Глава IV
28 июня 2026 г., 20:50
После того как меня, как выразился Азриэль, «привели в порядок», то есть отмыли, переодели, причесали и совершили остальное, он отвёл меня в какое‑то помещение, смутно похожее на то, где я очнулась утром — если это вообще было утро. В этом полумраке и не поймёшь, где ты и сколько вообще прошло времени!
«Наверное, целый день прошёл, не меньше, — подумала я, с большим трудом удерживая отяжелевшие веки. — Надо будет спросить… но только не сейчас. Сейчас сил нет». Глаза слипались, и я почти не пыталась их открыть.
Едва только Азриэль подвёл меня к кровати, я рухнула на неё, и тут же провалилась в глубокий сон.
***
Проснувшись, я долго не хотела открывать глаза — всё надеялась, что удастся поймать ещё один обрывок сна. Но сколько я ни ворочалась, сколько ни старалась поймать ускользающую дремоту, ничего не выходило. Так и не сумев заснуть, я сдалась: медленно, преодолевая себя, немного приподняла веки. В комнате было тихо, можно сказать, даже чересчур тихо. Было похоже на то, что рядом никого не было — даже Азриэля. Полностью распахнув их, я уставилась в потолок, и в моей голове сама собой всплыла совершенно дурацкая мысль: «Жаль… я уже почти привыкла к твоей глупой морде, встречающей меня при каждом пробуждении здесь…» Я невольно покосилась на пустое место рядом с постелью, будто он мог там внезапно появиться. Уголки губ едва дрогнули в полуулыбке — но тут же опустились, едва я вспомнила, что вчера со мной произошло, и как я здесь оказалась. Ещё раз оглядевшись по сторонам, я осознала, где именно нахожусь… Я всё ещё в той самой спальне! Подождите-ка, а почему я здесь? Это просто до нелепости странно и глупо. Разве меня не должны были отправить в темницу? Я уже успела представить себе эту печальную картину: решётки, тесные, холодные голые стены, деревянная доска вместо кровати. А вместо этого — эта комната! «Если задуматься, тут не так уж и плохо, как мне казалось изначально. Я бы даже отметила, уютно: мягкая постель, тёплое одеяло и подушка — мне этого вполне достаточно», — размышляла я, всё ещё лёжа под одеялом. Почти примирившись со своим положением, я, вздохнув, потянулась, чтобы откинуть его и встать, — и тут до меня дошло: на мне вообще не моя одежда! Серьёзно? И я этого не заметила? Видимо, вчера меня так вымотало, что я даже не почувствовала, как чьи‑то услужливые лапы (почти наверняка слуги) сняли с меня всё бельё! Даже нижнее не постеснялись забрать! Теперь на мне была лишь ночная сорочка, причём явно великоватая. Я сделала глубокий вдох. «Ладно, Чара, не паникуй, — прошептала я про себя, пытаясь унять нарастающую тревогу. Могло быть много хуже. Эта рубаха, хоть и ужасно на мне сидит, заметно лучше тех драных тряпок, что были на мне прежде». Поэтому я решила пока не торопиться с требованием вернуть старые шмотки: пусть пока всё остаётся как есть. Потом разберусь. После недолгих сомнений я наконец поднялась с постели — и сразу же почувствовала, как ступня коснулась чего-то мягкого. Опустив глаза вниз, я замерла: прямо у постели на полу стоял поднос с огромным пирогом. И как я умудрилась его раньше не увидеть? С моим-то идеальным зрением! Привыкшая подолгу голодать, смотрела на поднос с пирогом, как волк на зайца, и причина была веской: в прошлом, если мне удавалось перекусить чем-нибудь, то чаще всего на столе были только просроченные макароны, а в тяжёлые времена приходилось не брезговать даже… картоном. «Ой! А ведь вчера я так и не попросила есть… Сейчас бы хоть кусочек чего-нибудь!» — пронеслось у меня в голове. Я уже было потянулась к пирогу, но вдруг замерла, одёрнув себя: «Так, стоп. А вдруг он не для меня? Кроме того, кидаться на еду, будто я сто лет не ела, — как-то неприлично, да и лишний вес мне ни к чему…» Но тут желудок громко и требовательно заурчал, а сладкий и манящий аромат пирога будто окутал меня целиком, почти сводя с ума. Он выглядел таким аппетитным и соблазнительным, а сопротивляться у меня не было ни сил, ни желания… Нет, просто невозможно удержаться! Плевать на все приличия! Всё равно никто не увидит! Я ловко стащила пирог с пола прямо на кровать и набросилась на него, будто он мог в любой миг исчезнуть. Его куски летели в рот один за другим, и я едва успевала их проглатывать. «Не понимаю только, почему… почему я не сделала этого раньше?!» — мысленно простонала я между укусами. Вкус был таким потрясающим, что хотелось одновременно смеяться и плакать… от счастья. Пирог был невероятно сочным, а корочка хрустящей. Тесто оказалось плотным и хорошо прожаренным, тогда как жирная мясная начинка лежала аккуратными слоями, и каждый по-своему отличался от остальных. Судя по жёсткости мяса, это была баранина, а может быть, даже говядина. Ещё в нём было много специй; острых, но не перебивающих, а подчёркивающих и без того прекрасный вкус. Они ещё сильнее разжигали мой аппетит, заставляя каждый кусочек пирога казаться вкуснее.***
Я настолько увлеклась едой, что пропустила мимо своих ушей щелчок поворачивающегося ключа, и последующий за ним громкий, скрежещущий звук открывающейся внутрь спальни двери. Не сразу, но я вспомнила, кто должен был прийти ко мне. «Чёрт возьми! — мысленно ругнулась я. — Совсем вылетело из головы обещание Азриэля заглянуть ко мне, едва у него появится такая возможность. И конечно, он выбрал именно этот, самый для этого неподходящий момент!» А момент действительно был как назло более не подходящий: я сидела на кровати, вся перепачканная начинкой от пирога, и могла лишь делать вид, что в этом нет ничего особенного. «Ну, чего уставился! Подумаешь, большая проблема! Это просто пирог! Думаю, ты можешь немного потерпеть!». Войдя в комнату, Азриэль действительно замер прямо на пороге, будто наткнувшись на невидимую преграду, и уставился прямо на меня. Вероятно, он так опешил от моего вида, что не знал, как на него среагировать. Эта его растерянность и дала мне несколько секунд, чтобы полностью прийти в себя и решить наконец, как теперь держаться с ним. Я ведь до сих пор не разобралась, что и думать о нём! Да, он меня спас и это невозможно было отрицать. Но… если взглянуть на вещи трезво, а не как вчера? Мы знакомы с ним едва ли день, или даже меньше. С какой стати я должна ему полностью доверять? Более того: насколько я сумела понять, его назначили моим надзирателем, моим тюремщиком. Это уже само по себе далеко не лучшее резюме, не так ли? Даже если сам он довольно неплох, его отец‑король запросто может приказать ему сделать мне что-то… нехорошее. Что же вообще я о нём знаю? Какое-то странное существо неизвестного мне вида, поначалу даже немного пугающее, но при этом вполне разумное и говорящее, ходящее на двух ногах, с красивыми зелёными глазами… Ах да, если я не ошибаюсь, он ещё принц этого подземно-сказочного королевства. И это всё? Очевидно, что это слишком мало для доверия! Короче говоря, сейчас личность этого монстра интересует меня гораздо больше, чем что-либо ещё здесь. «Почему не что-то… другое? Разве тебе неинтересно, куда ты попала?» — мог бы спросить несуществующий сторонний наблюдатель. А какой толк от каких бы то ни было знаний об этом месте, если я заперта здесь до конца недели и, скорее всего, никогда больше отсюда не выберусь? Да и вообще: вряд ли за пределами этих стен найдётся что‑то, что реально способно меня удивить. Ну вот что там такого может быть? Океаны лавы? Подземные реки и озёра? Снежные леса? Ха-ха-ха! Хватит нести чушь, Чара! Тебе уже давно не семь лет! А вот Азриэля, с которым мне придётся существовать всю эту неделю, имеет смысл узнать... поближе. Пожалуй, разумнее всего будет вести себя по отношению к нему как можно более вежливо и осторожно, чтобы завоевать его доверие или, по крайней мере, не навлечь на себя его гнев. Особенно это важно после того, что я вчера ему наговорила... Возможно, мне даже стоит попробовать… — Доброе утро! Вижу, ты уже бодрствуешь? — подал голос Азриэль, очнувшись от своего замешательства. — Привет… в смысле … здравствуйте, ваше королевское высочество, принц Азриэль, — спешно поправилась я, стараясь придать голосу максимум учтивости и почтения, понимая, что от его отношения ко мне зависит остаток моей жизни. — Рад, что ты чтишь закон и традиции, — улыбнулся он, — но, думаю, что я могу позволить тебе обращаться ко мне менее официально, без лишних формальностей и титулов. Можешь называть меня только по имени. — Ладно… как хочешь. Я не могла не заметить: «Какой же он всё-таки странный! Вроде принц, а не желает, чтобы его так называли? Такое вообще бывает?» Ну и ладно! Раз так хочет, то пусть! Мне так будет только проще! После того как мы перебросились парой фраз, Азриэль сел на кровать и замолчал, наблюдая, как я доедаю пирог, никак не торопя и не критикуя меня за… не самое изящное пиршество. От этого молчания становилось даже немного не по себе. Дождавшись, пока наконец закончу с последними крошками пирога на тарелке, Азриэль протянул мне небольшой кусочек ткани (видимо, для того, чтобы вытереть лицо и руки), и снова заговорил, нарушив установившуюся между нами тишину: — Вижу, угощение пришлось тебе по вкусу, не так ли? — Да, было потрясающе! Большое спасибо! — искренне выпалила я и тут же добавила, уже потише: — Это ты принёс, пока я спала… Я ведь права? — Именно так, Чара. Я решил содеять тебе небольшой сюрприз, вот и достал из наших запасов… — Всё ясно, можешь не продолжать. Лучше скажи: шоколад у вас здесь есть? Шоколад! Одно только упоминание о нём заставляло течь слюнки изо рта. Это и неудивительно; шоколад занимал особое место в моём сердце. Для меня он был воплощением идеала: такой нежный, такой тающий на языке, такой восхитительно вкусный! Жаль, что раньше мне удавалось попробовать его пару раз в год, в лучшем случае. Но вдруг здесь будет по-другому? На мой вопрос Азриэль слегка нахмурился, а затем осторожно спросил: — Шоколад? Что это такое? Это человеческая еда? — Что? Как ты можешь быть не в курсе? — возмущённо воскликнула, совершенно позабыв, где и почему я нахожусь. Я же, вроде как, его пленница и должна сидеть тихо и не отсвечивать, а вместо этого требую сладости! Между тем Азриэль не прекращал глазеть на меня с таким растерянно-непонимающим выражением на морде, будто бы я просила сорвать для себя звезду с неба. В нём не было насмешки, только искреннее недоумение, но всё равно было очень неловко. Я больше не хотела ловить на себе глупый взгляд, поэтому поспешила сменить тему: — Послушай, я ещё вчера хотела узнать… Что это вообще за комната? Почему я не в темнице? Вроде бы король приказал отправить меня в тюрьму, разве не так? Или это у вас тут застенки такие? Прежде чем ответить, Азриэль чуть задумался, наклонив свою рогатую башку. Одной лапой он обвёл помещение, сделал паузу и сказал: — В моём детстве эта комната была для меня спальней. Спрашиваешь, почему ты находишься здесь? Причина в том, что как твой надзиратель я сам вправе решать, где должен находиться заключённый. И я выбрал её. Но если желаешь, я могу перевести тебя в… — Нет, нет, нет! — резко взмахнула рукой, будто отмахиваясь от одной мысли об этом. — Я просто спросила! Не надо ничего менять! — Прекрасно, Чара. Я понял тебя, — спокойно ответил монстр. Я уже собиралась задать Азриэлю ещё какой‑то вопрос — жаль только, что у меня совершенно выпало из головы то, что конкретно хотела спросить, но я знала, что это нечто важное, когда Азриэль продолжил наш разговор. — Ответь мне честно: ты ведь не благородной пыли, не так ли? — Угадал. Я самая обычная девушка. Только сейчас до тебя дошло? — «Девушка»?.. Это значит… человек женского пола? — Да, — вздохнула я, начиная привыкать к этим странным пробелам в его знаниях о таких вещах. — Так что, если тебе не сложно, можешь просто обращаться ко мне на «она». Услышав моё признание, Азриэль улыбнулся, но, в этот раз его улыбка была совсем не доброй, а скорее… зловещей. Он отчаянно попытался скрыть это, даже отвернулся для этого в сторону, но я успела разглядеть, как сильно она искривила его морду, почти доходя до его длинных висячих ушей. Было очевидно, что он что-то задумал. Только вот что? — Прошу простить меня за моё… непонимание, — высказал монстр, покосившись на одеяло, под которым я спряталась почти сразу после его прихода. — Я немедля прикажу выдать тебе женскую одежду. — Не надо! Меня вполне устраивает бельё, в которое меня переодели прошлым вечером. Оно намного лучше моей старой одежды! Да и вообще, мне никогда не шли все эти девичьи платья и юбки. А насчёт обращений, — я чуть помедлила, тщательно подбирая слова, — я не обижаюсь на тебя, Азриэль. (Про себя добавив: разве что капельку!) Всякое бывает. Честно, я и сама не сразу поняла, кто ты вообще такой. Таких не каждый день встретишь. Едва прозвучали мои последние слова, Азриэль расхохотался во весь голос, причём точь‑в‑точь, как и его родственники накануне, когда пыталась угадать, кем они являются на деле. Конечно, было немного обидно: казалось, что он смеётся над моей глупостью и незнанием очевидных, по их мнению, вещей. Но, в отличие от них, он смеялся так открыто и так искренне, что я и не заметила, как меня саму бросило в смех.
