконечно усталым лицом и цепкими, профессиональными руками. Занка, зайдя в помещение, первым постучал по дверному косяку, оповещая женщину о своём присутствии. Она подняла свой цепкий взгляд от книги, снимая очки с переносицы. — Кого я вижу, — с долей сарказма сказала она, пробежавшись взглядом по парню. — Только не говори, что вы снова подрались до такой степени, что вам нужна моя помощь. Она прищурила свои глаза, но в этот момент в дверном проёме появился Джаббер, держа Дейзи за руку. — Привет, старуха! — громко поздоровался тот, улыбаясь во все зубы. От такого громкого звука девочка поёжилась, прячась за ногой парня. — Вашу ж мать... — женщина перевела взгляд с Дейзи на Занку, ожидая объяснений. — Осмотришь? — тяжело спросил Занка, потирая переносицу от всей сюрреалистичности ситуации. Она только махнула рукой Джабберу, чтобы он усадил девочку на койку. Пока она надевала перчатки, подходя к ней, Занка стал объяснять ситуацию: — Джаббер спас её вчера из каравана работорговцев, — просто сказал он, чтобы доктор понимала всю ситуацию. Она бегло, но внимательно осмотрела Дейзи, пока парни молча стояли у стены. — Истощение налицо, — сухо констатировала врач, стягивая резиновые перчатки. — Старые переломы на рёбрах срослись криво, но с этим уже ничего не поделаешь. Царапины и ссадины заживут, мазь поможет. А вот это… Она осторожно перевернула руки девочки, показывая тату на их внутренней стороне. — Татуировки на удивление зажили хорошо. На вид около года, не больше. Свести в наших краях не получится, да и девчонка слишком мала для такой процедуры. Думаю, вы и сами всё это знаете. Светловолосый только одобрительно кивнул и перестал опираться о стену. Пока Дейзи одевалась за ширмой, бережно складывая свои новые вещи, Занка подошёл к столу врача вплотную и понизил голос до едва слышного шёпота: — Сегодня утром... она обмочилась во сне. И была в таком диком ужасе, будто ждала, что мы её за это на месте убьём. Это какая-то инфекция почек? Доктор тяжело, с пониманием вздохнула, сняла очки и принялась протирать их краем своего несвежего халата. — Это не инфекция, парень. Это классический энурез на фоне тяжелейшего ПТСР и хронического, непрекращающегося стресса. Пока она была в рабстве, её психика была сжата в тугую пружину, чтобы просто выжить. А этой ночью она впервые за долгое время почувствовала себя в относительной безопасности. Пружина разжалась, тело банально сбросило накопленное напряжение. — И что нам с этим делать? — хмуро спросил Джаббер, подходя ближе и вставая плечом к плечу с Занкой. — Абсолютно ничего. Стирать простыни и запастись колоссальным терпением, — отрезала женщина, водружая очки обратно на нос. — Ни в коем случае не ругать, не стыдить и уж тем более не применять силу. Ей нужны покой и чувство абсолютной защищенности. Как только нервная система стабилизируется и поймёт, что угрозы нет, это пройдёт само собой. — Мы её пальцем не тронули, — глухо, почти с обидой сказал Занка. — Вот и продолжайте в том же духе. Дайте ей нормальную еду, тепло и время. Через месяц-другой оклемается. Занка молча расплатился, выложив на стол несколько монет, и забрал банку заживляющей мази и горсть дешёвых витаминов. На выходе из подвала, щурясь от дневного света, Джаббер присел перед Дейзи на корточки, заглядывая прямо в её настороженные серые глаза. — Слышишь, Маргаритка? Ты у нас крепкая, как старый корень. Всё будет в порядке, — он легко щелкнул её по носу. Девочка ничего не ответила, но только крепче прижала к груди своего одноухого зайца и машинально погладила его по лысой голове. Они неспеша пошли домой. Утренний ветер окончательно стих, и над пыльным городом поднималось низкое, бледное солнце, согревая бетонные руины. Занка уверенно нёс тяжёлую сумку с покупками. Джаббер расслабленно шагал рядом, засунув руки в карманы и фальшиво насвистывая какой-то привязчивый мотивчик. Дейзи шла чуть позади, её шаги были тихими, но она то и дело с нескрываемым удовольствием касалась рукой мягкой ткани своего нового платья, спрятанного под курткой. Они шли молча, но эта тишина больше не была враждебной или напряжённой. Она была просто усталой и... почти спокойной. Когда вдали показался их перекрашенный бордовый домик, Занка замедлил шаг, пропуская Джаббера вперёд, и оглянулся на девочку. Та вскинула голову и подняла на него глаза — всё те же настороженные, колючие, но в них уже не было той пугающей, безысходной пустоты, что плескалась там этим утром. — Пошли, — кивнул ей Занка, слегка смягчив тон. Дейзи кивнула в ответ. Джаббер, не удержавшись, по-дружески хлопнул её по плечу и первым побежал к входной двери, весело крикнув на ходу: — Я чур доедаю суп! А ты, Зан-Зан, сегодня моешь посуду! — Иди ты, Вонгер, — буркнул Занка себе под нос, но на этот раз — совершенно без злости, лишь пряча лёгкую, едва заметную улыбку. Они вошли внутрь, закрывая за собой тяжёлую дверь. Лампочка в прихожей на этот раз зажглась ровно, с первого раза, без своего привычного мигания.