Пограничье

Чем глубже небольшой отряд уходил в лес, тем сильнее становилось беспокойство Нимриэль. Сначала она пыталась объяснить его усталостью, затем — раздражением из-за решения короля. Однако вскоре стало ясно, что дело вовсе не в этом. Что-то действительно было не так. Следы на снегу попадались слишком редко, но при этом выглядели настолько отчётливо, будто их намеренно оставили на виду. Отряд двигался медленно и осторожно. Впереди шли следопыты, за ними — лучники, остальные растянулись вдоль узкой лесной тропы. Ночь постепенно отступала. Сквозь тяжёлые еловые ветви пробивался холодный серый свет, снег на вершинах деревьев начинал серебриться, а между стволами ещё лежали густые утренние тени. Лес просыпался, но непривычно беззвучно. Не слышно было ни птиц, ни зверей, ни даже привычного потрескивания ветвей под чьими-то лапами. Именно эта неестественная тишина тревожила Нимриэль сильнее всего. Чуть позади неё ехал Эрейн. Несколько тёмных прядей выбились из-под капюшона, щёки покраснели от мороза, а пальцы, сжимавшие поводья, заметно побелели. Он прятал руки глубоко в складках своего плаща — слишком лёгкого для такой погоды. Плащи Эрейна всегда отличались от тех, что носили пограничники: лёгкие, почти невесомые, сшитые из дорогой мягкой ткани. Настолько привычная деталь, что Нимриэль давно перестала обращать на неё внимание. До этого утра. — Замёрз? — тихо спросила она, придерживая коня. Эрейн поднял взгляд и едва заметно улыбнулся. — Только моя гордость. Несколько воинов впереди негромко усмехнулись. — Надо было взять другой плащ. — Тогда я был бы похож на походную палатку. Он попытался улыбнуться снова, но улыбка быстро исчезла. Мороз явно давался ему тяжелее, чем он хотел показать. Нимриэль невольно отвела взгляд. Она настолько привыкла видеть в нём друга детства, что почти перестала замечать, каких усилий ему стоил каждый долгий переход. Она уже собиралась что-то ответить, когда процессия неожиданно остановилась. Следопыт впереди медленно спешился и присел возле цепочки следов. Проследив за его взглядом, Нимриэль сразу поняла, что именно насторожило опытного разведчика. Следы впереди обрывались. Нет. Их привели сюда. Холод мгновенно пробежал по спине. Она резко натянула поводья. — Всем в строй! Почти одновременно то же самое понял Эрейн. — В строй! Но было уже поздно. Первая стрела вылетела из-за скалы и с глухим ударом вонзилась в шею одному из следопытов. Вторая ударила мгновением позже. Затем третья. Четвёртая. Лес ожил. Орки хлынули со всех сторон — из-за камней, из заснеженных оврагов, из густых зарослей. Их оказалось намного больше, чем предполагали разведчики. Это была западня. Нимриэль выхватила клинок. — К оружию! Первый орк бросился прямо на неё. Она ударила почти машинально. Клинок рассёк плечо противника, и тот рухнул в снег, но на его месте тут же появился следующий. Потом ещё один. В считаные мгновения мир вокруг превратился в хаос. Между деревьями мелькали чёрные плащи пограничников, звенела сталь, ржали испуганные лошади, со всех сторон доносились крики раненых. Белый снег стремительно темнел от крови. Она отбила тяжёлый удар топора, развернулась и нанесла ответный. Клинок глубоко вошёл в тело орка. На короткое мгновение руки перестали её слушаться. Она не сразу поняла, что сжимает рукоять меча так сильно, что пальцы начали неметь. До этого дня ей никогда не приходилось лишать кого-либо жизни. Военное обучение готовило её к подобному моменту долгие годы, но ни один наставник не мог научить тому, что чувствует эльф, впервые увидевший кровь на собственном клинке. Следующий орк не позволил ей задержаться в этих мыслях. Нимриэль вновь подняла оружие. Постепенно всё вокруг стало расплываться в единый шум. Она почти перестала слышать происходящее. Гул битвы словно отдалился, оставив лишь собственное дыхание и удары сердца. Она продолжала двигаться, отбивать атаки, отдавать команды и пытаться удержать строй, хотя разум будто существовал отдельно от тела. Где-то справа звали целителя. Слева упал ещё один эльф. Кто-то выкрикнул её имя. И именно тогда Нимриэль поняла страшную правду. Этот бой уже проигран. Орки получили именно то, чего добивались. Когда последний удар стих, казалось, сам лес поглотил все звуки сражения. Только тяжёлое дыхание выживших нарушало морозную тишину. С клинка медленно стекала кровь. Нимриэль сделала несколько шагов вперёд. Первым она увидела Тарена. Того самого воина, которого ещё вчера спрашивала о дочери. Чуть дальше лежал второй. Потом третий. Она знала каждого из них. Помнила их лица, голоса, истории, рассказанные у вечерних костров. Теперь они навсегда останутся лишь воспоминаниями, и от этой мысли внутри становилось невыносимо тяжело. Кто-то окликнул её. Нимриэль резко обернулась. Эрейн. Он стоял неподвижно, неестественно прямо, будто любое движение причиняло ему боль. Что-то внутри болезненно оборвалось. Она бросилась к нему. Слишком поздно. Он уже начал оседать на снег. Нимриэль успела подхватить его прежде, чем он коснулся земли. Эрейн едва заметно поморщился, и в тот же миг перед её глазами вспыхнуло другое воспоминание. Белый снег. Испуганная лошадь. Пронзительный крик. Мальчик, лежащий на земле и отчаянно пытающийся подняться. В этом взгляде она узнала тот самый страх. На одно короткое мгновение настоящее исчезло. А на его месте поучилось воспоминание, которое она столько лет пыталась забыть.