Lololowka_Mod

С того дня - дня аварии - реальность для Дилана раскололась на «до» и «после». Первые дни были самыми сложными. Не из-за организационных вопросов - с ними он справлялся почти на автомате, - а из-за пустоты, которая поселилась в груди и не хотела уходить. Она была там постоянно: когда он просыпался, когда ел, когда шёл по коридору, когда ложился спать. Она была с ним, как молчаливый спутник, и напоминала о том, чего больше нет. После полицейского участка - после бесконечных вопросов, протоколов, официальных формулировок - парень вернулся в общежитие. Карл ждал его в гостиной, сидел на красном диване, сжимая в руках кружку с уже остывшим чаем. Он поднял глаза, когда Дилан вошёл, и по одному выражению его лица понял всё окончательно. То, что он, возможно, уже знал из новостей. То, во что отказывался верить. — Это правда? — спросил Карл тихо. — Брендон... — Да. — Голос Дилана был сухим, почти безжизненным. — Авария на трассе. Он ехал за город. К какому-то знакомому. Сосед не ответил. Он поставил кружку на стол руки дрожали так сильно, что чай расплескался по столешнице, и уткнулся лицом в ладони. Его плечи затряслись. Карл плакал молча, беззвучно, и от этого было ещё тяжелее. Дилан стоял рядом и не знал, что делать. Он не умел утешать и вообще редко видел, как плачут взрослые люди. А потом геймер просто сел рядом и положил руку Карлу на плечо. Тот вздрогнул, поднял заплаканные глаза, и Дилан увидел в них такую боль, что на мгновение потерял дар речи. — Он был хорошим человеком, — сказал Карл, шмыгая носом. — Он всегда... всегда был таким шумным и надоедливым, но... он был добрым. По-настоящему добрым. Таких мало. — Да, — сказал Дилан. — Мало. Они просидели так почти час. Карл рассказывал о Брендоне - какие-то истории из их совместной жизни, в основном забавные. Как Брендон однажды устроил соревнование по отжиманиям посреди гостиной и случайно разбил вазу. Как он пытался научить Карла подтягиваться на турнике, и тот провисел три секунды, а потом рухнул на мат. Как он готовил свои ужасные протеиновые блины, которые невозможно было есть, но никто не решался ему об этом сказать. Карл смеялся сквозь слёзы, и Дилан тоже почти улыбнулся. Почти. Потом Карл ушёл к себе, а Дилан остался в гостиной один. Он сидел на диване, смотрел в стену и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное и острое. Вопрос, который он должен был задать. Который он боялся задать самому себе. И на который он должен был получить ответ, пусть даже этот ответ ничего не изменит. Он встал, зашёл в свою комнату и включил компьютер. Пальцы действовали на автомате: пароль, рабочий стол, лаунчер, Майнкрафт. Он не собирался долго задерживаться в мире. Ему нужен был всего один ответ на один вопрос. Остальное не имело значения. Мир загрузился. Персонаж появился у ворот крепости той самой, которую они строили вместе с Брендоном. Его длмик всё ещё стоял у дальней стены, пустой и тихий, как памятник. Лололошка ждал его у дома. Сидел на скамейке, смотрел на закат. Увидев Дилана, он встал и помахал рукой. Его улыбка была, как всегда, широкой и тёплой. И от этой улыбки у парня внутри всё перевернулось. — Ди! Ты вернулся! Я так рад тебя видеть. Ты сегодня... — Ты знаешь, что с Брендоном? Голос Дилана прозвучал резко, жёстко. В нём смешались злость и горечь - ядовитый коктейль, который он больше не мог сдерживать. Он стоял перед экраном, сжав кулаки, и смотрел на Лололошку. На это существо. На эту тварь. Ло замер. Его улыбка чуть дрогнула, но не исчезла. Он склонил голову набок - привычный жест, который раньше казался забавным, а теперь вызывал только отвращение. — Брендон? — переспросил компаньон, будто пробуя имя на вкус. — Ах да, твой друг. — Он помолчал, глядя куда-то в сторону, и добавил почти беззаботно: — Наверное, ты удивишься, но точного ответа дать не могу. Может, Брендон спит как убитый? Помнишь, как он однажды так сказал? Дилан замер. В груди что-то оборвалось - тонко, звонко, как струна. Ло говорил об убийстве человека так, будто это был пустяк. Будто Брендон был не человеком, а муравьём, на которого случайно наступили. И эта улыбка. Эта невыносимая, мягкая, тёплая улыбка, которая не дрогнула ни на секунду. Которая словно говорила: «Ну а что такого? Ты же знаешь, что я сделал. И ты ничего не можешь с этим поделать». Дилан открыл рот, чтобы сказать что-то, что угодно, но слова застряли в горле. Злость душила его, но вместе с ней пришло и что-то ещё. Осознание. Он говорил с существом, которому плевать. Которое не понимает ценности человеческой жизни. Которое понимает только одно: Дилан должен принадлежать ему. И всё, что мешает этому, должно исчезнуть. Он ничего не сказал. Просто развернулся, закрыл игру и выключил компьютер. Экран погас, и в комнате стало тихо. Только сердце колотилось в груди - гулко, тяжело, болезненно. *** В последующие дни приходили сёстры Брендона и его мама, чтобы забрать вещи. Дилан встретил их в коридоре. Женщина была невысокой, с такими же светлыми волосами, как у Брендона, и такими же голубыми глазами - только сейчас эти глаза были красными от слёз. Сёстры - две девушки, старшеклассницы, - держались за руки и молчали. Они смотрели на вещи брата, на его гантели, на его плакаты с бодибилдерами, на его старую дедушкину фотографию, которую он всегда держал на тумбочке, и плакали беззвучно, как плачут люди, у которых уже не осталось сил. Дилан подошёл, поздоровался. Слова давались с трудом. — Он был очень хорошим другом, — сказал он. — Лучшим, наверное. Мама Брендона подняла на него глаза и слабо улыбнулась. — Он много о вас рассказывал, — сказала она. — О тебе и о Карле. Говорил, что вы - его семья в этом городе. Дилан кивнул, не в силах больше ничего сказать. Он смотрел, как они собирают вещи, как мама Брендона берёт в руки его любимую футболку с надписью «No pain, no gain» и прижимает её к лицу. И не в силах больше смотреть на это горе, на это чужое, но такое близкое горе, парень ушёл в свою комнату, закрыл дверь и сел на кровать, уставившись в стену. *** Похороны состоялись через несколько дней. День был пасмурным, серым - идеальная погода для прощания, как будто само небо скорбело вместе с ними. Кладбище находилось на окраине города, старое, с высокими липами и покосившимися оградами. Народу было много: родные Брендона, его сёстры и мама, Карл, Дилан, друзья с универа и из качалки, пара неравнодушных преподавателей. Все стояли вокруг могилы, слушали священника, который говорил слова о вечной жизни и упокоении души. Дилан не слушал. Он смотрел на гроб - закрытый, полированный, усыпанный цветами, - и не мог поверить, что там, внутри, его друг. Брендон, который всегда был полон жизни. Который громко смеялся, хлопал его по плечу, заходил без стука и таскал по торговым центрам. Который не верил в монстров, пока не столкнулся с ними лицом к лицу. Теперь его нет. Дилан уже был на похоронах однажды - давно, в детстве. Хоронили какого-то дальнего родственника, дядю мамы, которого он видел лично едва ли три раза. Он помнил атмосферу: чёрные платья, плачущие взрослые, запах ладана и сырой земли. Тогда он не понимал, что чувствуют люди вокруг. Он был маленьким, смерть для него была абстракцией. Теперь он понимал всё. Разница была в том, что того родственника он почти не знал, а Брендона видел каждый день. Каждый чёртов день. И теперь каждый день он будет видеть пустое место там, где раньше был друг. Когда гроб опустили в землю, сёстры Брендона зарыдали в голос. Мама стояла молча, прижимая платок к губам. Карл отвернулся, плечи его дрожали. Дилан смотрел прямо перед собой, и лицо его было непроницаемым. Он не плакал. Он не мог. Что-то внутри него замкнуло, отключилось, и все эмоции - горе, вина, злость - ушли куда-то глубоко, под толстую корку льда. Он вспомнил, как прогонял Брендона. Как говорил ему: «Не сейчас, Брендон, я занят». Как закатывал глаза, когда тот входил без стука. Как смеялся над его тупыми шутками, но в душе считал, что они отвлекают от работы. Теперь он отдал бы всё, всё, что у него есть, чтобы Брендон снова вошёл без стука. Чтобы снова начал рассказывать о своих тренировках. Чтобы снова потащил его в торговый центр. Но этого никогда не случится. Следствие подтвердило автокатастрофу. Неумышленную. Случайность. Водитель почтовой машины выехал на встречную полосу нарушил правила, и его автомобиль врезался в бок машины Брендона. Удар был такой силы, что старая дедушкина «ласточка» перевернулась и влетела в кирпичную стену. Спасать было некого. Водитель почтовой машины тоже погиб. Это подтверждали видеокамеры, записи с трассы, показания свидетелей, которые ехали следом. Всё было чисто, прозрачно и неоспоримо. Того водителя хоронили на день раньше. Дилан узнал об этом случайно, от полицейского, с которым общался по делу. У водителя не было ни родственников, ни друзей, никого, кто мог бы прийти на прощание. Абсолютно чистый человек в этом плане - ни связей, ни привязанностей, никого, кто стал бы его оплакивать. Словно он появился из ниоткуда только для того, чтобы выполнить свою роль, и исчез. Дилан не стал развивать эту мысль. Слишком страшно. Слишком невозможно. Но она засела где-то в глубине сознания, как заноза, которую нельзя вытащить. *** Когда церемония закончилась и последние цветы легли на могильный холм, Дилан и Карл вернулись в общежитие. Карл по дороге молчал, у него не было сил говорить. Дилан тоже молчал. Они вошли в пустую квартиру, и тишина ударила по ушам. Раньше в это время из комнаты Брендона обычно доносилась музыка - что-то бодрое, под что он качал пресс. Теперь было тихо. Просто тихо. В последующие дни Дилан стал ещё более безэмоциональным. Карл замечал это, но ничего не говорил. Да и что тут скажешь? Дилан и раньше не был экспрессивным, но теперь он словно выключился. Он отвечал односложно, ел мало, из комнаты выходил редко. Его лицо застыло в маске спокойствия, за которой не было ничего - только пустота. На канале в дискорде он написал короткое сообщение: «У меня случилось несчастье. Пока не буду на связи». Никаких подробностей, никаких объяснений. Просто констатация факта. На большее сил не хватило. Подписчики отреагировали с пониманием - писали слова поддержки, желали сил, обещали ждать. Модераторы снова взяли на себя общение с аудиторией. Дилан читал сообщения, но не отвечал. Ему было всё равно. Он чувствовал вину. Она пропитала всё вокруг, как сырость пропитывает стены старого дома. Он винил себя в том, что втянул Брендона в эту историю. В том, что не настоял, чтобы тот держался подальше. В том, что не отговорил от поездки. В том, что не поехал с ним. Если бы он поехал, может быть, всё сложилось бы иначе. Может быть, он заметил бы ту машину раньше. Может быть, успел бы что-то сделать. А может, они оба лежали бы сейчас в земле. Но вина требовала выхода. И Дилан нашёл его - он пытался поддерживать Карла, насколько сам был способен. Проверял, поел ли тот, напоминал про пары, сидел с ним по вечерам в гостиной. Они почти не разговаривали, но само присутствие друг друга помогало. Карл, казалось, понимал это без слов. Он тоже чувствовал вину каждый чувствовал по-своему, и они держались друг за друга, как двое выживших после кораблекрушения держатся за обломок мачты. *** Прошла неделя. Жизнь в университете продолжалась - пары, лекции, семинары. Дилан ходил на них механически, записывал что-то в тетрадь, отвечал на вопросы преподавателей. Но мысли его были далеко. Он похудел, под глазами залегли тени, а движения стали медленными и экономными, словно каждое требовало усилий. Друзья и знакомые смотрели на него с сочувствием, но не решались подходить - от него веяло таким холодом, что любой разговор замерзал на полуслове. В один из таких дней Дилан шёл по пустому коридору университета. Учебное время, все студенты были на парах. Он позволил себе поспать на сорок минут дольше - Карл даже не пытался его разбудить, и впервые за много дней Дилан почувствовал что-то похожее на отдых. Теперь он шёл, глядя под ноги, погружённый в свои мысли, вяло размышляя о том, что через полчаса начнётся лекция по архитектуре вычислительных систем и что он, наверное, опоздает. А потом он поднял глаза и замер. В дальнем конце коридора стояла Джена - главная активистка университета, которую Дилан знал ещё с первого курса. Она вечно организовывала какие-то мероприятия, волонтёрские акции, дни открытых дверей. Сейчас она явно проводила экскурсию - оживлённо жестикулировала, указывала на стенды с грамотами и расписанием, что-то рассказывала. Рядом с ней стоял парень. Белая толстовка. Чёрно-синий шарф в клетку, небрежно перекинутый через плечо. Наушники на шее. И солнцезащитные очки - голубые, блестящие, закрывающие пол-лица. Дилан замер на месте. В буквальном смысле замер - ноги перестали слушаться, тело окаменело, а сердце пропустило несколько ударов и понеслось вскачь. Он забыл обо всём на свете. О парах. О лекциях. О том, что нужно дышать. Он смотрел только на него. Парень повернулся. И Дилан увидел его лицо. Он ни на секунду не усомнился. Ни на одну секунду не допустил мысли, что это может быть совпадение. Что это просто похожая одежда. Что это фанат, который нарядился в Лололошку после тех двух стримов по Майнкрафту. Нет. Это был он. Тот самый шарф. Та самая улыбка. Тот самый поворот головы - чуть набок, изучающий, но тёплый. И эти голубые очки, за которыми, как всегда, ничего нельзя было разглядеть. Ло заметил его. Его улыбка стала шире, не той, жуткой, а той, которая предназначалась только Дилану. Тёплая. Ласковая. Он поднял руку и помахал. Самый привычный жест. Самый знакомый. Тот самый, которым он приветствовал Дилана каждый вечер в игре. — Привет, Дилан! Голос. Этот голос. Он звучал так же, как в игре, - звонко, весело, радостно. Но теперь в нём были живые обертоны, живое дыхание, живые интонации. Никакой синтезированности. Никакой цифровой обработки. Перед ним стоял человек. Или что-то, что выглядело как человек. Джена заметила Дилана и приветливо замахала рукой. Она понятия не имела о том, что происходит. Для неё это была просто случайная встреча двух знакомых. Она даже не представляла, насколько этот момент был противоречив на чувства. Один бесконечно долго ждал, когда это произойдёт. Другой предпочёл бы, чтобы этого не происходило никогда. — Ого! Привет, Дилан! — Джена широко улыбалась. — А вы знакомы? Не ожидала! Хотя чему я удивляюсь, ты же у нас знаменитость. Лололошка и Джена шли к нему. Ло шёл быстрее - его шаги были лёгкими, почти танцующими, и за пару секунд он преодолел расстояние между ними. И не успел Дилан опомниться, как Ло обнял его. Крепко. По-настоящему. Дилан почувствовал тепло его тела. Его дыхание на своей шее. Его руки, сомкнувшиеся за спиной. Лололлшка был живым. Не пиксельной моделькой, не голосом из динамиков, не строчкой кода. А человеком из плоти и крови, ничем не отличимым от любого другого студента в этом коридоре. От этого осознания у Дилана подкосились ноги. — Я так долго хотел это сделать, сказал Ло тихо, ему на ухо. Он имел в виду объятия. — Дилан, я даже подумать не могла, что ты знаком с нашим новым студентом, — щебетала Джена, подходя ближе. — Ты же самый необщительный человек со своей группы. Если не со всего потока. Хотя, конечно, у тебя канал, ты наверняка много с кем знаком. Но всё равно, какое совпадение! Её слова проходили мимо просто фоновый шум, белый шум, далёкий и неважный. Ни Ло, ни Дилан её не слушали. Лололошка всё ещё держал Дилана в объятиях, и его руки были тёплыми, и его сердце - у него было сердце? - билось где-то рядом. Дилан не обнял в ответ. Он пришёл в себя и отстранился, отступив на шаг. Его глаза встретились с очками Ло, и он почувствовал, как внутри всё сжимается. — Ты... Это шутка, да? — он быстро оглянулся в поисках камер. Может, это розыгрыш? Может, кто-то из подписчиков решил его разыграть? Но камер не было. Ни одной. Только пустой коридор и они трое. Ло покачал головой. Его улыбка стала мягче, но серьёзнее. — Я перевёлся сюда ради тебя, — сказал он. — Как однажды и ты вернулся за мной. Дилан замер. Фраза ударила его под дых. О том, что он вернулся за Лололошкой в игре в ту ночь, когда за ним гнался монстр, когда он закричал «Я вернулся ради тебя», - об этом знали только трое. Он сам, Ло и Брендон. Последнего больше нет. И если человек перед ним не фанат, не актёр, не шутник, то... Это действительно Лололошка. — Так... Всё, пары давно начались, — вмешалась Джена, сверившись с часами на телефоне. — Мы и так задержались с экскурсией. Ло, я провожу тебя до аудитории, а ты, Дилан, тоже уже должен спешить в свой кабинет. Извините, что прерываю вашу трогательную встречу, но расписание - вещь суровая. — Да, ты права, Джена, — новый студент переключился на девушку мгновенно, и его лицо изменилось. Выражение теплоты и нежности, которое было адресовано Дилану, сменилось вежливой, чуть отстранённой улыбкой. Будто только на Дилана он смотрел по-особенному. Будто все остальные были просто декорациями. — Увидимся позже, Ди, — сказал Ло. — Я очень рад, что мы теперь учимся вместе. Он развернулся и пошёл за Дженой. Парень остался стоять посреди коридора, глядя им вслед. Ло шёл легко, свободно, как человек, который никуда не спешит, но точно знает, куда направляется. Его шарф слегка колыхался при ходьбе. Девушка что-то оживлённо рассказывала - наверное, об истории университета, о лучших кофейнях поблизости, о студенческих клубах. Ло кивал, но пару раз обернулся и посмотрел на Дилана. Улыбнулся. Геймер не успел задать ни одного вопроса. Ни «как», ни «почему», ни «зачем». В голове вертелись десятки вопросов, но горло сжало спазмом, и он не мог вымолвить ни слова. Он стоял и смотрел, как его цифровой кошмар уходит в даль коридора - живой, материальный, настоящий. *** Пары прошли как в тумане. Дилан сидел на лекции, смотрел на доску, но не видел формул. Перед глазами стояло лицо Ло. Его улыбка. Его объятие. Тепло его тела. Дилан поймал себя на том, что обхватывает себя руками за плечи, проверяя, не осталось ли там этого тепла. Не осталось. После пар он вернулся в общежитие. Поднялся на свой этаж, прошёл мимо гостиной, Карл сидел на диване с учебником, но даже не поднял глаз, и закрылся в своей комнате. Запер дверь. Прислонился к ней спиной и несколько минут просто дышал, пытаясь унять сердцебиение. Потом он включил компьютер и зашёл в Майнкрафт. Загрузил мир. У ворот крепости никого не было. Дом был пуст. На кровати, где обычно сидел Ло, - пустота. На скамейке у клумбы с маками - никого. Парень обошёл всю крепость, заглянул в каждый угол, проверил домик Брендона. Лололошки не было. Исчез. Как будто его никогда здесь и не было. Дилан откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он не знал, что чувствует. Облегчение? Нет. Страх? Да. Удивление? Определённо. Компаньон больше не в игре. Ло теперь здесь, в его мире, в его реальности, в его жизни. И это пугало больше, чем все монстры, которых Дилан видел до этого. Он не знал, сколько просидел так - пять минут, десять, полчаса, - когда из коридора донёсся какой-то шум. Открылась входная дверь в блок. Послышался голос Карла: — Ой, здравствуйте. Вы... эм... вы к кому? Дилан открыл глаза. Что-то в тоне Карла было странным - неуверенным, почти испуганным. Он встал и вышел из комнаты. В гостиной, прямо у порога, стоял Лололошка. В своей белой толстовке, с шарфом в чёрно-синюю клетку, в неизменных голубых очках и наушниках. За плечами у него был рюкзак. Самый обычный, чёрный, слегка потрёпанный, как у студента, который много переезжает. Карл стоял напротив, держа в руках свою кружку с чаем, и смотрел на незнакомца с вежливым недоумением. Ло заметил Дилана. Его лицо озарилось улыбкой - тёплой, почти счастливой. — Мне сказали, что теперь я буду жить здесь, — сказал он. — О, Дилан! Привет! Дилан замер. Внутри всё оборвалось. В который раз. Карл переводил взгляд с одного на другого. — Вы знакомы? — спросил он. — А... я не знал. Просто зашёл какой-то парень, сказал, что он новый сосед, что комендант ему выписал комнату... Я хотел позвать тебя, но... — Всё в порядке, Карл, — голос Ло звучал успокаивающе, почти ласково. — Я действительно новый сосед. Перевёлся из другого университета. Мы с Диланом старые друзья. — Старые друзья? — Карл посмотрел на друна с сомнением. Дилан не ответил. Он не мог оторвать взгляд от Лололошки, который стоял на пороге его дома. Его реального дома. С рюкзаком. С улыбкой. Как ни в чём не бывало. — Мы друзья, да, — сказал Ло и шагнул внутрь. — Я очень рад, что теперь мы будем жить вместе.