Пепел на гербе

Чон Чонгук проснулся от того, что в комнате было слишком тихо. Он привык к тишине — за долгие годы вдовства она стала его постоянной спутницей, — но сегодня она была другой. Она была наполненной, тёплой, словно воздух после грозы, когда всё затихает. Он открыл глаза и увидел, что лежит в своей кровати. Один. Но в комнате был кто-то ещё. Он повернул голову и замер. В кресле у камина, укутанный в одеяло, спал Тэхён. Он сидел, поджав под себя ноги, голова его была склонена набок, а пепельные волосы рассыпались по спинке кресла. На коленях у него лежала раскрытая книга — Чонгук узнал «Потерянный рай», ту самую книгу, которую читал ему накануне. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щёки, на которых синяки уже начали бледнеть. Чонгук смотрел на него, и его дыхание перехватывало. Вчерашний вечер. Вчерашнее признание. Его собственные слова, произнесённые вслух: «Я люблю тебя». И ответ Тэхёна — тихий, дрожащий, но такой искренний. Он до сих пор не верил, что это произошло. Что он, герцог Чон, человек, который не произносил этих слов даже своей покойной жене (он любил её, но тогда слова казались ему лишними), сказал их мальчику, который был младше его на двадцать два года. «Что я наделал? — подумал он, глядя на спящего Тэхёна. — Я перешёл черту. Я не имел права. Он мог бы быть моим сыном. Что мы будем делать? Что скажут люди?» Но в то же время, глядя на это спокойное, безмятежное лицо, он чувствовал, что ни о чём не жалеет. Впервые за долгие годы его сердце билось спокойно. Рядом с этим мальчиком он переставал быть герцогом, главой рода, политиком. Он был просто мужчиной, который нашёл того, кто согревает его душу. Тэхён пошевелился во сне, и книга соскользнула с его колен, упав на пол с глухим стуком. Он вздрогнул, открыл глаза и сразу же наткнулся взглядом на Чонгука, который приподнялся на локте и смотрел на него. — Ваша Светлость! — Тэхён испуганно вскочил, чуть не запутавшись в одеяле. — Я... я не должен был засыпать... простите... — Тише, — сказал Чонгук, садясь на кровати. Он был без халата, в одной нижней рубашке, и Тэхён, заметив это, покраснел и отвернулся. — Иди сюда. — Я... я не могу... — пробормотал Тэхён, чувствуя, как его щёки заливаются краской. Чонгук вздохнул. Он встал, подошёл к нему, взял его за руку и, не говоря ни слова, притянул к себе. Он обнял его, чувствуя, как тот напряжён, как быстро бьётся его сердце. — Мы не будем спешить, — сказал Чонгук тихо. — Я знаю, что это неправильно. Я знаю, что я старый дурак. Но я не могу изменить того, что чувствую. И я не хочу, чтобы ты боялся меня. — Я не боюсь вас, — прошептал Тэхён, уткнувшись лицом в его грудь. — Я боюсь, что это сон. Что я проснусь и всё исчезнет. Чонгук погладил его по голове. — Это не сон, — сказал он. — Это реальность. И мы справимся с ней вместе. Они стояли так несколько минут, чувствуя тепло друг друга, слыша дыхание, биение сердец. Затем Чонгук отстранился и посмотрел на Тэхёна. — Иди умойся, — сказал он. — И приходи завтракать в малую столовую. Я прикажу подать чай. — Но люди... — начал Тэхён. — Люди будут говорить, что хотят, — отрезал Чонгук. — Я не собираюсь прятать тебя. Ты будешь есть за моим столом. Это мой дом, и я устанавливаю правила. Тэхён хотел возразить, но увидел в его глазах такую непоколебимую решимость, что понял: спорить бесполезно. Он кивнул и, покраснев, поспешно вышел из спальни. Чонгук остался один. Он подошёл к окну, раздвинул шторы и посмотрел на утренний сад. Солнце только начинало подниматься, разгоняя утренний туман. Всё было спокойно. Но он знал, что это спокойствие — иллюзия. Джихва уехал, но он не исчез. Он где-то там, за пределами поместья, плетёт интриги, собирает союзников. И бароны, которые всегда искали повод для недовольства, обязательно воспользуются этой ситуацией. «Я готов к этому, — подумал Чонгук. — Но готов ли он?» Он подумал о Тэхёне, о его хрупкой, нежной душе, и понял, что сделает всё, чтобы защитить его. Даже если для этого придётся разрушить всё, что он строил годами.

***

Малая столовая была меньше парадной, но не менее роскошной. Стены были обиты бордовым шёлком, на стенах висели портреты предков, в центре стоял длинный овальный стол из красного дерева, накрытый белоснежной скатертью. Серебряные приборы, хрустальные бокалы, фарфоровые тарелки с гербом — всё здесь дышало старым богатством и традицией. Когда Чонгук вошёл в столовую, Тэхён уже сидел за столом. Он выглядел напряжённым, словно готов был вскочить при любой опасности. На нём была простая, но чистая одежда — он не носил форму оруженосца, потому что Чонгук приказал освободить его от обязанностей до полного выздоровления. Но всё равно он чувствовал себя не на месте, как чужой в этом роскошном мире. Чонгук сел во главе стола, жестом указав Тэхёну на место справа от себя. Тэхён послушно пересел, хотя ему было явно неловко. — Ты должен привыкать, — сказал Чонгук, заметив его неуверенность. — Ты больше не слуга. Ты... — он замолчал, подбирая слова. — Ты гость в этом доме. И, возможно, со временем, нечто большее. Тэхён поднял на него глаза, и в них мелькнула робкая надежда. Он ничего не сказал, но его взгляд был красноречивее слов. В этот момент в столовую вошёл мистер Ян с подносом. Он поставил на стол чайник с чаем, корзинку с круассанами, масло, джем и тарелку с яйцами. Его лицо было бесстрастным, как у статуи, но Чонгук заметил, как он мельком взглянул на Тэхёна, сидящего за господским столом, и как его брови едва заметно дёрнулись. — Благодарю, Ян, — сказал Чонгук. — Это всё. — Ваша Светлость, — дворецкий замялся, но затем всё же произнёс: — К вам посетитель. Лорд Ким из соседнего поместья. Он просит аудиенции. Чонгук нахмурился. Лорд Ким был одним из самых влиятельных баронов в округе. Он был другом покойного отца Чонгука, но в последние годы его отношения с герцогом стали напряжёнными — он считал, что герцог слишком суров к арендаторам. — Примите его в библиотеке через час, — сказал Чонгук. — Я встречусь с ним. Дворецкий поклонился и вышел. Тэхён смотрел на Чонгука встревоженно. — Лорд Ким... он ведь друг вашего сына? — спросил он. — Он был другом моего отца, — поправил Чонгук. — С Джихвой у него хорошие отношения. Он всегда поддерживал его, потому что видел в нём наследника. — Вы думаете, он пришёл из-за меня? — тихо спросил Тэхён. — Я думаю, он пришёл, чтобы узнать о ситуации, — сказал Чонгук, беря чашку с чаем. — Не волнуйся. Я не позволю ему оскорбить тебя. Тэхён кивнул, но он чувствовал, как в груди разрастается тревога. В этом доме стены были толстыми, но сплетни и интриги просачивались сквозь них так же легко, как холодный ветер через щели.

***

Чонгук встретил лорда Кима в библиотеке. Это был пожилой мужчина с острыми чертами лица, седой бородкой и цепкими, колючими глазами. Он был одет в строгий чёрный сюртук, и в его манерах чувствовалась та особая чопорность, которая свойственна старым аристократам. — Ваша Светлость, — сказал он, слегка наклонив голову, но не кланяясь. — Благодарю, что нашли время. — Лорд Ким, — Чонгук указал ему на кресло. — Чем обязан вашему визиту? Лорд Ким сел, но не расслабился, а сидел прямо, словно на иголках. — Я слышал тревожные новости, — начал он, пристально глядя на герцога. — Говорят, между вами и вашим сыном произошёл разрыв. Говорят, вы выгнали его из дома. И всё из-за... оруженосца. Чонгук не дрогнул. Он спокойно посмотрел на лорда Кима и ответил: — Джихва покинул дом по своей воле. Я не выгонял его. Он уехал, потому что не смог смириться с тем, что я встал на защиту человека, которого он избивал. — Избивал? — лорд Ким приподнял бровь. — Вы утверждаете, что ваш сын, наследник древнего рода, избивал оруженосца? — Я не утверждаю, — сказал Чонгук. — Я знаю это. Я видел это своими глазами. Три сломанных ребра, десятки синяков, следы от хлыста. Если это для вас норма, то я не знаю, что сказать. Лорд Ким поморщился. Он явно не ожидал, что герцог будет настолько откровенен. — Я не защищаю насилие, — сказал он. — Но вы должны понимать, что ваше поведение вызывает вопросы. Люди говорят, что вы приблизили этого мальчика... слишком близко. — Что значит «слишком близко»? — ледяным тоном спросил Чонгук. — Вы должны понимать, — лорд Ким наклонился вперёд. — Он омега. Вы — альфа. Ваша жена давно умерла. Между вами огромная разница в возрасте. Это вызывает... сплетни. — Мне плевать на сплетни, — отрезал Чонгук. — Этот мальчик спас мне жизнь. Он заслужил моё уважение и защиту. И я не позволю никому, включая вас, бросать тень на его репутацию. Лорд Ким нахмурился. Он явно хотел сказать что-то ещё, но передумал. Он встал. — Я надеюсь, вы знаете, что делаете, Ваша Светлость, — сказал он холодно. — Но я должен вас предупредить: бароны недовольны. Ваше увлечение этим мальчиком может стоить вам поддержки. — Пусть уходят, — сказал Чонгук. — Мне не нужна поддержка тех, кто готов прощать жестокость ради титулов. Лорд Ким поклонился, но в его поклоне не было ни капли уважения. — Прощайте, Ваша Светлость. Он вышел, и Чонгук остался один в библиотеке. Он стоял у окна, глядя на то, как карета лорда Кима отъезжает от крыльца, и думал о том, что это только начало. Лорд Ким был всего лишь первым. За ним придут другие. И каждый будет требовать, чтобы он отказался от Тэхёна. «Я не откажусь, — подумал он. — Никогда». Он не заметил, как в библиотеку тихо вошёл Тэхён. — Ваша Светлость? — голос его был тихим и испуганным. — Я слышал... он говорил о нас. Он угрожал вам. Чонгук обернулся. Тэхён стоял на пороге, бледный, с красными от волнения глазами. Он сжимал край рубашки, словно пытался найти опору. — Иди сюда, — сказал Чонгук. Тэхён подошёл. Чонгук обнял его, прижимая к себе. — Не обращай внимания на его слова, — сказал он. — Он старый дурак, который думает, что может указывать мне, как жить. — Но он прав, — прошептал Тэхён. — Я приношу вам одни проблемы. Ваша репутация, ваша власть, ваше наследство — всё это рушится из-за меня. Чонгук отстранился и взял его лицо в свои ладони. — Слушай меня, — сказал он твёрдо. — Репутация — это бумага. Власть — это иллюзия. Наследство — это просто деньги. А ты — живой человек. Ты — самый важный человек в моей жизни. И я не позволю никому отнять тебя у меня. Ясно? Тэхён смотрел на него, и в его глазах текли слёзы. Он кивнул, не в силах произнести ни слова. Чонгук поцеловал его в лоб, чувствуя, как бьётся его сердце. — Мы справимся, — сказал он. — Я обещаю.

***

Прошло несколько дней. Сплетни не утихали, но Чонгук старался не обращать на них внимания. Он проводил много времени с Тэхёном — они гуляли по саду, когда позволяла погода, читали в библиотеке, говорили часами о самых разных вещах. Тэхён открывался ему с каждым днём всё больше, становясь менее робким. В нём просыпалась живость, чувство юмора, и Чонгук с удивлением замечал, что этот мальчик не просто красив — он умён, остроумен и добр до глубины души. Чонгук чувствовал, как его привязанность перерастает в нечто большее. Он уже не мог представить свою жизнь без Тэхёна. Он просыпался с мыслью о нём, засыпал с ней же. Но однажды утром, когда он сидел в своём кабинете за бумагами, в дверь постучали. Вошёл мистер Ян с конвертом на серебряном подносе. — Ваша Светлость, — сказал он. — Письмо из Лондона. С пометкой «Лично». Чонгук взял конверт. Печать была с гербом его поверенного в Лондоне. Он вскрыл конверт и начал читать. С каждым словом его лицо всё больше мрачнело. Письмо было коротким, но содержание его было тревожным: «Ваша Светлость, — писал поверенный. — Мне стало известно, что ваш сын, лорд Джихва Чон, обратился в Королевский суд с иском о вашей недееспособности. Он утверждает, что вы находитесь под влиянием постороннего лица и не способны управлять своим имуществом. Судья уже назначил предварительное слушание через три недели. Я настоятельно рекомендую вам прибыть в Лондон для дачи показаний». Чонгук медленно положил письмо на стол. Его глаза горели холодным гневом. «Недееспособность, — подумал он. — Он хочет объявить меня безумным. Он хочет отобрать у меня всё, чтобы затем уничтожить Тэхёна». Он сжал письмо в кулаке, смяв его, затем, после паузы, разгладил и прочитал ещё раз. — Ваша Светлость? — мистер Ян всё ещё стоял у двери. — Что-то не так? — Нет, Ян, — сказал Чонгук, но голос его звучал глухо. — Всё в порядке. Можешь идти. Дворецкий поклонился и удалился, но Чонгук видел, что он не поверил. Он остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на сад, где вдалеке он видел фигурку Тэхёна — тот гулял по дорожке, собирал опавшие листья. Он был таким беззащитным, таким юным, и он не знал, что над ними нависла новая угроза. «Я не позволю ему победить, — сказал себе Чонгук. — Я пойду в Лондон. Я буду бороться. Но... я должен сказать Тэхёну правду». Он вышел из кабинета и направился в сад.

***

Осенний сад был прекрасен, несмотря на увядание. Золотые и багровые листья покрывали дорожки, воздух был прохладным и чистым, пахло влажной землёй и увядающими розами. Тэхён стоял у старого фонтана, который давно не работал, и смотрел на статую амура, покрытую мхом. — Тэхён, — позвал Чонгук, подходя к нему. Тэхён обернулся и улыбнулся — светло, открыто, и эта улыбка пронзила сердце Чонгука острой болью. — Ваша Светлость, — сказал он. — Вы пришли. Я как раз смотрел на эту статую. Она такая старая, но всё ещё красивая. Как вы думаете, она знает, сколько лет она стоит здесь? Чонгук подошёл к нему и положил руку ему на плечо. — Я должен тебе кое-что сказать, — сказал он. Тэхён увидел его серьёзное лицо и улыбка исчезла с его губ. — Что случилось? — спросил он. — Джихва подал в суд, — сказал Чонгук. — Он хочет объявить меня недееспособным. Он утверждает, что я сошёл с ума из-за... из-за тебя. Тэхён побледнел. Он отшатнулся, как от удара. — Это... это из-за меня, — прошептал он. — Я разрушаю вашу жизнь. — Нет, — твёрдо сказал Чонгук. — Это Джихва разрушает мою жизнь. Это его выбор — уничтожить отца ради власти. — Но что нам делать? — Тэхён схватил его за руку. Его пальцы дрожали. — Я поеду в Лондон, — сказал Чонгук. — Я буду бороться. У меня есть влиятельные друзья в суде. Я докажу, что я в своём уме. — Я поеду с вами, — сказал Тэхён. — Нет, — отрезал Чонгук. — Там будет Джихва. Если он увидит тебя, он может попытаться навредить тебе. Ты останешься здесь, в поместье. Я оставлю тебе надёжных людей. — Но я боюсь, — сказал Тэхён, и в голосе его послышались слёзы. — Боюсь, что вы не вернётесь. Боюсь, что он победит. Чонгук обнял его, чувствуя, как Тэхён прижимается к нему, как дрожит его тело. — Я вернусь, — сказал он. — Я обещаю. Я не оставлю тебя. Ты — моя жизнь. Я докажу это, чего бы мне это ни стоило. Он поцеловал его в макушку, вдыхая запах его волос. — Я вернусь, — повторил он. — Жди меня.

***

Отъезд Чонгука был назначен на следующее утро. Вся ночь прошла в тревоге и сборах. Чонгук отдал распоряжения мистеру Яну и нескольким верным слугам, которые должны были охранять Тэхёна в его отсутствие. Он написал письма своим друзьям в Лондоне, прося их о поддержке. Тэхён всю ночь не спал. Он сидел в кресле в спальне Чонгука, глядя на то, как герцог укладывает вещи в дорожный саквояж, как он проверяет бумаги, как он выглядит усталым и постаревшим на несколько лет. — Ваша Светлость, — тихо сказал он. Чонгук обернулся. — Я хочу, чтобы вы знали, — сказал Тэхён, и его голос дрожал. — Что бы ни случилось... я всегда буду любить вас. Даже если вы не сможете вернуться. Даже если Джихва победит. Вы — лучшее, что было в моей жизни. Чонгук подошёл к нему, опустился на колени перед креслом и взял его руки в свои. — Я не позволю ему победить, — сказал он. — Но если что-то пойдёт не так... знай, что моя любовь к тебе — это единственное, что имеет значение. И я буду бороться за неё до конца. Он поцеловал его. Поцелуй был долгим, нежным, полным отчаяния и надежды одновременно. На рассвете карета герцога отъехала от крыльца. Тэхён стоял у окна, глядя, как она исчезает за поворотом аллеи, и чувствовал, как его сердце разрывается на части. «Вернись, — мысленно просил он. — Пожалуйста, вернись». Но в ответ слышал только шум ветра и хлопанье дверей.

***

Путь до Лондона занял два дня. Дорога была утомительной — осенние дожди размыли тракты, карета вязла в грязи, и Чонгук, привыкший к комфорту, чувствовал себя вымотанным. Но он не жаловался. Он думал о Тэхёне, о его испуганных глазах, о том, как он стоял у окна, провожая его взглядом. Он думал о том, что должен выиграть этот суд. Должен. В Лондоне его встретил поверенный, мистер Сон, молодой, энергичный человек с острым умом и цепким взглядом. — Ваша Светлость, — сказал он, пожимая руку герцогу. — Я изучил дело. У вашего сына есть серьёзные доводы. Он утверждает, что вы на протяжении последнего года тратите большие суммы на... скажем так, на личные нужды, которые не соответствуют вашему положению. Он приложил счета на покупку дорогих вещей для некоего оруженосца. Чонгук нахмурился. — Я никогда не покупал ему ничего дорогого, — сказал он. — Только одежда и лекарства. Всё в пределах разумного. — Ваш сын утверждает иначе, — ответил поверенный. — Он говорит, что вы потратили почти тысячу фунтов на украшения и дорогую одежду. Конечно, это ложь, но он нашёл свидетелей среди слуг, которые готовы дать показания. Чонгук сжал кулаки. — Мои слуги лгут, — сказал он. — Я знаю своих людей. — Я знаю, — сказал мистер Сон. — Но нам нужно опровергнуть эти обвинения. И для этого нам нужно, чтобы вы выступили перед судом. Ваш сын будет давать показания. Вы должны выглядеть спокойным, рациональным, вменяемым. Любое проявление эмоций будет использовано против вас. Чонгук кивнул. — Я сделаю это, — сказал он. — Я выиграю этот суд. Но в глубине души он знал, что Джихва не остановится. Он продолжит бороться, пока не получит своё. И единственный способ остановить его — это уничтожить его амбиции раз и навсегда. «Я должен быть готов к самому худшему», — подумал он.

***

В это же самое время в маленьком особняке на окраине Лондона, который Джихва снял после своего изгнания, собралась небольшая компания. Это были его друзья — молодые аристократы, недовольные старыми порядками, а также несколько влиятельных баронов, которых Чонгук обидел своими налоговыми реформами. — Он приехал в Лондон, — сказал Джихва, разливая вино по бокалам. — Готовится к суду. Думает, что победит. — У него есть влиятельные друзья, — заметил лорд Ким, который тоже присутствовал на встрече. — Суд может встать на его сторону. — Я знаю, — усмехнулся Джихва. — Поэтому мы не будем полагаться только на суд. У меня есть другой план. Он наклонился вперёд и понизил голос. — Мальчишка, Тэхён, всё ещё в поместье. У моего отца есть слабость, и она там. Если мы заберём её, он сдастся. Он сделает всё, что мы захотим, лишь бы вернуть его. — Вы предлагаете похитить человека? — спросил один из друзей с сомнением. — Я предлагаю вернуть то, что принадлежит моему роду, — ответил Джихва. — Моё наследство. Моё имя. Всё, что украл у меня этот омежья тварь. Он поднял бокал. — За победу. Остальные подняли бокалы, и в тёмной комнате раздался звон хрусталя. Джихва улыбнулся. Эта улыбка была холодной и пустой, как и его сердце.

***

Прошла неделя. Тэхён сидел в библиотеке, читая книгу — ту самую, которую начал читать с Чонгуком. Но он не мог сосредоточиться. Его мысли были далеко, в Лондоне. Он думал о том, как там Чонгук. Выиграл ли он суд? Смог ли он опровергнуть обвинения Джихвы? Что, если он проиграет? Что, если его объявят недееспособным, и Джихва вернётся как хозяин поместья? Тэхён вздрогнул при этой мысли. Он знал, что Джихва сделает с ним, если получит власть. Он убьёт его. Или, что хуже, будет мучить годами. Он встал и подошёл к окну. За окнами уже смеркалось, сад погружался в сумерки. В этот момент он услышал, как хлопнула входная дверь. Голоса. Мужские. Незнакомые. Его сердце ухнуло куда-то в пятки. «Джихва, — подумал он. — Он вернулся. Или он прислал своих людей». Он попытался спрятаться за шкафом, но дверь в библиотеку распахнулась. На пороге стояли двое мужчин в тёмных пальто — наёмники. — Ким Тэхён? — спросил один из них. — Нас просили передать вам привет от лорда Джихва. Тэхён сделал шаг назад, ударившись спиной о книжный шкаф. — Отойдите, — сказал он, но голос его дрожал. — Я не пойду с вами. — Нам приказано доставить вас живым, — сказал наёмник, делая шаг вперёд. — И мы вас доставим. Сопротивляться бесполезно. Тэхён схватил первую попавшуюся книгу и запустил в одного из них, но тот легко увернулся. В следующее мгновение он почувствовал, как его схватили за руки, и чья-то грубая ладонь зажала ему рот. — Тихо, — прошептал наёмник. — И будет больно только в начале. Тэхён отчаянно пытался вырваться, но он был слабее. Его потащили к выходу, и через заднюю дверь вывели во двор, где ждала тёмная карета. Его затолкнули внутрь, и он потерял сознание от удара по голове.

***

В Лондоне Чонгук только что завершил слушание. Он выглядел уставшим, но спокойным. Суд принял его доводы, и заседание было перенесено на две недели для дополнительного расследования — достаточно времени, чтобы собрать доказательства в свою пользу. Он уже думал о возвращении в поместье, когда в его гостиничный номер постучали. На пороге стоял посыльный, запыхавшийся, в мокром от дождя плаще. — Ваша Светлость, — сказал он, низко кланяясь. — Срочное сообщение из Эшфорт-Холла. Чонгук взял конверт. Его руки дрожали, когда он вскрыл его. Внутри было короткое письмо, написанное рукой мистера Яна: «Ваша Светлость. Произошло несчастье. Господина Тэхёна похитили. Его увезли неизвестные люди. Мы не смогли их остановить. Мы немедленно оповестили полицию, но они пока не нашли следов. Приезжайте немедленно». Чонгук уронил письмо. Его глаза потемнели, лицо побелело. — Карету, — приказал он хриплым голосом. — Немедленно. Я еду в Эшфорт. Он знал, кто это сделал. Он знал, что только один человек мог приказать похитить Тэхёна. Джихва. «Если ты тронул его, — подумал Чонгук, чувствуя, как внутри него закипает холодная, смертельная ярость, — я убью тебя. Собственными руками». Он схватил пальто и выбежал из номера, оставляя за собой скомканное письмо на полу. Буря начиналась.