Кровь, пламя и пыль

      Перед моим взором раскинулся просторный холл — такой же серый, как и спальня. Он казался огромным, уходя вдаль влево и вправо, так далеко, что разглядеть его конец было решительно невозможно. Впрочем, здесь всё же имелось освещение: вдоль высоких и тёмных каменных стен через равные промежутки горели факелы, но их пламени не хватало, чтобы осветить всё пространство.       Азриэль последовал следом и, быстро оглядевшись по сторонам, вдруг вспыхнул от гнева, произнеся с откровенным раздражением:       — Что происходит? Куда подевалась вся стража? И это в тот момент, когда надобность в ней так высока! Было же отдано чёткое распоряжение: охранять человека как зеницу ока!            Внимательно наблюдая за его реакцией, я обдумывала происходящее: «Так, кое-что начинает проясняться. В этом… месте есть стража и ей был дан приказ сторожить меня. Интересно, что же будет дальше?»       «Дальше» не заставило себя ждать. Мой «спутник» как раз собирался повести меня налево, когда с противоположной стороны коридора появился одинокий стражник. Очень высокий, почти с него ростом, он был на голову выше меня. Стальная броня покрывала стражника целиком и полностью, в руке сверкало голубое копьё… вроде бы (в оружии я разбиралась слабо).       Заприметив караульного, Азриэль раздражённо окликнул его:       — Вот ты! Не соизволишь ответить, где те, кому было велено охранять этого человека?       Однако воин продолжал свой путь по коридору, будто не замечая нас.          Отсутствие даже малой ответной реакции окончательно взбесило моего рогатого «друга». Не сдерживая свою ярость, он прорычал:       — Остановись сейчас же! Я приказываю тебе остановиться!       Лишь после этого стражник замедлил шаг, застыл и обернулся к нам; из-под его шлема невозмутимо и даже немного нагло донеслось следующее: «Я понятия не имею, о ком вы говорите. Это не моё дело».       Кем бы ни оказался в итоге этот бесстрашный субъект, черты его лица были полностью скрыты, а голос искажался настолько, что невозможно было распознать, мужчина это или женщина.       Азриэль начал почти задыхаться от злости:       — Что? Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Немедленно сними свой шлем и назови своё имя и чин!       Страж сорвал свой шлем и… что это — ещё один монстр?       Нет сомнений: перед нами стоял не человек. Разве что…люди за время моего тут пребывания не научились отращивать жабры, обзавелись огненно-красными волосами и сменили цвет кожи на синий! Ха-ха! Самой смешно!       — Моё имя Андайн. Я рыцарь Королевской гвардии.       — Прекрасно, — холодно произнёс Азриэль. — А теперь слушай меня очень внимательно: раз остальные не соизволили сюда явиться, именно ты будешь охранять эту комнату, пока я не прикажу обратного. Ясно?       — Ясно.       Азриэль только добавил напоследок:       — И ещё одно: если встретишь тех гвардейцев, кто осмелился покинуть пост без приказа — мне совершенно без разницы, что они скажут, — передай им: они будут свободны… как птицы.       Стражник покорно кивнул и молча направился к спальне, где я уже провела столько времени.       «Надо же, — усмехнулась я незаметно, провожая её взглядом, — какой сюрприз! А я, дура такая, ожидала гораздо более суровых последствий! Чего же Азриэль так разбушевался, если в итоге обошёлся так мягко с теми, кто не выполнил его приказы?» Горечь кольнула где‑то внутри: эти… в общем, те, кто обязан был сторожить меня, ушли от заслуженного наказания.       После такого неожиданного «знакомства» мы продолжили наш путь, свернув, как и намеревались, в левую часть коридора.       По мере того как мы всё дальше и дальше продвигались по коридору, моё внимание всё сильнее занимал окружающий интерьер. Здесь было на что посмотреть: под ногами лежали изысканные, хоть и заметно потрёпанные, ковры, а потрескавшиеся от времени стены были завешаны разным оружием и штандартами. Было здесь и множество картин: одни изображали сцены различных битв и сражений, другие — натюрморты, а третьи — портреты неизвестных мне существ и животных. Я рассматривала их без особого интереса, пока взгляд не задержался на одном из множества других холстов. Сердце ёкнуло, едва я осознала, что на нём изображён… Азриэль?!       Нет, ошибки быть не могло; я абсолютно уверена, что это он. Монстр, возвышавшийся во весь свой внушительный рост, стоял, будучи облачённым в длинные одежды и мантию — почти такие же, как теперь, но чёрного цвета. В своих лапах он сжимал две вычурные, богато украшенные сабли. Всё было прекрасно… только вот «мордашка» у него была совсем не героическая, а скорее… поникшая что ли?       И чего это с ним такое?       Теперь я поняла, что это место — точно не простой дом, как я думала изначально. Возможно, это особняк, а может быть, что-то крупнее…       — Куда мы идём? — спросила я у Азриэля, стараясь начать диалог.       Монстр не откликнулся на мой вопрос, а только ускорил свой шаг.       «Ха-ха-ха! Просто замечательно! Теперь ещё и бегать за ним придется, да?» — с сарказмом фыркнула я. И, что самое неприятное, это вовсе не было преувеличением: чтобы не отставать, мне приходилось делать как минимум два своих шага на каждый его.       Бесконечный коридор всё тянулся и тянулся. Изредка из его полумрака выныривали немногочисленные стражники: заметив на пути меня и Азриэля, они замирали, отдавали честь, и, твёрдо чеканя свой шаг, скрывались в тени.  Каждый раз, когда они делали это, я невольно содрогалась, воображая, какие ещё твари могли прятаться под доспехами.       Мы молча шли вглубь лабиринта. Он продолжался так долго, что я уже успела почти утратить какой-либо интерес ко всему происходящему вокруг, пока спонтанные блики на стене, увиденные краем левого глаза, не заставили меня повернуть голову. Незаметно остановившись, я подошла поближе к висящему рядом зеркалу и уставилась на своё отражение.       Передо мной стояла худая и крайне истощённая девушка, которая явно пережила… много всякого дерьма в своей недолгой жизни. Её красные глаза и давно немытые, растрёпанные каштановые волосы придавали этой девушке ещё более измождённый вид. На ней был надет старый, поношенный зелёный свитер с жёлтой полоской, который был порван в нескольких местах. Шорты коричневого цвета выглядели ничуть не лучше. Такой замечательный "образ" завершали неудобные ботинки, которые были явно маловаты для её возраста.       Закрыв руками глаза, я с отвращением отвернулась от зеркала, будучи не в силах смотреть на собственное отображение, так сильно напоминавшее мне о прошлом.       — Завораживающее зрелище! Но позволь мне всё же отвлечь тебя: нам нужно идти, помнишь?       Когда Азриэль произнёс эти слова, во мне вскипела искренняя злоба — и в первую очередь я ощутила её по отношению к своему новому "другу".       Я сжала кулаки до побеления костяшек пальцев: «Чего он там буркнул? Да он точно издевается надо мной! Разве не очевидно, какая я тупая уродина? Такие, как я… они не заслуживают права жить в этом мире!»       Не пытаясь скрыть обиду, я выпалила, нарочно напрашиваясь на ссору:       — Нет! Ни за что не сдвинусь отсюда! И вообще, отстань уже!       — Прошу тебя, успокойся, — спокойно ответил Азриэль. — Я обещаю, скоро ты всё узнаешь. Мы уже почти на месте.       Он почти молил меня успокоиться, но, к сожалению, было слишком поздно: я успела порядком разозлиться. Мои нервы не выдерживали — злоба накатила волной, а я сама не понимала отчего: от всего сразу и одновременно ни от чего конкретно.       — Да плевать мне! Я же сказала, что не пойду никуда! Отвали от меня!       Монстр не произнёс ни слова на мои оскорбления. С грустью вздохнув, он молча приблизился ко мне и, аккуратно взяв за кисть, потянул за собой. После этого я вдруг осознала, что больше не хочу за себя бороться. Наверное, это из-за отражения в зеркале. Оно добило меня окончательно.       Мои мысли… думаю, лучше их не озвучивать. И так всё понятно.       Мы продолжали идти вперёд. Я еле шла, с трудом переставляя налитые свинцом ноги. Своей медлительностью я сильно замедляла Азриэля, который, устав от такого поведения, просто и легко подхватил меня на лапы. С его мягких лап мне сразу же открылся вид на просторный зал, обрамлённый античными колоннами. Он разительно отличался от всего, что я видела прежде: тёплые коричневые тона, пол, выложенный белой мраморной плиткой в шахматном порядке вместо обычного камня. Даже окна здесь имелись, но, к сожалению, их кто-то задрапировал плотной тканью, лишив меня возможности увидеть, что происходит снаружи этого поразительно странного здания…       Зал с колоннами остался позади, и, наконец, наш путь завершился у гигантской дыры, прорубленной прямо в толще каменной стены. По обеим её сторонам, будто тёмные изваяния, застыли гвардейцы — по десятку с каждой стороны, никак не меньше. В блестящих доспехах, с алебардами и копьями наперевес, они невозмутимо охраняли (в отличие от меня!) это место, чем бы оно по итогу ни оказалось.       Едва заметив нас, стражники мгновенно ожили, все разом угрожающе направив на Азриэля своё оружие. Я слегка вздрогнула, но мой «спутник», не ослабляя своей хватки, даже не дрогнул:       — Стража! Можете идти! Я вас отпускаю.       Гвардейцы заметно растерялись, услышав слова Азриэля. Начав нервно переглядываться между собой, они явно не знали, как им поступить. Один из них даже сделал робкий шаг вперёд и начал, собираясь возразить:       — Но ваше…       Азриэль прервал его одним мановением лапы:       — Ты смеешь спорить со мной?       Ничего больше не говоря, охрана разом развернулась и зашагала прочь, не смея даже оглянуться нам вслед.       В эту минуту до меня в полной мере дошло то, о чём давно следовало бы догадаться: Азриэль — далеко не рядовой обитатель этого таинственного места. Он явно выделяется среди прочих. Он не просто отдаёт команды — он произносит их с холодной, почти царственной уверенностью, будто… у него здесь есть неоспоримый авторитет и власть.       Немного придя в себя, я, не удержавшись, снова обратилась к нему:       — Так куда мы идём? Или мы уже пришли? Ты обещал мне ответить!       Дождавшись, пока мы останемся совсем одни, Азриэль поставил меня на пол, после чего медленно опустился на колени — так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. В его взгляде читалась такая серьёзность, от чего у меня внутри всё сжалось.       — Мы пришли, — ответил он, указывая пальцем на чёрный проём. — Это вход в тронный чертог, сердце нашего замка.       Поднявшись, Азриэль мягко, но настойчиво кивком пригласил меня войти внутрь.       Я сделала пару шагов к зияющей черноте, но остановилась, охваченная чуждым мне прежде страхом пустоты и неизвестности. Отскочив, я спросила, едва справляясь с дрожью:       — Ты… разве не пойдёшь со мной?       — Чара, ты должен идти один, — объяснял мне Азриэль. — Сейчас они желают видеть только тебя. Ничего не бойся! Они не смеют причинить тебе вред! Они хотят лишь познакомиться с тобой! Только прошу — излагай свои мысли чётко и ясно; говори только правду. Отвечай только тогда, когда тебя попросят высказаться. И… улыбнись хоть раз, ладно?       — Да о ком ты всё время говоришь? Кто «они»?       Монстр немного помолчал, а затем коротко бросил:       — Мои родители.       Назвать услышанное "неприятной новостью" — всё равно что назвать ураган лёгким ветерком. Внутри меня забушевал настоящий вихрь: обида на Азриэля смешалась с гневом и усталостью от всего происходящего.       — Ах, так вот оно что! Твои родители? И почему нельзя было просто сказать мне сразу? К чему все эти недомолвки? Это ты мне такой "сюрприз" сделать решил? Думал, удивишь меня? Напрасно! Я знаю, в чём заключается настоящая причина: ты решил, что я беспомощная дурочка, которая не может справиться с простым разговором! — кричала я, не в силах осознать, как мой спутник мог так со мной поступить.       Но зверь молчал. Он только склонил голову, будто под тяжестью вины, и чуть отвернулся, избегая моего взгляда. Эта реакция ранила глубже любых слов.       — Ну и ладно! Молчи, сколько хочешь! Мне не нужна ничья помощь! И особенно твоя! Сама справлюсь!       Высказав ему всё накопившееся, я наотмашь ударила Азриэля и тут же метнулась в тёмную глубь тронного зала, стремясь доказать ему… всё.       Кромешный мрак вокруг начал сгущаться, обволакивая со всех сторон и лишая меня последних проблесков света, но прежде чем он поглотил меня целиком, я услышала глухие звуки за спиной:           — Я буду ждать тебя.

***

      …Если раньше комната и коридоры представлялись мне неестественно огромными, то теперь я была готова забрать свои слова обратно — настолько меня поразило это помещение своими чудовищными размерами. Оно было таким громадным, что потолок терялся в непроглядной тьме, да и по своим масштабам скорее напоминало церковный собор, чем простой зал.       Здесь не было ни окон, ни факелов, ни даже таких привычных лампочек (и почему я только сейчас заметила их отсутствие?) Царил почти кромешный мрак, что изредка нарушался слабыми проблесками, пробивавшимися сквозь трещины где‑то высоко вверху.       Шагая в этой давящей черноте, я с трудом угадывала очертания стен и углов, но постепенно картинка стала проясняться: зал был пуст. Почти пуст. В самой глубине проступали смутные силуэты двух стульев, стоящих рядом.       Только вот… на них никого не было.       Я продолжала идти вперёд. Стараясь не замечать очевидного, с каждым новым пройденным метром тревога захлёстывала меня всё сильнее. «Почему здесь так тихо? Неужели Азриэль меня обманул? А может быть, это какой-то странный розыгрыш?» — такие навязчивые мысли терзали меня.       Но едва я преодолела половину, как из кромешной пустоты прогремел голос, подобный грому:       — Стань!       «Что? Кто это?» — я не сразу вникла, что произнёс загадочный голос, но, похоже, он требовал от меня остановиться.       Поразмыслив, я всё же решила подчиниться его приказу. Но не из-за глупого страха (я ничего не боюсь!), и не потому, что поверила совету этого рогатого дурака. Просто… идти дальше в этой проклятой тьме не имело для меня ни малейшего смысла.           Как только я замерла, глубокий бас приказал следующее:       — Воспрянь и выпрями свой стан!       Повинуясь, я окаменела, как статуя, стремясь при этом не шевелиться. Время тянулось мучительно долго, пока таинственный громогласный возглас не прозвучал посреди зловещей тишины:       — Воистину, как и речено было, человек пред нами.       Хотя нет… это был не тот голос, что обратился ко мне первым. Новый звучал далеко не так низко и оглушительно. Он был более… мягким.       — Неужто род людской так оскудел за тысячу лет?        — Не медля, подойдём да рассмотрим подробно!       Стоя посреди черноты, я, затаив своё дыхание, ждала, пока произойдёт хоть что-нибудь, как вокруг меня начали раздаваться нарастающие шорохи и скрипы. Тени на стенах дрогнули, задвигались и вытянулись в мою сторону. Всё тело невольно напряглось в плохом предчувствии, как вдруг…       Раздался щелчок чьих-то пальцев, и меня буквально оглушили потоком ослепительно яркого света. «Чёрт возьми! В этой проклятущей тьме я совсем отвыкла от нормального освещения!» — мелькнула мысль, но не успела она как следует сложиться, как рядом со мной, словно из ниоткуда, возникли два расплывчатых силуэта. Будучи ослеплённой, я не сразу смогла разобрать, кто это — обжигающее пламя слишком сильно резало мне глаза.       Спустя несколько мгновений, когда моё зрение вернулось и привыкло к тысячам огней, осветивших зал, я наконец осознала, перед кем нахожусь.       Я застыла перед двумя исполинскими чудовищами. У одного на башке красовались внушительные рога, у другого — небольшие аккуратные рожки. Оба монстра были с головы до лап покрыты густой белой шерстью, обладали вытянутыми мордами и несколькими рядами острых, как лезвие ножа, зубов; клыки слегка выступали из пасти.       Их размеры просто поражали воображение — уверена, даже Азриэль рядом с этими монстрами был бы невысоким; во всяком случае, я на их фоне казалась совсем крошечной. Первый достигал трёх метров в высоту, а второй — никак не меньше четырёх, а может, даже больше.       И тут я осознала их поразительное сходство с Азриэлем. Словно…       Нет. Не может быть.       «Это его…?» — догадалась я и с горькой усмешкой подумала: «Да уж. Правду говорят, что родителей не выбирают».       Я-то знала это лучше других — всю жизнь была полной сиротой.       Пока я стояла напротив чудовищ, одно из них, что было меньше своего собрата, хищнически оглядело и обнюхало меня, а затем пророкотало:       — Изволь назвать имя своё, человек!       — Меня зовут Чара, — ответила я почти без колебаний.       — Чара? Чудно… — подхватило большее из существ. — Разумеешь ли, пред чьим ликом стоишь? Ведаешь, кто мы есть?       — Понятия не имею. Вы, должно быть, родители Азриэля?       Услышав моё предположение, оба исполинских чудища оглушительно расхохотались, причём жуткий взрыв звериного хохота был таким мощным, что заставил стены содрогнуться. Сквозь раскаты смеха они бросили: «Какое дивное простодушие! Забыли Мы, что память людская кратка и переменчива!  А ведь минуло лишь тысяча лет!»       Вдоволь насмеявшись надо мной, монстры неторопливо отошли в глубину холла. С царственной медлительностью они опустились в стоящие там массивные стулья и повелительным жестом позвали меня последовать за ними. После первым слово взяла косматая бестия. Она прорычала спокойно, почти равнодушно:       — Воистину, потешила ты Нас! Видим Мы, что не воительница ты по роду своему, да и летами не достигла ещё полноты возраста. Но пусть будет ведомо тебе: в Подземелье для рода человеческого положен один закон…       «И что же это за закон такой?» — я без особого энтузиазма задумалась.       — Смерть, — коротко отрезал зверь.       Услышав приговор, я хотела изобразить шок, удивление, хоть какую-то реакцию, но не смогла выдавить из себя вообще ничего. Наверное, причина в том, что я с самого начала прекрасно понимала, к чему идёт дело — ведь это было так очевидно, что Азриэль, как последний предатель, просто заманивал меня в эту ловушку, чтобы… а, чего уж говорить! И так всё понятно!       Но если всё так понятно… то почему тогда мне так больно на душе?       — Однако… — после долгой паузы величественно произнёс он, и его властный голос наполнился особой торжественностью:       — Возрадуйся же, ибо Азриэль, единственный сын наш возлюбленный и наследник, молил сохранить тебе жизнь.       Суров закон, но ведаем Мы и милосердие! Внемли же воле Нашей!       Мы, Азгор Первый из династии Дримурр, Король монстров, господин Жаркоземья, властелин Водопадья, повелитель Снежнеграда, Руин и прочих земель Подземелья, повелеваем сим: да пребудешь ты под стражей верной и надёжной в стенах Королевского замка, доколе не решена будет судьба твоя на Суде королевском, что совершится по истечении недели.               И да будет Азриэль, сын наш, надзирателем твоим до часа сего!       — На том отпускаю тебя. Иди, да не мешкай, — сухо закончил король.       В этот раз замешательство было совершенно искренним. Кажется, даже эти двое заметили мою острую реакцию: «Что? Этот наглый тип — король? А Азриэль, выходит, его сын? Ха-ха-ха! Я так и знала: здесь что-то нечисто!»       Пообещав себе при встрече высказать ему пару "ласковых" слов на этот счёт, я неохотно повиновалась приказу венценосных особ, даже сделала пару шагов назад, как вдруг меня осенило: нужно ещё кое-что спросить у них:       — А разве я не могу уйти отсюда… домой?       Конечно, я не была наивной дурочкой, чтобы всерьёз рассчитывать на положительный ответ. Вообще, если говорить начистоту, я и не стремилась к этому… особенно. Даже если бы я волшебным образом очутилась в родной деревне, выбравшись из этого проклятого места, идти мне было некуда: дома у меня тоже никогда не было.       — Да будет тебе ведомо: отсюда нет выхода, — сурово произнесли оба.       — Но…       — Довольно вопрошать, человек! Ступай прочь!       Так и не получив ответа на вопрос, я поплелась обратно через весь зал.       Путь назад занял у меня значительно меньше времени. Мне больше не приходилось пробираться на ощупь сквозь опостылевшую тьму, постоянно оглядываясь, ожидая появления очередного страшного чудовища. Теперь же всё было куда проще: дорогу освещали сотни огней, которые просто парили в воздухе без всякой опоры.

***

      Едва я вышла из нескончаемого тронного зала, как прямо у его порога встретила Азриэля, нервно расхаживающего взад и вперёд. Его беспокойство было таким заметным, что оно буквально витало в воздухе вокруг него.       — Как всё прошло? — с нескрываемой тревогой спросил он.       — О, всё прошло просто превосходно, ваше высочество! Лучше и быть не может! Сам подумай: твой ненаглядный папаша-король приказал бросить меня в темницу, а через неделю он убьёт меня на каком-то суде! И это ещё не самое ужасное! Самое ужасное то, что всю эту проклятую неделю ты будешь моим надзирателем! Да-да, именно ты!       Я замолчала, осознав, что опять начала кричать и истерить, как рассерженная девчонка. И где только моя хвалёная выдержка?       — Прошу, успокойся. Уверяю тебя, ты что‑то неверно истолковал…       — Да ладно тебе, не надо лишнего пафоса! Хоть твои предки и вещают так, будто только из средневековья вылезли, я всё прекрасно поняла. Так что давай, веди меня в тюрьму, или куда вы обычно сажаете людей?       Азриэль, не поднимая своих глаз, отозвался печальным тоном:       — Как скажешь. Ты готов?       — Да, пошли. Только… нога что-то опять разболелась. Ты бы не мог, ну, знаешь… снова понести меня?       Я не хотела в этом признаваться, но глубоко внутри почти умоляла его согласиться на мою наглую просьбу: я так устала от бесконечного хождения по коридорам, а лежать на его лапах было так удобно и… приятно.       Азриэль заботливо поднял меня, и только потом ответил:       — С радостью.       — Думаю, — спустя недолгое время продолжил он, когда мы немного отошли подальше, — что перед твоим заточением тебя следует привести в порядок. Ты не возражаешь?       — Вовсе нет!       — Замечательно! — его морда в очередной раз озарилась радостной улыбкой.       «А он и правда такой забавный…» — взбрело мне в голову, но я тут же одёрнула себя. «Что за глупости ты говоришь? Это же страшное чудовище, а не прекрасный принц из какой-нибудь детской сказки!» — так бы крикнула я той Чаре, что существовала ещё вчера.       Но сегодняшний день всё изменил.       После всего, что произошло сегодня, мне просто необходимо признать, что я, пожалуй, немного… погорячилась, думая об Азриэле так категорично. Ведь он помог мне! Совершенно бескорыстно! Нет, даже больше — он спас меня! Если бы не Азриэль, я так бы и осталась лежать там, никому не нужная и всеми забытая. Хотя я об этом не просила, мне всё же стоило проявить чуть больше благодарности.       Поймав себя на том, что всё время внимательно разглядываю Азриэля, пока обдумываю своё к нему отношение, я спешно отвернулась, чтобы меня ни в чём таком не заподозрили. Но перед этим…       «Знаешь…, — едва слышно прошептала я, — у тебя такие красивые зелёные глаза, Азриэль».