Прости Парадеевич

***

Правда, которая сжигает

Лёша сидел на последней парте, не в силах пошевелиться. Его сердце сжималось так сильно, что казалось, сейчас взорвётся. Он смотрел на экран телефона, где горело фото, которое только что отправил ему «Зая». На фото был Парадеевич — разбитый, в синяках, с опухшей губой. И за его спиной — он сам. С наглой усмешкой, которая теперь казалась ему омерзительной.

«Это он. Это тот, кто меня бьёт».

Лёша не мог дышать. Он смотрел на разбитое лицо Саши, на синяки, на ссадины, которые сам же и оставил, и внутри всё рушилось. Его пальцы дрожали, когда он начал печатать ответ. В голове была каша, но он должен был ответить. Сейчас. Немедленно. Koresh: Вот мудак...хотя симпатичный. Он отправил сообщение и почувствовал, как внутри всё переворачивается. Что он пишет? Какой «симпатичный»? Он только что понял, что избивал единственного человека, который был ему дорог, а он пишет какую-то чушь.

Ответ пришёл через мгновение. Саша, не зная, что Koresh — это Лёша, писал то, что чувствовал на самом деле.

Зая: Да, он правда красивый... Но люблю я тебя! Только тебя, мой зая. Ты — единственный, кто у меня есть. Не обращай внимания на это фото, я просто хотел, чтобы ты знал, кто меня бьёт. Но ты для меня важнее. Ты всегда был важнее. Лёша прочитал это сообщение раз, потом второй, потом третий. Слёзы подступили к глазам. Саша писал ему, что любит его. Что он — единственный. А Лёша в это время сидел на этой же парте и смотрел на того, кто считал его своим спасением. «Я ударил его. Я бил его. А он меня любит. Он не знает, что это я».

Лёша снова начал печатать.

Koresh: Саш... ты весь избит. Почему ты молчал? Почему не сказал мне сразу? Я бы приехал. Я бы защитил тебя. Я бы... Он не мог дописать. Потому что знал — он не приехал бы. Он был тем, от кого нужно защищаться. Зая: Я не хотел тебя волновать. Ты же переживаешь. Я думал, что справлюсь сам. А теперь я просто... я не знаю, что делать. Он продолжает меня бить. Я боюсь приходить в школу. Лёша смотрел на эти слова, и каждая буква врезалась в сердце, как нож. «Он боится меня. Он боится приходить в школу из-за меня. А я пишу ему, что люблю его». Уроки закончились. Саша поднялся, не глядя в сторону задней парты, и быстро вышел из класса. Лёша смотрел ему вслед, чувствуя, как что-то внутри разрывается на части. «Я должен что-то сделать. Сейчас. Прямо сейчас». Он встал и пошёл за Сашей. Даже не думая, что скажет. Что сделает. Он просто не мог позволить ему уйти. Не мог позволить ему думать, что он один. Саша шёл по коридору, сжимая телефон в руке. Он всё ещё ждал ответа от Koresh'а, но тот молчал. Может быть, он расстроен. Может быть, он злится, что Саша не сказал ему сразу. «Я всё испортил», — думал Саша. — «Теперь он думает, что я слабый. Что я не могу постоять за себя». Он вышел из школы. Сделал несколько шагов в сторону дома, но вдруг услышал шаги за спиной. Сердце пропустило удар. Он обернулся, готовясь к худшему. Лёша стоял в двух метрах от него. Его лицо было бледным, глаза красными, как будто он плакал. Но он смотрел на Сашу не с усмешкой, не с ненавистью. А с чем-то, что Саша не мог понять. — Что тебе надо? — спросил Саша, пятясь назад. — Опять хочешь ударить? Лёша не ответил. Он просто подошёл ближе и протянул руки. Саша попытался отшатнуться, но Лёша схватил его за плечи и притянул к себе. Обнял. Крепко, почти отчаянно, уткнувшись лицом в его плечо. Саша замер. Всё тело напряглось. Он чувствовал тепло, исходящее от Лёши, чувствовал, как тот дрожит. И не понимал, что происходит. — Прости меня, — прошептал Лёша ему в плечо. — Пожалуйста, прости. Он отстранился так же внезапно, как и подошёл. Развернулся и быстро пошёл обратно в школу, глядя в низ. Не оборачиваясь. Не давая Саше шанса что-то сказать. Саша стоял на месте, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось, как бешеное. Он смотрел на удаляющуюся спину Лёши и не мог поверить в то, что только что произошло.

«Он меня обнял».

Он достал телефон, дрожащими пальцами открыл чат с Koresh'ом и написал: Зая: Зай... он меня обнял. Я его ненавижу! Я ненавижу его! Я должен ненавидеть его! Но почему... почему моё сердце бьётся так сильно? Почему я не оттолкнул его? Я не понимаю, что со мной происходит...

Ответ пришёл почти сразу.

Koresh: Зая, я не знаю, что сказать... Может быть, он раскаивается? Может быть, он понял, что был неправ? Саша смотрел на сообщение и чувствовал, как по щекам текут слёзы. Он не понимал, что происходит. Он ненавидел Лёшу. Он должен был его ненавидеть. Но когда тот обнял его, Саша почувствовал... тепло. Защиту. И это сводило его с ума. Зая: Я не могу. Я не могу его простить. Но я не могу и ненавидеть его, когда он так смотрит на меня. Ты понимаешь? Я с ума схожу. Что мне делать? Лёша стоял в пустом коридоре школы, прижимаясь спиной к стене, и читал эти сообщения. Слёзы катились по его щекам, но он не вытирал их. Он смотрел, как Саша пишет ему — своему интернет-другу, единственному человеку, которому доверяет, — и просит совета. Как поступить с ним, Лёшей. И Лёша не знал, что ответить. Потому что он не знал, как себе простить то, что натворил. Koresh: Слушай... просто дай себе время. Ты имеешь право злиться. Имеешь право не прощать. Но если он действительно раскаялся... может быть, стоит дать ему шанс? Не сейчас. Когда ты будешь готов. Саша прочитал это сообщение и закрыл глаза. Его плечи всё ещё дрожали от слёз, но внутри появилось что-то новое. Надежда. Он не знал, что Koresh — это Лёша. Он не знал, что его интернет-друг, — тот самый человек, который только что обнял его и ушёл, глядя в пол. Но он чувствовал, что что-то меняется. Что-то важное. И он не был готов это принять. Но и не мог отрицать, что внутри, глубоко-глубоко, он хотел верить. Хотел, чтобы всё было хорошо. Даже если это казалось невозможным. Видео звонок от кореша. Саша взял трубку.

***

Голос

Входящий видеозвонок.

От Koresh'а.

Саша замер. Сердце пропустило удар. Они никогда не звонили друг другу. Никогда. Только переписка. Тысячи сообщений, но ни одного звонка. Ни одного голоса. «Почему он звонит?» Саша смотрел на экран, где горело имя «Koresh», и не мог нажать на кнопку. Страх сковал его. Что если он не захочет говорить? Что если голос окажется чужим? Что если... что если всё изменится? Но он знал, что должен ответить. Потому что этот человек был для него всем. Потому что только он мог сейчас его спасти.

Саша нажал «Ответить».

Экран засветился, и он увидел лицо. Его собственное лицо — испуганное, заплаканное, с синяками. Саша смотрел на себя в маленьком окошке и не понимал, почему на экране нет никого, кроме него. — Саша, — раздался голос. Тихий, хриплый, дрожащий. Голос, который Саша никогда не слышал. Но который казался ему... странно знакомым. Саша поднял глаза на экран, но там никого не было. Камера была направлена в пол. Он видел только тёмный фон, кусочек стены, и больше ничего. — Саша, ты слышишь меня? — снова раздался голос. — Я... да, — ответил Саша, и его голос дрогнул. — Я слышу. Повисла тишина. Тяжёлая, напряжённая. Саша смотрел на экран, где ничего не было видно, и ждал. Что-то внутри подсказывало ему, что сейчас произойдёт что-то важное. Что-то, что изменит всё. — Саш, — снова раздался голос, и в нём слышалась боль. — Я должен тебе кое-что сказать. Я должен... я не могу больше молчать. — Что? — спросил Саша, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Что такое? Ты меня пугаешь. Голос замолчал на секунду. Потом послышался глубокий, дрожащий вздох. — Ты сказал, что он тебя обнял, — продолжил голос. — Тот парень. Лёша. Ты сказал, что не понимаешь, что чувствуешь. Что ты должен ненавидеть его, но не можешь. — Да, — прошептал Саша. — Я не понимаю, что со мной. Это ужасно. Я ненавижу его, но... — Но ты чувствуешь тепло, — перебил голос. — Ты чувствуешь, что он не был до конца злым. Что-то в нём есть. Что-то, что ты не можешь объяснить. Саша замер. Эти слова были точь-в-точь теми, что он думал. Но как Koresh мог знать это? — Откуда ты... — начал он, но голос перебил его снова. — Потому что я знаю его, — сказал голос, и в нём послышались слёзы. — Потому что я знаю, что он чувствует. Потому что я знаю, что он ненавидит себя за то, что сделал. Потому что он хотел бы всё вернуть. — Откуда ты знаешь? — повторил Саша, и его голос сорвался. — Откуда ты можешь знать, что он чувствует? Ты его не знаешь. Ты никогда его не видел. Тишина. Долгая, тягучая, разрывающая. — Я видел, — наконец сказал голос. — Я видел его каждый день. Я смотрел на него и не понимал, что он — это я. Что я — это он. Саша замер. Воздух, казалось, исчез из лёгких. Он не мог дышать. Не мог думать. Слова медленно складывались в его голове, но он отказывался верить. — Что... что ты говоришь? — прошептал он. Камера на экране дрогнула. Медленно, очень медленно, она поднялась. И Саша увидел лицо. Лёша. Заплаканный, красноглазый, с мокрыми щеками. Он сидел где-то в пустом коридоре, прижимая телефон к лицу, и смотрел прямо в камеру. Его губы дрожали, глаза были полны боли и отчаяния. — Это я, — сказал Лёша, и голос его сорвался. — Я — твой Koresh. Твой зая. Тот, кто писал тебе «солнце», «люблю тебя», «я всегда рядом». И тот, кто ударил тебя. Унижал тебя. Оставил тебя в крови. Саша смотрел в экран и не мог произнести ни слова. Он смотрел на лицо, которое так ненавидел последние два дня. На лицо, которое преследовало его в кошмарах. И он слышал голос, который успокаивал его по ночам, который был его спасением. — Это не правда, — прошептал он. — Это не может быть правдой. — Это правда, — сказал Лёша, и слёзы потекли по его лицу. — Саша, прости меня. Прости меня, пожалуйста. Я не знал. Если бы я знал, что это ты, я бы никогда... Я бы скорее себе руку отрубил, чем прикоснулся к тебе. Саша смотрел на него и чувствовал, как мир рушится вокруг. Его друг. Его любимый человек. Его «зая». И его мучитель. Один и тот же человек. — Ты... ты всё это время знал? — спросил Саша. — Ты знал, что это я, и продолжал... — Нет! — выкрикнул Лёша, и его голос сорвался. — Я не знал! Клянусь тебе, Саша, я не знал! Я узнал только когда ты прислал это фото. Когда я увидел тебя и себя на заднем плане. Я не знал... я не знал, что мой зая — это ты. Я бы никогда... Он замолчал, не в силах говорить. Слёзы душили его. Саша молчал. Он смотрел в экран на Лёшу, который плакал, и не мог понять, что чувствует. Ненависть? Боль? Или что-то другое? Он слышал голос своего Koresh'а. Тот самый голос, который он так долго себе представлял. И теперь он знал, что это — Лёша. «Как я могу любить и ненавидеть одного человека?» — Зачем ты позвонил? — спросил Саша, и его голос дрогнул. — Зачем ты сказал мне это сейчас? — Потому что я не могу больше врать, — ответил Лёша, вытирая слёзы. — Я не смогу смотреть на тебя в школе и притворяться, что ничего не знаю. Я не смогу писать тебе «я люблю тебя» и знать, что ударил тебя вчера. Я не смогу... я не могу так жить, Саша. Ты — единственный, кто у меня есть. И я хочу, чтобы ты знал правду. Какую бы ты ни принял. Саша закрыл глаза. В голове было пусто и шумно одновременно. Он слышал своё дыхание, слышал, как Лёша всхлипывает на том конце провода. И внутри, где-то глубоко, он чувствовал, как что-то меняется. Как стена, которую он построил вокруг своего сердца, начинает трескаться. «Он плачет. Он правда плачет. Он сожалеет». — Я не могу тебя простить, — наконец сказал Саша, открывая глаза. — Не сейчас. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь. Лёша кивнул, и его лицо исказилось от боли. — Я знаю, — сказал он. — Я заслужил это. — Но, — продолжил Саша, и голос его дрогнул, — я не могу перестать любить тебя. Потому что ты — мой Koresh. Ты — единственный, кто был со мной всё это время. И даже сейчас... даже сейчас я хочу, чтобы ты был рядом. Это безумие. Я знаю. Но я не могу с этим ничего поделать. Лёша смотрел на него с надеждой и болью. Он не знал, что сказать. — Саша... — начал он. — Не говори ничего, — прервал его Саша. — Просто... будь рядом. Как раньше. Я не могу обещать, что прощу тебя. Но я могу обещать, что не уйду. Лёша выдохнул. Слёзы всё ещё текли, но на лице появилась слабая, едва заметная улыбка. — Я буду рядом, — сказал он. — Всегда. Я обещаю. Теперь, когда я знаю, кто ты, я не позволю никому причинить тебе боль. Даже себе. Ты слышишь меня, зай? Саша кивнул, чувствуя, как по щекам снова текут слёзы. Но теперь это были другие слёзы. Тёплые, очищающие. — Я слышу, зай, — прошептал он. — Я слышу. Они молчали, глядя друг на друга через экран. Между ними было расстояние в несколько километров, но в этот момент они чувствовали себя ближе, чем когда-либо.

***

Саша не помнил, как закончился звонок. Он помнил только, что долго сидел на скамейке, глядя на потухший экран телефона, пока холодный ветер не заставил его очнуться. В голове гудело, как после удара. Только теперь это был не удар кулаком — это был удар правды, от которого мир перевернулся и никак не хотел вставать на место. Он поднялся на ватных ногах и побрёл домой. Ноги несли его по знакомым улицам, мимо серых панельных домов и чахлых деревьев, но он не видел ничего вокруг. Перед глазами стояло одно и то же лицо. Лёша, плачущий в камеру. Лёша, умоляющий о прощении. Лёша, который писал ему «люблю тебя, зай» и «ты моё солнце». И Лёша, который оставлял его в крови на школьном полу. Одно и то же лицо. — Саш, ты чего такой бледный? — мать встретила его в прихожей, и голос её звучал где-то далеко. — Я просто устал. Я лягу. — сказал Саша, проходя мимо неё в комнату. Он закрыл дверь и рухнул на кровать. Лёг на спину, уставившись в потолок, и почувствовал, как к горлу подступает тошнота. «Он — мой Кореш. Кореш — это он». Саша перевернулся на бок, сжимая подушку. Его «зая». Тот, кто говорил ему красивые слова. Тот, кто был его спасением. И тот, кто его избил. Саша зажмурился, пытаясь отделить одно от другого, но не мог. Они сливались в одно лицо, в один голос. «Как это возможно? Как я могу любить того, кто причинил мне боль?» Он нашарил телефон, разблокировал экран и открыл переписку. Тысячи сообщений. «Ты — мой свет». «Я так хочу тебя обнять». «Саш, ты лучшее, что было в моей жизни». «Прости меня, зай». «Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив». «Если бы я знал, что это ты...» Саша перелистывал диалог, и каждое новое сообщение отзывалось болью в груди. Сейчас они казались ему и правдой, и ложью одновременно. Потому что за ними стоял Лёша. Тот самый Лёша, который пинал его ногами, когда он упал. Тот самый Лёша, который смеялся, глядя на его разбитое лицо. Но при этом Лёша тоже плакал. Лёша тоже страдал. Лёша тоже не знал, что делать. Саша отложил телефон и закрыл глаза. Сон не шёл. Только голос в голове. Голос Кореша. И лицо Лёши. Он не мог понять, где заканчивается один и начинается другой. Прошло два дня. Саша ходил в школу, словно в тумане. Он видел Лёшу в коридорах, но они не разговаривали. Лёша смотрел на него с болью, но подойти не решался. Саша проходил мимо, сжимая кулаки, не зная, что сказать. На третий день всё изменилось. Саша сидел в столовой, ковыряя вилкой неаппетитную кашу. Стол был пуст — "друзья" куда-то убежали, оставив его одного. Он был благодарен этому одиночеству. Не хотелось ни с кем говорить. Не хотелось объяснять, почему у него под глазами синяки и почему он выглядит так, будто не спал трое суток. — Можно сесть? Саша поднял голову. Перед ним стоял Лёша. Бледный, осунувшийся, с красными глазами. Он держал поднос с едой, но, казалось, не собирался есть. Он смотрел на Сашу с надеждой и страхом. Саша хотел сказать «нет». Хотел отвернуться. Хотел ударить его. Но вместо этого он просто кивнул. Лёша сел напротив. Они молчали. Шум столовой, смех одноклассников, звон посуды — всё это было где-то далеко. Только они двое в центре этой пустоты. — Саш, — тихо начал Лёша. — Я не знаю, что сказать. Я знаю, что все мои слова сейчас звучат пусто. — Пусто, — подтвердил Саша, глядя в тарелку. — Я хочу, чтобы ты понял, — продолжил Лёша. — Я не оправдываю себя. Я был ублюдком. Но я не знал. Если бы я знал, что это ты, я бы.. — Что бы ты сделал? — перебил Саша и поднял на него глаза. — Ты бы ударил кого-то другого? Это сделало бы тебя лучше? Лёша вздрогнул, словно от пощёчины. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. — Ты не понимаешь, — наконец выдавил он. — Я не хотел бить кого-то. Я не хочу бить никого. Просто... я злился. На себя. На отца. На весь мир. И я выплёскивал это на тех, кто был рядом. Потому что они были слабее. Потому что я мог. Саша слушал и не верил своим ушам. Лёша, который всегда казался таким уверенным, таким сильным, таким непробиваемым, сейчас сидел перед ним, раздавленный, и признавался в своей слабости. — Я ударил тебя, потому что боялся, — сказал Лёша, и голос его дрогнул. — Я боялся, что ты поймёшь, что я на самом деле никчёмный. Что я хуже тебя. Что у меня внутри пустота. И я пытался сделать тебя ещё слабее, чтобы не чувствовать себя таким слабым. Саша молчал. Он смотрел на Лёшу и видел того самого мальчика, который писал ему по ночам. Который признавался в страхах. Который говорил, что боится одиночества. Который боялся, что его никто никогда не полюбит. — Помнишь, что ты писал мне в первую неделю? — вдруг спросил Саша. — Ты сказал: «Я общаюсь с тобой и в этом общение вижу себя. Такого же потерянного. Такого же одинокого». Лёша поднял на него глаза. В них блеснули слёзы. — Я действительно так думаю, Саш, — сказал он. — Я всегда в общении с тобой видел самого себя. Сейчас я просто был слепым, потому что не знал, что это ты. Теперь я знаю. И я не смогу... я не могу больше притворяться. Саша вздохнул. Он посмотрел в окно, где серое небо нависало над городом, и почувствовал, как внутри что-то отпускает. Не полностью. Не до конца. Но немного. — Я не прощу тебя сегодня, — сказал он. — Не прощу завтра. Может быть, никогда. Лёша опустил голову. — Но я не хочу тебя терять, — добавил Саша, и голос его дрогнул. — Потому что, чёрт возьми, я люблю тебя. Это тупо. Это неправильно. Но я люблю тебя, Лёша. И не знаю, что с этим делать. Лёша поднял голову. На его лице была надежда. Но также и страх. И боль. — Ты ведь знаешь, что я тебя тоже люблю? — спросил он шёпотом. — Я не знал, что ты — мой зая, но я любил тебя. Того, кто сидел в классе и молчал. Кто смотрел в окно и не замечал меня. Я любил тебя с первого дня нашего общения в интернете. А потом я разбил тебе лицо. Саша закрыл глаза. В груди болело, но это была уже не та острая боль, что в первые дни. Это была тупая, глубокая боль, которая, казалось, врастала в него. — Я не знаю, что будет дальше, — сказал Саша. — Но я хочу попробовать. Я хочу попытаться понять. Только... Он замолчал, не зная, как продолжить. — Что? — спросил Лёша. — Только что? — Только дай мне время, — сказал Саша. — Время, чтобы разобраться. Ты сможешь? Лёша кивнул. Он хотел дотронуться до руки Саши, но остановил себя. Вместо этого он улыбнулся — той слабой, дрожащей улыбкой, которую Саша представлял за экраном телефона своего собеседника ранее. — Я подожду сколько угодно, — сказал он. — Я ведь ждал тебя всю жизнь. Ещё немного — не проблема. Саша фыркнул, услышав эту фразу. Такую же, как в переписке. Такую же, как у его «заи». И в этом странном, болезненном совпадении он вдруг почувствовал что-то похожее на надежду, снова. Они отправились в класс, молча, весь день Саша чувствовал, что за ним наблюдают. Он оборачивался и ловил взгляд Лёши в кабинеие за последней парой, в столовой, у выхода. Взгляд, в котором было столько боли и любви, что у Саши захватывало дух. Дома он снова взял телефон. Открыл переписку. Написал: Зая: Ты сегодня приходил ко мне за столом. Ты был смешной. Koresh: Смешной? Я думал, я выглядел как побитая собака. Саша улыбнулся. Впервые за несколько дней. Зая: Нет. Ты выглядел как мой зая. Лёша долго не отвечал. Саша уже начал волноваться, когда телефон завибрировал. Koresh: Саш. Ты знаешь, что это значит? Зая: Знаю. Koresh: Я люблю тебя. Просто знай это. Я люблю тебя и буду ждать. Сколько нужно. Я подожду. Саша смотрел на экран и чувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Но в этот раз они не жгли. Они были какими-то светлыми. «Я знаю. Я тоже тебя люблю. Даже когда злюсь. Даже когда больно. Даже когда хочу ударить тебя в ответ. Я всё равно люблю тебя, Лёш». Он отправил сообщение и отложил телефон. Лёг на кровать, глядя в потолок. Мысли всё ещё путались, но где-то в глубине души появился маленький огонёк. Тёплый, живой, который не давал ему провалиться в отчаяние. «Может быть, мы сможем», — подумал он. — «Может быть, мы действительно сможем».

***

Прошла неделя. Саша и Лёша говорили каждый день. По ночам, в переписке, они снова становились Koresh'ем и Заей. Те же слова, те же признания, та же близость. Но теперь в этом было что-то иное. Какая-то глубина, которой не было раньше. Днём же они встречались в школе, и всё было сложнее. Лёша старался не подходить лишний раз, не смотреть слишком долго. Он ждал, пока Саша сам сделает шаг. Саша не решался. Он стоял на месте, боясь двинуться вперёд. Но каждый вечер они возвращались друг к другу через экраны телефонов. Однажды вечером, когда часы показывали половину двенадцатого. Зая: Лёш, я хочу тебя увидеть. Не в школе. По-настоящему. Koresh: Я приеду. Где ты хочешь? Зая: парке. На той же скамейке. В субботу. В пять. Koresh: Я буду там. Саш... я так боюсь, что сделаю что-то не так. Зая: Ты ничего не сделаешь не так. Ты просто будешь там. Это всё, что мне нужно. В субботу Саша пришёл за пятнадцать минут до назначенного времени. Он сел на скамейку, где неделю назад плакал, думая, что мир рухнул. Сейчас он сидел на том же месте, и в груди билось сердце. Но теперь это было не от боли. От волнения. Лёша появился ровно в пять. Он шёл по аллее, сжимая в руках букет простых полевых цветов. Они смотрелись неуклюже в его руках, и Саша улыбнулся. Его «зая» всегда был неуклюжим, когда дело касалось чувств. — Привет, — сказал Лёша, останавливаясь перед ним. — Это тебе. Саша взял букет. Цветы пахли летом, хотя на улице был уже октябрь. — Спасибо, — сказал он. — Садись. Лёша сел рядом. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Он смотрел на Сашу с какой-то трепетной осторожностью, словно боялся спугнуть. — Я рад, что ты пришёл, — сказал Лёша. — Я думал, что ты передумаешь. — Я думал, что ты передумаешь, — ответил Саша. Они засмеялись. Нервно, но искренне. — Саш, — Лёша повернулся к нему. — Я не знаю, как это сказать. Но я хочу начать всё заново. С чистого листа. Я не хочу вспоминать, что было раньше. Я просто хочу быть с тобой. Ты позволишь? Саша посмотрел на него. На его глаза, в которых была надежда и страх. На руки, которые дрожали. На Лёшу — того самого, который был для него и мучителем, и спасением одновременно. — Я позволю, — сказал Саша. — Но если ты сделаешь больно снова... я уйду. Навсегда. — Я знаю, — ответил Лёша. — И я сделаю всё, чтобы это не случилось. Я обещаю тебе, Саша. Он протянул руку. Медленно, осторожно, давая Саше право отстраниться. Саша не отстранился. Он взял его ладонь, почувствовал тепло, которое так долго искал. Они сидели на скамейке, держась за руки, и смотрели на закат. Вокруг было тихо, только ветер шелестел листьями. И в этой тишине они чувствовали себя ближе, чем когда-либо. — Зай, — вдруг сказал Лёша. — А ты веришь, что у нас получится? Саша повернулся к нему и улыбнулся. Улыбка была слабой, но искренней. — Я не знаю, — честно ответил он. — Но я хочу попробовать. — Этого достаточно, — сказал Лёша, сжимая его руку. — Этого более чем достаточно. Они замолчали. Где-то вдалеке кричали птицы, и солнце опускалось за горизонт. А они сидели на скамейке и верили, что, возможно, всё будет хорошо.