Кровь, пламя и пыль

      Кажется, я не заметила, как провалилась в сон. Сколько же я проспала? Уже наступил новый день? Или ещё ночь? Совершенно невозможно понять! Хотя… чему это я удивляюсь? Всё то время, пока я здесь нахожусь, повсюду царит вечный сумрак, а помимо того, в моей спальне нет никаких источников света: ни лампочек, ни свечей, ни тех же факелов, что я видела в коридоре. Да, глаза стали потихоньку приспосабливаться к окружающему полумраку, но всё же хочется немного света.       Кажется, лучше всего будет попросить Азриэля решить эту проблему.       Судя по ощущениям, спала я совсем недолго (сколько именно, я никак не могла узнать — ни в комнате, ни в остальном замке не было даже банальных часов!) И всё же, даже такого, неизвестно сколько длившегося сна хватило, чтобы почувствовать себя выспавшейся и отдохнувшей. Потому-то я и не стала долго валяться в постели, а почти сразу вскочила, тем более что у меня была причина так поступить: пока я спала, комната успела заметно измениться. В ней появились массивный деревянный стол и стул.       «Наверное, для учёбы», — посчитала я и печально вздохнула.       Но был и ещё один повод подняться с кровати.       Я уловила запах еды.       На столе лежало большое блюдо, доверху заполненное свежими и аппетитно пахнущими фруктами: яблоки, груши, сливы, даже персики — все выглядели такими свежими, будто их только что сорвали с дерева и принесли мне.       «Интересно, — задумалась я, взяв в руку большое красное яблоко, — вчера я съела только один пирог, пусть и огромный, но после мне больше не хотелось есть. Вот совсем! И почему?»       Пока я неспешно поедала фрукты один за другим, наслаждаясь их сладким и сочным вкусом, мне в голову пришло простое, пускай и довольно наивное объяснение: вероятно, всё дело в магии, которой пропитано всё в этом месте, даже здешняя еда и вода. Она-то и делает еду такой вкусной, одновременно позволяя быстро и надолго утолять голод.       У моей теории было некое подтверждение: я больше не хотела попасть в туалет. Вообще. С того дня, как я упала сюда, ни разу не испытала желание справить нужду. Ни по-большому, ни по-маленькому. Как это ещё можно было объяснить, если не волшебством?       На самом деле, если я права, то это только к лучшему. Если меня не выпускают из моей «темницы», что мне оставалось бы делать в случае, если мой организм захотел бы справить свои естественные потребности? Прятать их под кроватью и притворяться, что ничего такого не происходит? Да я бы сгорела от стыда, попроси я Азриэля показать мне, где у них тут уборная, не говоря уже о том, чтобы… убрать мои отходы.       Пока я аккуратно завтракала (а не как вчера!), мой взор зацепился за небольшой листок бумаги, лежавший на краю стола. Доев последний кусочек персика, я протянула руку и взяла его. На нем прилежным каллиграфическим почерком было написано: «Чара, прошу тебя, открой шкаф».       «Интересно, от кого может быть это послание?» — на миг прикинулась я, а потом рассмеялась в голос.       Кто ещё, если не Азриэль? Только ему не всё равно на меня.       «Ну что ж… раз он просит, придётся посмотреть!» Встав со стула, я в два шага оказалась у шкафа и рывком открыла его.       Внутри обнаружился целый гардероб! Платья, рубахи, штаны, сорочки, пара плащей и поясов! Их были десятки, все разных размеров и цветов!       Сердце забилось как сумасшедшее. Неужели это всё для меня?       Не в силах больше сдерживаться, я принялась энергично разбирать вещи — в отличие от вчерашнего дня, теперь я никак не могла устоять перед соблазном примерить и оценить каждую.       К сожалению, восторг быстро сменился разочарованием: большая часть одежды оказалась мне не по размеру: одни платья были чересчур длинными и мешковатыми, другие — слишком короткими и тесными. Но кое-что село идеально. Например, одна голубая сорочка, напоминавшая мою ночную, но новая была тоньше и почти полупрозрачной.       «Пожалуй, оставлю. Буду носить как нижнее бельё, — твёрдо решила я. — А то надевать платья прямо на голое тело как-то… неправильно».       Среди всей подаренной одежды не хватало только одного предмета — обуви. С тех пор как у меня забрали мои старые ботинки, мне приходилось ходить босой. Наверное, тот, кто оставил меня без обуви, поступил логично: зачем она пленнице, если ей всё равно запрещено покидать пределы тюрьмы? Кроме того, отсутствие у меня тех же ботинок служило своеобразной мерой предосторожности: даже если я каким-то образом сбежала отсюда, далеко всё равно не ушла бы.       Мне следовало разозлиться на Азриэля за такую гнилую подлость с его стороны, но вдруг почувствовала, что босиком быть даже приятнее.       Закончив разбирать и примерять одежду, я сложила подходящую мне в тумбочку у кровати, а остальную аккуратно вернула в шкаф. Про запас.       Справившись с этой «нелёгкой» задачей, я быстро заскучала. В комнате совершенно нечего было делать или разглядывать. Всё, кроме появившихся сегодня стола и стула, было здесь, как прежде: серо и грустно.       Вообще, если присмотреться, она выглядела довольно… заброшенной. «Наверное, — начала я размышлять, покачиваясь на стуле, — после того как Азриэль повзрослел, его бывшую детскую перестали использовать, а затем заперли и забыли. Так она и стояла пустой, пока я сюда не свалилась, а он не додумался поселить меня сюда». Тонкий слой пыли на мебели и полу только подтверждал мою догадку.       Время шло, а Азриэля всё не было. Я начала понемногу тревожиться: а вдруг он забыл про меня? Нет, не может быть, он же обещал прийти! «Надо ещё чуть подождать», — твердила я себе, стараясь не поддаваться напрасной панике.       Чтобы не сидеть понапрасну без дела, я решила заняться чем-нибудь полезным: «Может, займусь гимнастикой? А что, отличная идея! Она у меня неплохо получается. Пока я сижу одна, мне точно никто не будет мешать!»       План был отличный, но тут всплыла другая проблема: среди шмоток, что подарил мне мой друг, не нашлось ничего подходящего для тренировок. «Не в платье же мне упражнения делать? Конечно же нет! В нём будет очень неудобно заниматься физкультурой!» — оправдывалась я.       Вскочив, я начала ходить туда-сюда, пытаясь придумать решение. Но, как назло, ничего не придумывалось, пока…       …Пока мне в голову не пришла совершенно безумная идея: «Что, если попробовать вообще без формы? Было бы гораздо удобнее и свободнее…»       Руки уже потянулись снять сорочку, но в последний миг остановилась, вспомнив, кто может в любой момент открыть дверь и что произойдёт, если принц увидит меня… обнажённой.       «Если он увидит меня такой, то ужасно расстроится! И разозлится! Наверняка посчитает, что я совсем сошла с ума, и перестанет мне помогать, и дружить тоже».       От таких мыслей где-то глубоко внутри ехидно усмехнулся странный голос (наверное, это было моё внутреннее «я»): «Чара, кого ты пытаешься обмануть? Неужели ты действительно веришь в то, что существуют на свете парни, что расстроятся при виде голой девушки? Всё будет ровно наоборот! И только попробуй прикрыться тем, что он монстр, а не человек, и что ему сто пятьдесят лет! Все парни одинаковы! Вспомни, наконец, слова Андайн: против инстинктов не попрёшь…»       Я так сильно стукнула себя по голове, что потемнело в глазах. Как я могла вообще о таком подумать?! То, что я так подумала, это просто ужасно! Особенно по отношению к Азриэлю, который так себя никогда не вёл!       И всё-таки, пожалуй, не буду понапрасну рисковать. Будет лучше, если я просто переоденусь, расчешу волосы, приведу себя в порядок...       А вообще… у меня там и смотреть особо не на что.       Покрутившись в нескольких платьях, я в итоге надела белоснежное. С новой сорочкой под ним оно сидело куда удобнее. Ещё, наверное, я выбрала это платье ещё и потому, что оно для меня особенное: это ведь его подарок.       Сев на кровать, я вытащила из тумбочки крошечное зеркальце, которое вчера оставил мне мой друг, и принялась бережно расчёсывать свои короткие каштановые волосы.       Вскоре я так засмотрелась на своё не слишком привлекательное отражение, что внезапно поймала себя на мысли: а не попробовать ли сделать макияж? Почему бы и нет? Что плохого в том, чтобы немного порадовать себя? Что такого плохого в том, что я хочу порадовать Азриэля? Хочу, чтобы он увидел меня красивой!       Стоп.       О чём это я вообще? Макияж?       Меня будто ледяной водой окатили. «Да что это со мной сегодня?!» — в ужасе воскликнула я. Всегда терпеть не могла эту «боевую раскраску» на лицах других девчонок и, сколько себя помню, морщилась при одном виде туши и румян!       Наверное, я ещё толком не проснулась, вот и думаю всякую ерунду. Какой к чёрту макияж? Я пленница, или кто вообще? Да и откуда тут взяться косметике? В мальчишеской спальне?       Я быстро и резко встала, бросив зеркальце на кровать. «Хватит! Нельзя терять голову! Не знаю, что со мной такое творится, но я должна вести себя как можно лучше, если я хочу и дальше продолжать жить здесь…»       А я действительно останусь жить здесь, в замке? Если меня не убьют в ближайшие дни, что будет со мной дальше? Как сложится моя судьба? Вряд ли кто-либо (и даже Азриэль!) станет терпеть меня просто так, за «спасибо». Похоже, в лучшем случае меня отпустят на все четыре стороны. Или выгонят вон, в полную неизвестность.       Я очень хотела верить, что Азриэль, как настоящий друг, не оставит меня одну. Я... я готова работать кем угодно, даже уборщицей, только бы меня не бросили! У меня отлично получалось мыть полы и посуду! Я справлюсь!       Пока эти тяжёлые мысли крутились в моём мозгу, в дверь постучали.       После стука из холла раздался голос Азриэля:       — Чара, ты уже пробудилась? Могу ли я войти?       Хотя он говорил своим привычным мягким и дружелюбным тоном, я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Никак не могла собраться и прийти в себя, но нужно было хоть что-то сказать, чтобы немного задержать его.       — Д‑да, я уже проснулась! Только… не заходи пока! Мне нужно ещё минуту! Я переодеваюсь!       На самом деле переодеваться мне было не нужно — я уже была одета в платье. Вместо этого я лихорадочно заправила кровать, убрала остатки еды, даже попыталась смахнуть пыль. Времени было мало: я прекрасно понимала, что мой «тюремщик» не будет ждать вечно.       К счастью, принц не стал ломиться ко мне в комнату, как в прошлый раз, а терпеливо ждал разрешения.       Приведя кое-как спальню в порядок, я сказала:       — Я готова. Можешь заходить.       В дверном замке повернулся ключ, и в открывшемся проёме возник Азриэль. Он почти целиком загораживал проход, будто не спешил пускать кого‑то внутрь.       — Добрейшего утра тебе, Чара! — поздоровался он с привычной теплотой.       — Спасибо! И тебе того же!       Явно держа что-то за спиной, Азриэль произнёс:       — Что ж, прекрасно. Прошу вас зайти, магистр.       После этих слов он немного отступил от двери, и я сразу поняла, кого он прятал за собой.               В комнату торопливо вошёл невысокий, коренастый, чуть сгорбленный монстр — ростом он был точно ниже меня. Понятия не имела, к какому виду принадлежало это чудовище, но его жёлто-золотистая чешуя и небольшие гребни, тянувшиеся вдоль головы и спины, выдавали в нём рептилию. На нём был просторный балахон чёрно‑белой расцветки с капюшоном и мантией, а в лапах он сжимал увесистую кожаную сумку, явно чем-то набитую.       Увидев меня, новоприбывший вежливо поклонился. Завидев этот жест, Азриэль одобрительно кивнул и продолжил:       — Чара, вчера я поклялся найти достойного наставника, что сможет в должной мере обучить и направить тебя. Как видишь, я сдержал своё слово. Теперь наступила твоя очередь: пообещай мне, что будешь учиться с должным прилежанием.        — Хорошо, я обещаю, — ответила я без особого энтузиазма.       — Прекрасно. А теперь, к моему великому сожалению, мне придётся оставить вас наедине.       — Что? Ты уже уходишь? Почему? — я не смогла скрыть возмущения и растерянности. — Ты ещё вернёшься? — в голосе прозвучала отчаянная надежда. Мне очень не хотелось учиться целый день, да еще и неизвестно с кем!       — Не могу сказать наверняка, — честно признался Азриэль. — Очень надеюсь, что получится вернуться до конца дня.       — Ладно. Тогда пока, — пробормотала я.       — До встречи, Чара.       Развернувшись, принц покинул комнату сравнительно скорым шагом. Почти сразу после того, как он вышел, последовал уже привычный щелчок замка, говорящий о том, что я снова осталась взаперти.       После короткой паузы заговорил чешуйчатый монстр:       — П-приветствую тебя, человек… — он заикался, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Его в‑высочество соблаговолило назначить меня твоим н-наставником. Моё имя — Альфис. Для меня есть большая ч‑честь познакомиться с тобой, ч-человек.       — Приветик! Я Чара, — ответила я, старательно вкладывая в голос как можно больше дружелюбия. Чтобы доказать свои добрые намерения, я даже протянула ей свою кисть.       Но вместо ответного рукопожатия Альфис отшатнулась от меня, почти подпрыгнув от испуга. Сумка выскользнула из её лап, и по полу рассыпались длинные свитки. На её морде читался неподдельный страх.        Первую секунду я не понимала, в чём причина такой реакции, но почти сразу вспомнила: «Ах да… уже почти успела забыть, что я могу случайно сделать с вами, монстрами, если случайно недооценю свою силу…»       Впрочем, быстро оправившись от шока, моя новоявленная наставница торопливо подобрала рассыпавшиеся бумаги и снова подошла ко мне, пытаясь загладить свою неловкость:       — П-прошу прощения за свой… оп-прометчивый поступок. Вы, люди, крайне опасны для монстров, по той п-причине...       — Тебе не нужно извиняться, — перебила я. — Скорее, это я виновата в случившемся. Я уже знаю про свою… особенность.       Да уж… наше первое знакомство явно не задалось.       Чуть погодя после этого инцидента, когда напряжение немного спало, Альфис снова заговорила, заикалась сильнее прежнего:       — Т‑так… с ч-чего бы ты хотела н-начать нашу л-лекцию?       — Эм… не знаю. Азриэль сказал, что мне стоит узнать побольше об истории вашего королевства. Так что, если тебе не сложно, начни с самого начала.       — З‑замечательно! Думаю, мы можем приступить… — она протянула мне один из древних свитков.       Я взяла его из лап Альфис, присела на стул, и попыталась, хотя бы ради приличия прочесть написанное. Но, как бы я ни старалась разобрать буквы и слова на ветхой бумаге, понять у меня почти ничего не получилось. Текст был написан на незнакомом языке, а от времени многие буквы, слова и даже некоторые предложения стёрлись почти до полной нечитаемости.       Крутя летопись из стороны в сторону, я заметила, что это была не обычная бумага. Материал, который использовался, отличался и был больше похож на листок с просьбой Азриэля или страницы той книги с картинками: гладкий, плотный, но при этом заметно прочнее и толще бумаги.       Сдавшись, я обратилась к моему «репетитору»:       — Послушайте, я ничего не понимаю! Можете мне перевести?           — С-странно…— она удивлённо посмотрела сначала на свиток, а после на меня, — если я не ошиблась, это в-вроде как человеческое п-письмо. Или ты не владеешь г-грамотой?       — Да умею я читать! — возмутилась я. — И писать, кстати, тоже! Тут так накарябано, что вообще ничего не разобрать!       Альфис взяла свиток и, сильно прищурившись, попыталась разобраться в его содержании. Было заметно, что зрение у неё плохое, но очков почему-то не было. Вместо них она, в качестве своеобразной замены, использовала небольшую линзу при чтении.       Без лишних слов она выдала мне другой свиток, потом ещё один, но, что бы я ни делала, все они оставались для меня непонятны.       После нескольких безуспешных попыток она наконец сдалась:       — П-пожалуй, будет л-лучше, если я п-просто р-расскажу тебе всё вслух.       Не имея другого выхода, я согласилась, мотнув головой.       — Мы, монстры, жили по всей Земле, расселившись на Поверхности с начала времён, — Альфис, начав наш «урок», старательно сдерживала своё заикание, — пока однажды, появившись будто из ниоткуда, со всех сторон не нахлынули люди и не развязали против нас войну…       Поначалу мне было даже немного любопытно слушать её рассказ об истории этого сказочного королевства и его жителях, но уже через несколько минут я начала скучать. Оглядываясь по стенам, я принялась отвлекаться на посторонние мысли.       «Может, стоило прыгнуть в ту пропасть раньше?» — мелькнуло у меня в голове. — «Тогда, наверное, я бы успела провести с Азриэлем куда больше времени, чем несколько жалких дней…»       А что если бы я упала сюда совсем ребёнком — лет в десять или даже раньше? Как тогда сложилась бы моя жизнь? Может, тогда мы бы успели стать по-настоящему близкими…       Тут я вдруг вспомнила про разницу в возрасте и усмехнулась про себя: вряд ли четыре года назад, в свои сто сорок шесть, Азриэль сильно отличался от себя сегодняшнего.       Интересно, а каким он был в детстве? Таким же добрым и милым, как сейчас? Или всё было наоборот? Нужно обязательно его спросить, как только появится возможность.       — Война была безнадёжно проиграна, — продолжала вещать Альфис. — Находясь в превеликом отчаянии, монстры обратились за помощью к драконам. Они согласились оказать поддержку, но выдвинули одно условие: именно они должны были встать во главе объединенных сил. Не видя иного выхода, мы приняли это предложение, и тогда чаша весов резко склонилась не в пользу людского рода. Их пламенная магия была не просто сильной, она была поистине разрушительной и не шла ни в какое сравнение с обычными заклинаниями. С легкостью они обращали в пепел целые города и деревни людей, обрушивая огонь с небес, и человечество было почти бессильно перед этой мощью. В конце концов, всем было известно, что убить дракона — дело почти невозможное…       Рептилия с с горящими глазами всё говорила и говорила о грандиозной войне монстров и драконов против людей. Погружённая в свой рассказ, она едва ли замечала, что я почти не слежу за ним. Все мои мысли были совсем о другом — об Азриэле. Я только и думала о том, когда эта скучная лекция наконец закончится и он вернётся, чтобы мы могли поболтать или заняться вместе чем-нибудь интересным.       Нет, в каком-то смысле я её всё-таки слушала: ведь Азриэль вроде как тоже дракон? Значит, вся эта история про них в какой-то степени и про него тоже. Получается, я не такая уж и плохая ученица!       Занятие продолжалось так долго, что я мысленно начала ворчать: «Ну почему? Почему так всегда? Почему, когда хорошо проводишь время с кем-то, то время просто летит, а когда скучаешь, то оно вообще как будто полностью останавливается? Почему не наоборот? Где справедливость?»       — …К несчастью, заклятие Барьера вышло чересчур мощным. Оно-то и заперло всех монстров, ведь теперь никто и ничто не могло пройти сквозь него. Как бы мы не пытались разрушить Барьер, всё наши усилия оказались бесполезными. Так Подземелье стало нашим домом — и нашей темницей.       Закончив последнее предложение, Альфис выдохнула и произнесла:       — В-вот и всё. Д-думаю, на сегодня этого вполне д-достаточно.       «Наконец-то! Я чуть не уснула от твоей бесконечной и нудной речи!» – злорадно подумала я, но вслух, разумеется, заявила:       — Спасибо за урок! Было невероятно интересно! С нетерпением жду следующего занятия!       — П-прекрасно! Х-хорошо, что моя л-лекция пришлась тебе по душе! — ответила ящерица. Судя по интонации, она не заметила (или сделала вид), что я почти не слушала и мало что запомнила. Впрочем, это неудивительно, учитывая её зрение!       После завершения нашего «урока» она опустилась на край кровати и вновь принялась нервно перебирать свои свитки, пока я продолжала сидеть на стуле, уткнувшись головой в стол от накатившей усталости: «Думаю, это с непривычки: всё-таки эта историческая лекция длилась далеко не один час».       Дальнейшего диалога между нами не произошло. Я не желала ни о чём спрашивать своего, как выразился Азриэль, «наставника», а сама Альфис, вероятно, тоже устала от своего долгого монолога, да и к тому же… похоже, она всё равно немного меня побаивалась.       К счастью, это странное, тягучее обоюдное молчание длилось недолго, потому что я услышала, как отворилась дверь спальни.       Азриэль всё-таки вернулся. Надо сказать, вернулся он очень удачно, а то я почти успела задремать от скуки.