Carpe Diem

Морис растянулся на полотенце, вытянув ноги, и опёршись на предплечья для более удобного обзора. Мальчишки всё-таки уговорили его отправиться с ними к реке, хотя он упирался до последнего. Ключевым аргументом стало то, что время для принятия солнечных ванн было самым подходящим: полуденный зной уже спал, но до заката было ещё далеко. Солнечные лучи уже не обжигали, а приятно гладили тело. Парни уже почти полчаса плескались в прохладной воде. Завидев речку ещё издалека, они с визгами бросились к воде, на ходу стягивая с себя футболки и шорты. Морис лишь покачал головой — дети. Какие они ещё дети. И даже сейчас, спустя 30 минут, их больше привлекало не само плавание, а возможность побороться в шутливой схватке, попрыгать друг другу на спины или устроить неистовую водную битву, брызгаясь до тех пор, пока глаза не начинали слезиться. — Пап, водичка такая классная, давай к нам! — позвал Влад, но Морис лишь отрицательно покачал головой. Наконец, они набаловались и начали спокойно перемещаться по воде. Морис часто ловил на себе изучающий Петин взгляд, и, к своему стыду, задерживался на нём дольше, чем ему хотелось бы. Пётр накупался первым. Он неторопливо поплыл к берегу и, уже спустя несколько секунд, осторожно ступил на землю. Шатен невольно засмотрелся. Трудно было отрицать: Гуменник был хорош собой. Его фигура была по-юношески сухой и жилистой: острые ключицы, тонкие запястья, высокие скулы. Когда он приблизился, мужчина машинально провёл языком по губам, разглядывая, как капли сбегают по его загорелой коже, сверкая на солнце, словно россыпь драгоценных камней. Он поймал себя на том, что сейчас с удовольствием коснулся бы губами этих капель, и ужаснулся собственным мыслям. Тлетворное влияние Гуменника. Петя неопределённо хмыкнул, не сводя с него глаз, и мужчине на мгновение показалось, что он сумел каким-то мистическим образом прочитать его мысли. Парень плюхнулся на соседнее полотенце, тряхнув гривой, и несколько десятков капель упали на плечи и спину Мориса, заставив последнего вздрогнуть от резкого контраста температур. — Извини, — улыбнулся Петя. — Всё нормально, — ответил Морис, специально не глядя, для вида наблюдая за рассекающим воду сыном. — Твой парень не смог поехать с нами? Петин вопрос застал Мориса врасплох. Меньше всего ему хотелось сочинять какие-то небылицы, но в случае с Гуменником это была вынужденная необходимость. — Да, не смог, к сожалению. — Хорошо потрахались после клуба? — бесцеремонно продолжил свой допрос парень, загадочно улыбаясь. — Да, не спали до рассвета. Трахались, как кролики, — съязвил Морис, бросив на Петра колкий взгляд. Петя не выдержал и рассмеялся. — Не думал, что ты такой врун. — Что? Петя перестал смеяться и в упор посмотрел на Мориса. — Влад рассказал мне о твоём неудачном свидании, когда мы встретились через несколько дней. Морис вздохнул. Определённо, пора провести воспитательную беседу со своим чрезмерно болтливым отпрыском. Гуменник надул губы. — Зачем ты устроил это представление в туалете? Чтобы меня позлить? — Я устроил это представление, чтобы ты понял, Петь, что я тебя не люблю. И что между нами ничего не может быть. Парень перевернулся на спину, устремив взгляд в небо, и тяжело задышал, всем своим видом показывая, что ему неприятно это слышать. — Нашёл бы себе кого-нибудь по возрасту, — мягко добавил мужчина, приподнимаясь с локтей и подтягивая ноги под себя. Пётр резко повернул голову и посмотрел на него. — Так в этом всё дело? В возрасте? — Не только в возрасте… — А в чём ещё? — Ты дружишь с Владом, и наш союз, на фоне этого, выглядел бы, как минимум, странно. Петя резко сел, обхватывая колени руками. — И что? И всё? То есть, если бы не эти два фактора, то ты бы стал со мной встречаться? Морис замолчал, не зная, что ответить. Он тоже часто задавал себе этот вопрос. Но Гуменник, кажется, и не ждал ответа. Он разглядывал собственные коленки, улыбаясь каким-то своим мыслям, и Морис понял, что дал маху. Своими ответами он только что подарил ему надежду. Так нельзя. Ему нужно быть с ним резче, грубее, язвительнее. Дать понять, что связь невозможна ни при каких обстоятельствах. Но с Петей это было тяжело, потому что его не хотелось обижать. Его хотелось обнимать… Но он знал, что так сделает только хуже. Раздался плеск воды и мужчины одновременно вскинули головы и посмотрели вперёд. Влад стоял на берегу и подпрыгивал, отряхиваясь. Он улыбнулся, поймав на себе взгляды отца и друга и побежал к ним. — Я всё, — радостно объявил парень, плюхаясь рядом с Гуменником, и окатывая присутствующих волной брызг. — Давайте уже скоро пойдём, я очень хочу есть! — Хорошо, — Морис приподнялся и вытянулся, растягивая затёкшие конечности, — Я только окунусь и будем собираться. — Я тоже нырну ещё разок, — Петя вскочил со своего места и быстро глянул на Мориса. Мужчина едва заметно поморщился, но не стал никак это комментировать при Владе. Они неторопливо направились к воде. Петя шёл чуть впереди и несколько раз обернулся, прежде, чем зайти в воду, словно убеждаясь, что Морис идёт следом. Мужчина хотел отвести взгляд, но не смог, потому что искрящиеся лучи солнца лишь подчёркивали красоту молодого тела, а от глубины Петиных глаз у него по спине побежали мурашки. «Не смотри на меня так, не смотри» — подумал Морис, судорожно сглатывая. От короткого разговора на берегу ему стало только хуже. Он чувствовал себя подлецом, играющим с чувствами парня, которого то жёстко отшивал, то давал надежду. Петя уже нырнул. Морис зашёл в воду по пояс, привыкая к прохладе, и постоял так с минуту, прежде, чем нырнуть следом. Он вынырнул спустя мгновение, и быстро провёл ладонями по глазам, убирая излишки воды. Недалеко от него мелькнула голова Гуменника, которая тут же скрылась под водой. В мутном дне реки, состоящим из ила и песка, было ничего не разглядеть и Морис тут же потерял Петю из вида. Он растерянно оглянулся, в поисках парня, и уже почти готов был начать паниковать, но в этот момент почувствовал, как крепкие руки схватили его за талию, заставляя тоже уйти под воду, и потянули за собой — в густые заросли осоки и прибрежного кустарника. Когда их головы снова появились над водой, Морис широко открыл рот, набирая побольше воздуха в лёгкие. Ему хотелось закричать на Гуменника и, может быть, даже дать ему ещё одну пощёчину, но Петя не оставил ему возможности даже немного прийти в себя. Он прижался к мужчине всем телом, обхватив ногами за талию и нашёл его губы. Петя целовал не как в прошлый раз в клубе, а робко, отчаянно, словно боясь, что его сейчас оттолкнут. Глаза Мориса испуганно забегали по сторонам, но он видел, что стебли, высокие и шершавые, надежно укрывают их от случайных взглядов, и на мгновение отпустил себя, приоткрыв губы, и позволяя Петиному языку проникнуть внутрь. Его руки сами легли на ягодицы парня, вдавливая его в себя и мгновенно чувствуя, как напряжённый член упирается ему в живот. Спустя мгновение, их накрыло небольшой волной, которая тут же ударила по лицам и проникла в рот. Они вынужденно разорвали поцелуй, сплёвывая и откашливаясь. На Мориса это подействовало отрезвляюще. Он схватил Гуменника за талию и скинул с себя, отчего парень на мгновение ушёл под воду. Но через секунду он вынырнул и Морис поймал на себе взгляд, от которого у него чуть не разорвалось сердце. Мужчина поджал губы. Пожалуйста, нет. Он не может выдержать этого взгляда. Морис резко развернулся и начал изо всех сил грести к берегу, вскоре с облегчением убедившись, что Влад даже не смотрел в их сторону, сидя спиной к берегу и уткнувшись носом в телефон.