Агент дьявола

      Хорошее дело нужно делать от души. Иначе оно превращается в пытку. Например, Дени умеет водить машину, но ненавидит это. Джон заставляет его садиться за руль и везти их домой, намеренно толкает в гущу движения и повторяет: «Ты сможешь». В такие моменты хочется проклясть все на свете. Дени не может облажаться, пускай все внутри него к этому подталкивает. Самое интересное, что даже если у него что-то не получается или получается криво, Джон не ругается. Он просто говорит: «В следующий раз сделай по-другому. Пока езжай вперед». Дени потеет, бледнеет, краснеет — но слушается.       Команда «Лариан Студиос» делает что-то похожее. У них на руках полумертвая франшиза, которую они пытаются оживить. Кажется, они не совсем понимают, что нужно делать. Но их глава говорит им: «Продолжайте». Даже если у вас нервный срыв с выгоранием, даже если вы заливаетесь слезами и рвете на себе волосы, даже если кажется, что все идет наперекосяк и это не исправить. Просто оставайтесь в моменте — и делайте свою работу. Не справитесь? Не волнуйтесь, мы вас просто уволим. Не более того. Кроме того, дьявол в деталях, а детали — в глазах смотрящего. На Дени смотрит Джон, на «Лариан» — аудитория. Они видят промо, они ждут трейлеров, они следят за новостями. Они в восторге. Если что-то идет не так, они просто говорят: «Ничего, на релизе все поправят. Главное — продолжайте». Они хотят, чтобы работа была выполнена — поэтому команда работает. Так и Джон: он хочет, чтобы Дени научился водить — и Дени водит. В час пик, в «мертвый сезон» — дело идет. Медленно, со скрипом, но идет.       Оставив машину на подземной парковке и заплатив охраннику-гоблину, они поднимаются на второй этаж. Отель «Альков Авернуса» встречает их прохладой кондиционеров и вонью антисептика. От адского круга в нем разве что этот омерзительный запашок. Все остальное — чистый Рай: премилый персонал, светлый дизайн, пышные цветы, холеные кошки и смеющиеся дети. Пока они идут по чистенькому и светлому коридору к своему номеру, из-за угла выбегает хорошенький мальчишка, случайно врезается в Джона и, чтобы не упасть, хватается за его ногу. Джон ахает: «Осторожно!» — и с улыбкой гладит малявку по кудрявой головке. Между кудрей видны крохотные лиловые рожки.       — Милый теленок, — воркует Джон, — смотри, не забодай меня.       — Броздите, сэх, — хихикает мальчишка.       И уносится прочь. Дени, хмыкнув, открывает дверь номера. Едва они заходят внутрь, как его хватают за шиворот и прижимают к стене. «Надо переобуться», — думает он, но Джон уже стек вниз и расстегивает его джинсы. Глаза сами закрываются, под закрытыми веками вспыхивают алые круги. Дени судорожно перебирает дела, которые надо бы сделать: вскипятить воду, заказать еду, позвонить начальнице, написать в блог, свериться с расписаниями рейсов, что-то там сделать с грязным бельем и интервью для канала… «Мистрил», — вспыхивает в голове, перекрывая все остальные мысли — Джон всерьез принимается за дело. Так сказать, от души. Дени откидывает голову назад и сжимает губы, чтобы не закричать. Ему горячо, горячо — и вдруг резко становится холодно. Джон встает, тяжело глотает и, убрав волосы за уши, шепчет:       — Я устал, как пес. Но умру, если мы не…       Он не договаривает. Джон редко говорит грязные словечки, мат и любую другую пошлятину. Джентльмен. Дени хватает его за пряжку ремня и тянет в спальню. Весь номер одна большая спальня. Удобно. Уборщики тут уже были: простыни хрустят от чистоты. Дени тормозит Джона около кровати, срывает с него рубашку, расстегивает ремень, молнию и одним движением спускает штаны. Снимает ботинки, откидывает одежду. Джон вяло стягивает с него футболку, а остальное Дени сбрасывает сам. Джон ложится на живот и глубоко вздыхает, прикрыв глаза.       Все проходит быстро: Джон уставший, Дени взвинченный. На пике он прикусывает Джону загривок и плечо. Когда выходит из него, щипает складку жира на бедре. В ванной выкидывает презерватив в мусорку, обмывается, чистит зубы и, кое-как обтершись, смотрит в зеркало. Трогает подбородок, зачесав мокрые волосы, проверяет лоб. Морщится и, выходя из ванны, громко говорит:       — Из-за тебя я прыщавый, как подросток. Больше никаких бургеров и сладкого. Надоело!       — Не говори, что не понравилось, — бурчит Джон в подушку. — Но если хочешь, ешь то же, что и я.       — Так и сделаю, — кивает Дени.       И заваливается на прелую, влажную кровать. Вздохнув, достает телефон и делает свою работу: блоги, тексты, звонки. Нужно заказать два билета на рейс «Врата-Невервинтер». Они вылетают завтра в полдень, нужно собрать вещи. Джон дремлет, посапывая. Дени дописывает пресс-релиз об очередной книжонке, которую он должен скоро озвучить. После чего на него нападает «охота» — видимо, слишком много души вложил в текст. Душа набухла и полезла наружу. Дени ложится на Джона, целует, тискает, пока он не проснется. Застонав, Джон переворачивается на спину и, слабо улыбнувшись, шепчет: «Нежнее в этот раз, ладно?» Дени кивает и запрыгивает на него, как на коня. Поездка медленная, наездник почти не потеет. В конце Джон целует его, слегка прикусив губу. Шепчет:       — Не хочешь сыграть суккуба?       — Инкуба, — поправляет Дени, слезая, и, сняв презерватив, кидает его на пол. — Нет. Ты знаешь, как я отношусь к актерству. Фальшивка.       — Любое искусство немного фальшивка, — замечает Джон, но тут же, вздохнув, кивает: — Впрочем, ты прав. Не стоит тебе в этом участвовать. Рискованный проект.       — А я думал, — хмыкает Дени, — это потому, что ты ревнуешь.       — Черт, — цокает Джон, обвивая его руками и целуя в шею, — как ты меня раскусил?       — Не до конца, — смеется Дени, поглаживая укус на его коже. — Оставил на десерт.       Они целуются и медленно катаются по кровати. Темнеет, холодает, но они не включают свет и не закрывают окна. Дени не любит духоту, Джон не мерзнет.       — Отнесу белье в прачечную, — говорит Дени, подхватив презерватив. — И мусор вынесу. Поставишь чайник?       — Подожди, — схватив его за руку, просит Джон.       На его лицо набегает тень. Дени садится на кровать, осторожно держа презерватив на весу. Джон недолго мнется, а потом тихо говорит:       — Это правда? Насчет Тома?       — Не могу сказать. Я дал слово, — говорит Дени. — На ангхе, Джон.       — Значит, правда, — вздыхает Джон, прикрыв глаза. Трет лоб и тихо, проникновенно говорит: — Дени, не ввязывайся в это. Прошу тебя.       — Я похож на дурака? — хмурится Дени.       — Хуже. На сердобольного, — ухмыляется Джон и, подумав, добавляет: — У тебя нежная душа. Это грязная мелочная возня. Не лезь в это.       — Как ты получил роль дьявола? — ворчит Дени. — Ты же святой.       — Я хорошо читаю стихи из священного писания, — смеется Джон и серьезно повторяет: — Не ввязывайся в их дела. Прошу.       — Слушай, — говорит Дени и хмыкает: — Ты немного не вовремя. У меня тут мешочек, полный твоего мужского нектара.       — Боги, — смеется и морщится Джон. — Отвратительно.       — Вот-вот, — фыркает Дени и встает. — Поэтому я иду это выкидывать. А ты — ставить чайник. Хочу глянуть один фильмец. Благо, можем лечь попозже. Самолет в полдень. Будешь репетировать утром?       — Н-нет, — проговаривает Джон. — Скорее всего, нет.       «Скорее всего» — значит наверняка. Дени делает пометку в телефоне и идет выбрасывать второй презерватив. Попутно он собирает их одежду, чтобы отнести в прачечную. Все это время у него в руке телефон с открытым чатом. Пользователь с коротким малоинформативным ником Tab пишет:       «Том квасит. По-черному. Но ему норм, даже весело немного. Здесь с нами Айз. Вот он в ярости. Хочет саботировать съемки. Гарду капец. Мож позвонить?»       «Щас, — пишет Дени в ответ. — Джон отдыхает. Спущусь вниз — позвоню. Надо белье постирать».       «Заметано».       Прачечная недалеко от отеля: выходишь, поворачиваешь налево — старенький небоскребик. Бело-голубая вывеска «Веселые пузырьки» на втором этаже. Дени звонит, пока поднимается на лифте. Лен берет почти сразу, но его плохо слышно — на фоне гул, как от сильного ветра.       — Ты там в барокамере? — хмурится Дени.       — Форточку открыл. Проветриваю, — хмыкает Лен. — Духота задрала. А ты что? Разговариваешь с электронной бабой?       — Да капец, — ворчит Дени, выходя из лифта на «первом этаже. Осторожно, двери…» — Какой мудак ее туда засадил? Ублюдок! Верни джазового раба!       — Между кобольдом и женщиной, он выбрал второе, — замечает Лен.       — Почему? — спрашивает Дени.       — Женщина может не быть кобольдом, — отвечает Лен.       — Логично. Что, — серьезнее говорит Дени, — Гард все?       Проходя мимо простой кассы к кассе самообслуживания, он кивает гномке-кассиру. Усталая тоненькая девчушка с вялой улыбкой кивает в ответ. Они с Джоном тут месяц, примелькались. Выбирая услуги, Дени кладет телефон на плечо, пока Лени рассказывает:       — План простой до примитива. Кто-то настучит, придет проверка, запечатлеет комедию в отчете, и Гард вылетит с работы пинком под зад.       — А судебные издержки? — спрашивает Дени, запихивая белье в стиралку. — Гардес на мели, ему терять нечего. Кроме денег. За них он будет биться до последнего.       — Если жалоба по делу, то какой тут суд? — говорит Лени. — Сам подписался, сам облажался, сам обтекай. Все справедливо.       — Ага, — фыркает Дени, усаживаясь напротив крутящегося барабана. — Справедливо как у Небесных ворот. Судьи кто?       — Догадайся с одного раза, — бурчит Лен.       — Какой же Айз мудак, — вздыхает Дени.       — Мудак со связями, — фыркает Лен.       — И юрфаком, — добавляет Дени.       — Гремучая смесь, — замечает Лен. — Вельзевул расплачется, когда получит его в когтистые лапы.       Белое белье вяло крутится в стиралке. Дени, как хороший мальчик, стирает все отдельно: черное, цветное, тонкое, толстое. Благо, кучка небольшая. «Странная какая-то вода», — нахмурившись, думает Дени и громко спрашивает у кассира:       — Извините, а с этой машинкой все нормально?       — Где? — спрашивает девушка, подходит — и выплевывает: — Вот черт!       — Что? — спрашивает Лен.       — Там что-то с водой? — спрашивает Дени.       — Твою мать, — шипит девушка и скороговоркой говорит: — Я-все-сделаю-за-наш-счет.       — Будьте добры. Это рубашки на выход, — напряженно произносит Дени: ему очень не хочется ругаться. Так что он добавляет: — Если исправите, поставлю «пять звезд». И напишу отзыв.       На стенде перед входом написано: «Оставьте отзыв — сохраните прачечную». Народу и правда не слишком много: буквально раз, два — и обчелся. Девушка реагирует живенько. Видимо, не хочет терять работу. Пока она вытаскивает белье и заливает его какой-то химической дрянью, Дени стирает черное. Лен все это время молчит. Хихикает про себя, наверняка. Вытирая пот со лба, Дени спрашивает:       — А где парни? Ты что, их бросил?       — Пошли они, — отмахивается Лен. — Пудрят мне мозги весь вечер. Томми нажрался, как свинья. Придется везти его домой.       — Кинь под дверь, — дружелюбно предлагает Дени.       — Не стоит. Там красивый коврик. Томми его заблюет, — ворчит Лен.       — Жаннет обрушит на него громы небесные, — фыркает Дени.       — И? Он пьяный в стельку. Ему плевать, — говорит Лен и вздыхает. — А вот я трезвый, как стеклышко. На меня громы и обрушатся.       — Как стеклышко? — приподнимает бровь Дени. — Какое стеклышко?       — Ну такое, — фыркает Лен. — Слегка запотевшее.       Девушка заканчивает с бельем и сует его в другую стиралку. Дени меняет черное на цветное и заглядывает в стиралку с белым. Вроде бы чистая вода. Лен, тем временем, продолжает:       — Я тут подумал, Дени. Это не дело. Айз совсем рехнулся, так не пойдет.       — Ты с ним поговорил? — спрашивает Дени, снова усаживаясь перед стиралками.       — Смысл? У него забрало упало — и все. Никто не остановит, — ворчит Лен и цокает языком. — Надо тонко к делу подойти.       — Джон приказал мне не лезть, — сообщает Дени.       — Приказал? — удивляется Лен.       — Ну. Настойчиво попросил, — поправляется Дени.       — Так ты не в деле? — после паузы спрашивает Лен.       — Да не, в деле. Просто, чтобы ты был в курсе, — говорит Дени, наблюдая за черным бельем. — Джон ничего не знает.       — Заметано, — говорит Лен — и фыркает: — Ловко, малец.       — Стараюсь, — улыбается Дени и просит: — Повиси на линии. Я белье в сушилку положу.

***

      Гномка делает ему скидку, заворачивает белье в красивый пакетик и с великолепной улыбкой приглашает приходить еще. Белье выстирано хорошо, даже белое. Дени ставит заведению «пять звезд», пишет отзыв и оставляет гномке чаевые. Больше он сюда не придет, так что может позволить себе раскошелиться. На подходе к отелю стоит небольшой передвижной ларек: старенький хобгоблин торгует жареными блинчиками. Дени долго смотрит на то, как он их готовит, сглатывая сухим горлом и урча пустым животом. Старичок играючи разминает тягучее тесто, раскатывает до полупрозрачности и, начинив бананом, шоколадом, маслом, клубникой, яйцом — всем, что клиент закажет — ловко поджаривает на подсолнечном масле. Еще и поливает сверху йогуртом, топленым шоколадом или сгущенным молоком. Светящийся кошачий глаз так и подмигивает.       — Я на диете, — громко говорит Дени, войдя в номер со свежим бельем — и двумя порциями блинчиков с шоколадом. — С завтрашнего дня. Будешь?       — Я же говорил, — улыбается Джон, вставая с кровати и направляясь к кружкам с чаем. — У тебя нежная душа.       — Так будешь? — ворчит Дени, кладя пакет с блинчиками на тумбочку. — Я все не съем.       — Я на диете, милый, — говорит Джон, разливая заварку по кружкам, и спрашивает: — Комедия? Вестерн? Историческая драма?       На часах полночь, а на экране ноутбука криминал. Нуарный детектив, старенький, проверенный временем. Джон видел его уже сто раз, но все равно смотрит с большим интересом — это его любимый фильм юности. Дени жует блинчики и поглядывает в телефон — нет ли новых сообщений?       «Начальник выбирает тех, кто ему нравится, — говорил Лен. — А нравятся те, кого ты хорошо знаешь и кому можешь доверять. Гардес — отличный мужик, просто Айзек этого пока не понял. Надо ему в этом помочь. Есть одно дело — не у Айза, у его знакомого. Продюсера. Ему надо одно лицо. Надежное, не особо разговорчивое. Готовое если не на все, то на очень многое. Гард хороший мужик. Не откажет».