Несколько людей, которых я знал.

Уже какое-то время Феофан бредёт к свету из объятий медикаментозного сна. Он чувствует прикосновения, слышит голоса, но ни за что из этого не способен ухватиться достаточно крепко. Зудящая боль постепенно нарастает в разных частях истощенного тела. Феофан никогда не был в пустынях Сумеру, но там должно быть почти так же сухо, как у него во рту. – Воды... – Он не узнает собственный голос, ставший похожим на шелест бумаги. – М-м? – Рядом слышатся шаги. – Прошу извинить, но вам нельзя пить сейчас. Незнакомый голос, женский и спокойный. Феофан слегка приоткрывает глаза, смотрит на мир будто через легкую пелену. Он сразу понимает, что очутился в каком-то новом месте, это точно не тот затхлый подвал, где он успел мысленно распрощаться с жизнью. В этой комнате есть окно, через занавески пробиваются лучи бледного солнца, ещё одна койка заправлена и пустует, на стене висит невзрачная картина с цветами в вазе. Кажется, сейчас утро. Возле него стоит незнакомка. На ней какая-то форменная одежда, так что женщина похожа на медицинского работника. – Вот, это все, что я могу сделать для вас, – Феофан чувствует прикосновение чего-то влажного к губам, и жадно тянется на встречу, но счастье длится лишь несколько мгновений. Промокнув сухие губы намоченной марлей, женщина убирает её, предусмотрительно придерживая пациента за лоб, чтобы тот не двигался. – Питьё может вызвать тошноту, если вас вырвет – швы могут разойтись. Опасный огонек надежды зажигается где-то в глубине души Феофана. «Это все был какой-то сон». Кошмар, галлюцинации паникующего мозга. Что бы вчера не случилось в подворотнях, но кто-то, наверное, нашел его раненого и отнес в больницу. В нормальную больницу... – Руки бы тебе отрезать, – слышится приглушённый голос из-за стенки. – Шучу. По крайней мере, пока не найдется кто-то тупой, но с ловкими пальцами. – Извините, господин, больше не повторится... У Феофана кружится голова. Вот этот первый голос – ему знаком. Силясь вежливо улыбнуться, он спрашивает, вероятно, медсестру. – Пожалуйста, скажите, где я? – Вы... В Исследовательском Центре Экспериментальной Медицины Снежнограда. Хоть он и сам задал вопрос, ответ слушает вполуха, все внимание Феофана сосредоточено на звуках в соседней комнате. – Так. Сразу после инъекции начинается подкожное кровоизлияние. Или это все ещё твои кривые руки! Нет… Феофан будто в трансе упирает взгляд в стенку, из-за которой слышится голос. Стук каблуков, женщина отходит от его койки, направляясь к выходу из палаты. – Постарайтесь отдохнуть. Доктор скоро навестит вас. Дверь закрывается, и Феофан слышит, как поворачивается ключ. Он здесь заперт. Огонь надежды гаснет, не успев разгореться пламенем. Какое-то время тишину нарушает лишь звук собственного сердца и щебет птиц за окном. – Смерть наступила в течение, – слышен громкий, протяжный зевок, – трёх минут. Образец... Пациентка так и не пришла в сознание. Так... Подготовьте тело к вскрытию, подробный экземпляр с результатами составите в процессе и оставите мне, удобоваримый экземпляр подготовите потом и подкрепите к медкарте. Напишите письмо родственникам, сообщите, что нам очень жаль, но случай оказался безнадёжным. Феофан не помнит, как засыпает. Может быть, он просто теряет сознание.

***

В следующий раз он открывает глаза от резкой боли в руке. Уже знакомая медсестра держит Феофана за локоть, поворачивая поврежденную руку – впрочем, выбрать целую не представлялось возможным. В вену вставлен катетер, из которого тянется трубка. Медсестра поднимает взгляд на его лицо. – Проснулись? Как вы себя чувствуете? Феофан смотрит на нее несколько мгновений и медленно моргает. Что за идиотский вопрос, будто она не в курсе, что здесь у них происходит. Она точно должна знать о тайных делах Доктора. Все здесь должны знать. Губы Феофана складываются в холодную вежливую улыбку. – Сносно. Как живой мертвец. Её плечи слегка дергаются вверх. Медсестра немного хмурится своим мыслям, но вскоре возвращает ему вежливую улыбку в ответ. – Пить по-прежнему нельзя, пока доктор не даст разрешения. Но все необходимое уже поступает в ваш организм через капельницу. Ваши губы уже смочила раньше, пока вы спали. Феофан пытается ухватить её за руку, удержать контакт, но та легко выскальзывает из его пальцев. – Благодарю, вы очень добры ко мне. Скажите, а Доктор еще не заходил? – Не смотря на увиливания, медсестра кажется ему чуть более эмоционально открытой, чем все, кого он встречал за последние существующие в его памяти сутки. Она может быть полезна, если его игра на выживание еще не закончилась, поэтому Феофан старается быть примерным пациентом. – Пока нет. Утро выдалось насыщенным, поэтому у него очень много дел. Но не переживайте, мы о вас не забыли. – Очень самоотверженно. Спасибо, я постараюсь не пропустить его визит. Плохо помню произошедшее, но, кажется, Доктор спас мне жизнь, а я не успел поблагодарить его за это. Медсестра отводит взгляд в сторону, будто совестливо. Кивает, притормозив в дверях. – Конечно. Отдыхайте. Дверь закрывается, вновь на замок, и Феофан остается наедине с собственными мыслями. Пение птиц за окном уже успело смениться оживлёнными звуками города. Молодой человек тихо цокает языком. Почему-то он всё ещё жив. Причины не ясны, но здесь было над чем поразмыслить. Если удастся сопоставить все нюансы, то картинка может сложиться достаточно близкой к реальности, чтобы на нее опираться. Лучше бы его мозгу всосать все питательные вещества из капельницы и разогнаться как можно скорее. Чтобы вновь не уснуть Феофан пытается хоть немного, но подтянуться на койке повыше, стиснув зубы от боли, сопровождающей каждое движение. Время не стоит на месте. Когда дверь открывается вновь, Феофан с готовностью встречает взглядом Доктора. Он надеялся прям столкнуться с ним взглядом для пущего эффекта, но алые глаза скрыты – на лице Доктора больше нет медицинской маски, теперь верхнюю часть лица закрывает маска совсем иного толка. Массивная, по-своему изящная, с длинным острым клювом. Феофан не скрывает торжествующей ухмылки. Надежда на выживание впервые за прошедшие сутки перестает казаться слишком эфемерной. – Доктор. Столь неожиданная встреча. – Феофан. Уверен, медсестра должна была сообщить, что я вас навещу. – Когда мы виделись в последний раз, я не думал, что увижу кого-либо когда-либо вновь. Отсюда и неожиданность. Доктор слегка склоняет голову, из-за маски и растрёпанных волос он становится похож на помятую птицу. По комнате разливается сильный прогорклый запах кофе из кружки в его руках. – Умение удивляться – признак живого ума. Доктор подходит ближе, кладет планшетку с бумагами и ставит кружку на прикроватную тумбу между двух кушеток. Феофан неотрывно следит за каждым его движением. – Итак, как ваше самочувствие? – Я уже говорил медсестре – чувствую себя, как живой мертвец. Но ей, вероятно, не хватило контекста оценить эту шутку. – Ха. Вижу, вы очень зациклились на смертельном исходе. Ещё успеете отдать душу вашим любимым Архонтам. – Архонты могут и подождать. Всё-таки не их усилиям я обязан за спасение жизни, не им и распоряжаться ею. – Феофан пожимает плечами, глядя как Доктор слушает его лестные сравнения как что-то само собой разумеющееся. – Ваше сознание снова ясное и словоохотливое. Поразительные способности к восстановлению. Но мне бы ждать не хотелось, давайте, – Доктор протяжно зевает, клацнув зубами, – давайте не будем затягивать с осмотром. – Конечно. Помогите мне с одеялом, пожалуйста. Доктор вздыхает, но помогает Феофану сдвинуть одеяло в сторону и самостоятельно разбирается с боковыми завязками на больничной сорочке. Вынув из кармана халата бутылёк он выливает в ладонь какую-то жидкость, и запах спирта начинает конкурировать с кофейным. Обработав руки, Доктор снимает повязку с пациента. Впервые Феофану удается увидеть, что стало с его животом – длинный шов, несколько торчащих узелков, не слишком аккуратные темные следы какого-то средства и запëкшаяся кровь. Вовсе не так ужасно, как рисовало его воображение, но Феофан все равно морщится. Доктор внимательно рассматривает рану, прощупывает кожу вокруг пальцами и удовлетворëнно хмыкает. – Ткани не гноятся, кровотечений нет, шов, конечно, мог бы быть аккуратнее... Мария, зайдите, пожалуйста! – В дверях оказывается все та же знакомая медсестра. – Мне понадобится ваша помощь. Принесите всё необходимое для накладывания повязки и наложите её, собственно. Медсестра кивает и уходит. – Я не успел поблагодарить вас. – Время ещё есть, – Доктор оглядывается за спину и присаживается на свободную койку, беря в руки бумаги и перо. – Я благодарю вас. За ваше тщеславие, – Феофан улыбается самой невинной улыбкой, на какую способен. – Оу? Мария, Феофан запомнил ее имя, заходит в палату, вкатывая небольшой металлический столик на колёсиках. Пациент и Доктор, не сговариваясь, прерывают обсуждение. Ножницы режут бинты и тишину, медсестра аккуратно обрабатывает шов. Доктор снова зевает и начинает непринужденно вести обычный опрос. На большинство вопросов о температуре и проведённых манипуляциях Мария отвечает самостоятельно, а вскоре она заканчивает и с повязкой. – Нужно что-нибудь еще? – Нет, позже передам вам распоряжения по пациенту. – Хорошо. Если что, вас ожидают еще во второй и девятой палатах... – Там же ничего интересного не происходило, отправьте дежурного. – Доктор машет рукой, будто прогоняет надоедливую муху. – Я ещё не закончил опрос здесь, так что... Вы, может, ещё не знаете, но Феофан Сергеевич очень разговорчивый. Зайдите через час, вдруг мы заболтаемся. До этого времени не беспокоить. – Как скажете, Доктор. – Мария коротко кивает и закрывает за собой дверь. Доктор ещё что-то пишет, откладывает перо и возвращает в руку кружку. Феофан оглаживает на себе одеяло рукой с загипсованными пальцами, как будто поправляя костюм. – Итак, на чем мы остановились? – На вашей благодарности моему тщеславию. – Доктор опирается свободной рукой на кушетку и рассаживается более вальяжно. – Да, верно. Если бы не ваше тщеславие, вы бы, наверное, развели руками. "Что поделать, пациент тяжело ранен, уже поздняя ночь, сотрудники разошлись по домам. Он умер, а я не мог ничем помочь". Так бы вы могли сказать, если вдруг захотели бы озвучить удобоваримое оправдание. Но вы тщеславны и весьма талантливы, взялись провести операцию в одиночку, не так ли? Преуспели, насколько я могу судить. Благодарю вас за это. – Феофан повернул голову, чтобы внимательно следить за Доктором. Он бы хотел видеть выражение лица целиком, но приходилось довольствоваться только позабавленной ухмылкой. – Вот как. Пожалуйста. Это был мой долг. – Врачебный? – Научный. Я был обязан проверить свои лимиты, раз уж подвернулся такой случай. В обычной ситуации, это не такая уж сложная операция, даже обыденная. Но нестандартные ограничения не дают заскучать и позволяют взглянуть на обыденное под новым углом. – Что планируете теперь? – Оценю итоги своего внепланового эксперимента понаблюдав за вашим состоянием. Полагаю, вскоре оно нормализуется, и я смогу продолжить работу так, как изначально планировалось. – Доктор снова громко зевнул. – Могу задать личный вопрос? – Попробуйте. Феофан прищурился, изображая задумчивость. – Вам нравится слушать, как я упрашиваю не убивать меня, поэтому напоминаете, что в итоге все равно убьете? – Это действительно довольно увлекательно – у вас нетипичная реакция на роль подопытного, хотя, на мой вкус, вы слишком драматизируете. Как я и говорил, скорее всего, в результате эксперимента вы умрёте, не более того. – Доктор приложился к чашке, придерживая "клюв" маски, и, сделав несколько глотков, поморщился. – Моя очередь задать личный вопрос. Вы говорите так, будто я планирую подстроить лично вашу смерть. Тем самым вы хотите придать себе значимости в моих глазах или в своих? – Хм-м... В своих, конечно. – Настала очередь Феофана ухмыльнуться. – Все мы должны оставаться главными героями собственных жизней, даже если та прервется в одночасье. Если я действительно умру во время вашего эксперимента, мне будет приятно думать, что это моими личными усилиями или ошибками я пришел к этому финалу. Это будет гораздо легче вынести, чем в последние мгновения винить бандитов или незнакомцев вроде вас, Доктор. – Несколько непоследовательно. Ночью вы тратили свои последние слова как раз на обвинения всех вокруг. – Действительно, даже немного стыдно. Это был очень тяжёлый день, я правда тогда очень устал и мысли совсем спутались. Вы меня подловили. Раз у меня есть второй шанс, я планирую им воспользоваться и взглянуть на ситуацию под другим углом. Потому я и говорю сегодня, что хочу убедить себя, а не вас. Разве жизнеутверждающий самообман способен повысить мою ценность в глазах кого-то из верхушки Фатуи? Феофан бросает это как бы невзначай и смотрит немного поодаль, наблюдая за реакцией периферийным зрением. Рот Доктора приоткрывается, будто он хочет что-то сказать, но в итоге губы просто застывают в широкой улыбке. Он складывает ногу на ногу и подпирает голову рукой. Феофан, выдержав паузу продолжает. – Мне всё же удалось отдохнуть и поразмыслить на свежую голову. Моё предложение связать вас с людьми из Заполярного Дворца, должно быть, позабавило вас. Хотя бы самую малость. Кому угодно это показалось бы ценным предложением, кроме тех, кто уже и так всё это имеет. Всё остальное лишь подкрепляет эту версию. Я слышал, что Фатуи уже перестали быть просто армией Её Величества Царицы, по слухам, теперь они продолжение её воли и широких интересов. Не удивительно, если её внимания заслужат таланты из разных сфер деятельности и даже из разных стран. – Прошу, продолжайте, мне очень нравится слушать, как вы жонглируете лояльностью и собственными принципами. Ранее вы отзывались об Архонтах не столь лестно. Царица тоже к ним относится. – Доктор укладывается прямо на застеленную койку, от чего Феофану приходится повернуть голову, чтобы продолжать следить за собеседником. – Ну, зачем так грубо? Я же не начал внезапно клясться архонтам в верности и любви. Смею предположить, и вы не образец последователя-идеалиста. – Почему же? – Доктор снова зевает неудержимо, стягивает маску с лица и небрежно кидает её на прикроватную тумбу. Феофан замечает внушительные темные круги, залёгшие под красными глазами. – Потому, что вы всё ещё безмерно тщеславны, Доктор. Вы же не отчитываетесь Царице в том, сколько неудачливых граждан Снежной вы прикупили ради своих экспериментов? И сколько пациентов этого "исследовательского центра" в самом деле могли бы быть спасены, если бы вы были образцом последователя-идеалиста? – Как было бы забавно, если бы вы оказались изначально правы в своем обиженном монологе и категорически не правы в текущих рассуждениях. Если бы я действительно отчитывался о подобном, предоставляя подробный список имён, а Царица кивала благосклонно... Ха-ха, ваше имя точно пришлось бы внести в этот список. – Это была бы действительно одна из тех моих роковых ошибок, что привели бы меня к смерти от вашего препарата. – Даже если вы правы в своих смелых обвинениях, разве не глупо высказывать их мне в лицо? Теперь у меня и правда есть повод желать вашей смерти, Феофан. – А мне кажется, что мои шансы выжить сильно повысились. Ведь я наконец знаю, чем могу быть вам полезен. – И чем же? – Доктор подложил руку под щёку, глядя на пациента с веселой улыбкой на уставшем лице. – Найду людей, которые смогут поставлять вам действительно хороший кофе из Сумеру по выгодной цене и в достаточных количествах. У Еë Величества не возникнет никаких вопросов к вашим расходам, а вам не придется давиться этой дрянью. Тишина провисела в воздухе лишь несколько мгновений, прежде чем оба рассмеялись на своих койках. Феофан тут же пожалел об этом и попытался схватиться перебинтованными руками за живот, отчего Доктору, кажется, стало еще смешнее. Отсмеявшись, он перекатился на спину, вперив взгляд уставших алых глаз в потолок. – А вы умеете подобрать момент, Феофан. – Чего только не сделаешь, чтобы спасти свою шкуру. Такова уж человеческая природа. – Ох, бесконечная тема для дискуссии, мне понадобится вернуться в форму для продолжения этого разговора. – Всё в ваших руках, Доктор. Вряд ли я сбегу через окно. – И то правда, на нём решетки. Что ж, наш час пока не прошёл, воспользуюсь этой возможностью. Отдыхайте, Феофан, от этого напрямую зависит ваше выздоровление и всё такое. – Его голос звучал все менее внятно. Всё-таки он тоже был просто человеком, пусть и весьма неординарным. – Конечно, Доктор. Я позову вас, когда медсестра вернется. Доктор перекатился на бок, повернувшись к Феофану спиной и через пару минут послышалось его размеренное сопение. Феофан перебирал в голове варианты, как и какими подручными средствами он мог бы сейчас убить Доктора. В общем-то, никакими, подручные средства нужно держать в руках, с чем сейчас были некоторые сложности. Доктор наверняка это учёл, и потому так беззаботно уснул, ничего не опасаясь. Феофан ухмыльнулся, переведя взгляд с взъерошенной макушки Доктора на остроносую маску. Чутьё подсказывало, что он был в шаге от сделки всей жизни.