Между факультетами не бывает случайностей

Хогвартс в сентябре пах так же, как и всегда — старым камнем, воском от свечей и едва уловимой магией, которая никуда не девается даже летом, просто затихает, как дыхание спящего. Пак Чонсон знал этот запах наизусть. Шесть лет — и он уже не замечал ни витражей в Большом зале, ни того, как лестницы меняют направление прямо под ногами, ни призраков, которые любили появляться из стен именно тогда, когда ты нёс поднос с едой. Всё это стало фоном. Декорацией к тому, что происходило на переднем плане: расписание, тренировки, оценки, репутация. Седьмой курс. Он повторил это про себя, пока шёл по коридору в сторону Слизеринской гостиной, и слово почему-то легло тяжелее, чем ожидалось. Не радостно. Просто — тяжело, как последний учебник в стопке, который забываешь вытащить и тащишь весь день. — Чонсон. Голос сзади. Он не обернулся сразу — успел сделать ещё два шага, прежде чем это стало невежливым. Пак Сонхун догнал его у поворота, на ходу закидывая сумку на плечо. Выглядел так, будто только что с тренировки — растрёпанный, с травой на мантии в районе локтя, но с таким видом, словно это намеренный стиль. Так он умел. Делать из беспорядка что-то нормальное. — Слышал, новый список домашних заданий по зельям вывесили, — сказал Сонхун без предисловий, пристраиваясь рядом. — Снейп снова превзошёл себя. Там эссе на двенадцать дюймов к пятнице. — Я видел. — И? — И ничего. Буду писать. Сонхун покосился на него. — Ты иногда пугаешь меня, — сообщил он тоном, каким говорят о погоде. — Нормальные люди хотя бы притворяются, что страдают. — Я страдаю внутри. Это элегантнее. Это было неправдой. Чонсон не страдал из-за эссе — он уже прикинул структуру, пока читал задание, и знал, что напишет его за вечер. Страдание было бы роскошью, на которую у него не было времени. У него вообще редко было время на что-то, что не входило в план. Они свернули к подземным коридорам — Слизерин располагался в подвале замка, под озером, и новички каждый год немного паниковали от зеленоватого света, который лился сквозь окна прямо с озёрного дна. Чонсон давно перестал замечать и это. — Как Сону? — спросил он, потому что заметил, что Сонхун уже минуту молчит, что для него нетипично. Пауза. Короткая, но Чонсон её поймал. — Нормально, — сказал Сонхун. — Хорошо. — Чонсон. — Сонхун. — Не надо так. — Как? — Вот так. — Сонхун неопределённо махнул рукой. — Ты делаешь вид, что спрашиваешь, но на самом деле уже всё услышал и сделал выводы, и просто ждёшь, когда я сам скажу. Чонсон подумал секунду. — Не обязательно говорить, если не хочешь. — Да всё нормально, — повторил Сонхун, но уже иначе. Немного устало. — Просто… первые дни всегда такие. После лета. Чонсон кивнул и больше не спрашивал. Он умел это — не дожимать. Не потому что ему было всё равно, а потому что понимал: некоторые вещи должны дойти сами, и если тащить их за руку, они рассыпаются.

***

Первое столкновение произошло на следующее утро, на Защите от тёмных искусств. Точнее, не столкновение — скорее контакт. Мимолётный, как статический разряд. Профессор МакГонагалл — которая в этом году по какой-то причине взяла на себя и этот предмет, и Трансфигурацию, что делало её расписание пугающим — попросила студентов разбиться на пары для практической работы. Упражнение было простым: один атакует, второй защищается, потом меняются. Отработка щита. Проблема была в том, что в классе оказалось нечётное количество учеников. Чонсон это заметил раньше, чем МакГонагалл успела открыть рот, — просто привычка считать пространство. Двадцать три человека. Одиннадцать пар и один лишний. — Пак, — сказала МакГонагалл, оглядев класс, — встань с Яном. Чонсон поднял взгляд. Ян Чонвон стоял у окна — Чонсон, если честно, не сразу его опознал как конкретного человека, просто отметил: гриффиндорская мантия, тёмные волосы, выражение лица из категории я бы предпочёл быть где угодно ещё. Они учились на одном курсе шесть лет, пересекались в общих классах, но у Чонсона не было причин держать этого человека в фокусе — разные факультеты, разные круги, разные орбиты. Чонвон смотрел на него примерно с таким же нейтральным интересом, с каким смотрят на незнакомца в коридоре. — Хорошо, — сказал Чонсон, потому что это было единственным разумным ответом. Они встали напротив друг друга. Между ними было метра три — стандартная дистанция для практики. — Кто первый атакует? — спросил Чонвон. Голос у него был ровный, без интонации вверх или вниз. — Ты, — сказал Чонсон. — Почему я? — Потому что ты гриффиндорец. Логично начинать с атаки. Чонвон посмотрел на него — секунду, не больше. — Это стереотип. — Это наблюдение. — Экспеллиармус. Чонсон поставил щит за долю секунды до того, как заклинание достигло его — не потому что был особенно быстрым, просто ожидал. Он всегда ожидал. Разряд ушёл в сторону, безвредно стукнул в стену. — Протего был бы достаточен, — сказал Чонвон, опуская палочку. — Я знаю. Мне так привычнее. — Ты тратишь больше энергии, чем нужно. Чонсон посмотрел на него. Не враждебно. Просто — посмотрел, оценивая, что именно это было: замечание, критика, попытка задеть? Не было похоже ни на что из перечисленного. Чонвон говорил так же, как наблюдал — ровно, без усилия. — Твоя очередь, — сказал Чонвон. Чонсон атаковал. Чонвон защитился — чисто, без лишних движений. Потом снова. Потом ещё. Они нашли ритм неожиданно быстро — не потому что хотели, просто так получилось, как бывает, когда двое людей достаточно внимательны, чтобы не мешать друг другу. МакГонагалл прошла мимо, бросила на них взгляд и ничего не сказала, что само по себе было своего рода похвалой. В конце занятия, когда все собирали вещи, Чонсон обнаружил, что стоит рядом с Чонвоном у двери и ни один из них пока не вышел. Не потому что задержались специально — просто толпа у выхода, и они оба не торопились протискиваться. — Ты хорошо ставишь щит, — сказал Чонсон. Не комплимент — констатация. Чонвон покосился на него. — Ты тоже. Пауза. — Пак Чонсон, — сказал Чонсон, потому что они, строго говоря, никогда не представлялись. — Я знаю, кто ты, — сказал Чонвон. Без интонации. — Ян Чонвон, — добавил Чонсон. — Я знаю, кто я. Толпа у двери рассосалась. Они вышли в коридор и разошлись в разные стороны — Чонсон налево, к подземным коридорам, Чонвон направо, к башне Гриффиндора. Чонсон не смотрел ему вслед. Но почему-то ритм той практики остался у него в голове весь день — ровный, почти механический, неожиданно приятный.

***

Вечером в общей гостиной Слизерина было шумно, как обычно в начале сентября. Кто-то играл в взрывные шашки в углу. Кто-то обсуждал расписание с видом человека, узнавшего о конце света. Камин горел зелёным — ни с чем не перепутаешь. Чонсон сидел в кресле с книгой по зельям, но уже минут пятнадцать не переворачивал страницу. Сонхун устроился напротив с пустым стаканом, который периодически подбрасывал и ловил — бессмысленное занятие, но ему, судя по всему, помогало думать. — Слушай, — сказал Сонхун внезапно, — с кем тебя поставили на Защите? — С Гриффиндором. — С кем конкретно? — Ян Чонвон. Сонхун поймал стакан и чуть задержал в руке. — Серьёзно. — Нечётное количество, МакГонагалл решила сама. — И как? Чонсон подумал. Вопрос был простым, но ответ почему-то не складывался в одно слово. — Нормально, — сказал он наконец. Сонхун посмотрел на него с лёгким интересом — тем самым, который он обычно приберегал для чего-то, что стоило запомнить. — Ладно, — сказал он и снова подбросил стакан. Чонсон вернулся к книге. На этот раз страницу всё-таки перевернул. За окнами гостиной медленно плыли тени озёрного дна, и в зеленоватом свете всё выглядело немного нереальным — как бывает в начале года, когда ещё не привык, что лето кончилось. Седьмой курс, думал он. Последний. Это слово тоже легло тяжело. Может быть, даже тяжелее первого.