Красные огни

Проблема заключалась в том, что после симпозиума ничего не изменилось. Абсолютно ничего. Прошла неделя. Потом ещё несколько дней. Мир не рухнул. Никто не умер. Никто не потребовал объяснений. Макс не исчез. Келли не устроила скандал. Всё продолжалось ровно так же, как раньше. Они переписывались. Созванивались. Встречались. Макс по-прежнему присылал ему идиотские сообщения посреди дня. Шарль по-прежнему улыбался, читая их. Но теперь он не мог перестать думать. Раньше всё было проще. Гораздо проще. Была следующая гонка. Следующая встреча. Следующий поцелуй. Следующая ночь. Он жил от момента к моменту. Не заглядывая дальше. Не задавая лишних вопросов. Но теперь эти вопросы появлялись сами. Что дальше? Он действительно собирается через два месяца жениться на Алекс? Отменить свадьбу? Остаться с Максом? Сказать семье? Команде? Миру? Вообще кому-нибудь? А если однажды всё станет явным? Что тогда? Феррари отнесётся к этому спокойно? Итальянская пресса? Спонсоры? Болельщики? Он вообще останется пилотом Формулы-1 или его жизнь превратится в бесконечный цирк? Шарль ненавидел себя за эти мысли. Потому что ещё несколько месяцев назад никакой проблемы не существовало. У него была хорошая жизнь. Работа. Алекс. Друзья. Семья. Он умудрился прожить почти тридцать лет без Макса Ферстаппена в своей постели. Почему сейчас это вдруг кажется невозможным? Ответ ему категорически не нравился. Потому что проблема была не в Максе. Не в Келли. Не в симпозиуме. И даже не в Алекс. Проблема заключалась в том, что впервые за долгое время Шарль не мог понять самого себя. Он пытался. Честно пытался. Несколько раз даже заставлял себя сесть и подумать об этом как взрослый человек. С фактами. Логикой. Аргументами. Получалось отвратительно. Потому что логика говорила одно. А всё остальное — совершенно другое. Логика напоминала, что до Сингапура у него была отличная жизнь. Любимая работа. Любимая женщина. Дом. Планы. Будущее. Он не был несчастен. Не чувствовал себя одиноким. Не искал никого. Не ждал Макса Ферстаппена, который однажды появится и перевернёт всё вверх дном. Но тогда какого чёрта происходило сейчас? Шарль закрыл ноутбук. Откинулся на спинку дивана. И уставился в потолок. Ответа по-прежнему не было. Телефон завибрировал. Он даже не посмотрел на экран. Потому что и так знал. Max: Ты жив? Шарль закатил глаза. Charles: Нет. Похороны в пятницу. Max: Не могу. У меня симулятор. Шарль невольно усмехнулся. И именно это раздражало. Даже сейчас. Даже после всех мыслей последних дней. Даже после разговора с Келли. Максу каким-то образом всё ещё удавалось заставлять его улыбаться. Причина ему категорически не нравилась. Поэтому следующие несколько дней Шарль старательно делал то, что умел лучше всего. Игнорировал проблему. Получалось посредственно. Он тренировался. Работал на симуляторе. Созванивался с инженерами. Ужинал с Алекс. Отвечал на сообщения друзей. Улыбался в нужных местах. Смеялся над нужными шутками. Жизнь продолжалась. Обычная. Хорошая. Правильная. Та самая жизнь, которую он ещё совсем недавно считал единственно возможной. Проблема заключалась в том, что теперь он постоянно сравнивал. Сам того не желая. Алекс рассказывала о каком-то новом проекте. Шарль ловил себя на мысли, что ему хочется переслать это Максу просто потому, что тот обязательно скажет какую-нибудь чушь. Он видел смешное видео. Первым делом тянулся отправить его Максу. Слышал по телевизору очередную нелепую новость про Формулу-1. И уже заранее знал, какую именно реакцию получит в ответ. Раньше ничего подобного не было. Раньше он прекрасно справлялся самостоятельно. Без ежедневных переписок. Без звонков. Без человека, который умудрялся одновременно выводить его из себя и делать дни лучше. В один из вечеров Алекс устроилась рядом на диване и положила голову ему на плечо. — О чём думаешь? Шарль вздрогнул. — Ни о чём. Ложь. Алекс немного помолчала. Потом тихо спросила: — Всё нормально? Именно такие вопросы были самыми опасными. Не обвинения. Не подозрения. Не скандалы. Просто забота. Шарль сглотнул. — Конечно. Она посмотрела на него ещё несколько секунд. Будто хотела сказать что-то ещё. Но в итоге только кивнула. И от этого было не легче. Потому что она доверяла ему. А он всё меньше понимал, заслуживает ли этого доверия. Телефон на журнальном столике коротко завибрировал. Шарль даже не посмотрел на экран. Он знал, кто написал. Потому что в последнее время это происходило слишком часто. И слишком предсказуемо. Телефон завибрировал снова. Алекс поднялась с дивана. — Я сделаю чай. — Угу. Она скрылась на кухне. Шарль потянулся за телефоном. Max: Я только что видел статью. Charles: Какую? Max: О том, что Ferrari снова всё делает правильно. Шарль фыркнул. Charles: Очевидный фейк. Max: Я тоже так подумал. Уголки губ предательски дрогнули. Шарль ненавидел это. Ненавидел, что даже сейчас всё происходит настолько легко. Будто ничего не изменилось. Будто никакого симпозиума не было. Будто Келли не смотрела на него так... Будто Макс не говорил на балконе вещи, от которых у него до сих пор сжималось что-то внутри. Телефон снова мигнул. Max: Ужин завтра? Шарль уставился на экран. Всего два слова. Ничего особенного. Обычный вопрос. Обычный вечер. Обычная встреча. Таких были десятки. И именно поэтому он продолжал смотреть на сообщение дольше необходимого. Потому что впервые за всё время задумался, стоит ли отвечать. Из кухни донёсся голос Алекс. — Чай с мятой или обычный? Шарль закрыл глаза. На секунду. Потом открыл. Charles: Да. Во сколько? Ответ пришёл через несколько секунд. Max: Хорошо. Шарль нахмурился. Charles: Это не время. Max: Это ответ. И против воли рассмеялся. Тихо. Почти беззвучно. — Что такое? Крикнула Алекс из кухни. — Ничего. Ложь. Ещё одна. И почему-то именно она оказалась самой неприятной за весь вечер. *** На следующий день он приехал на встречу раньше. Минут на десять. Сам не понимая зачем. Макс опоздал на четыре. Как обычно. Шарль заметил его ещё через окно. Тот вышел из машины со стаканом кофе руках и солнечными очками на голове. Абсолютно расслабленный. Абсолютно уверенный. Будто в мире вообще не существовало вещей, способных его выбить из равновесия. Шарль смотрел на него через стекло. И впервые за последние дни почувствовал, как мысли начинают затихать. Не исчезать. Не решаться. Просто становиться тише. Макс открыл дверь. Улыбнулся. И в этот момент Шарль вдруг понял одну вещь. Он скучал. Гораздо сильнее, чем готов был признать. Они так и не дошли до ресторана. Потому что уже через десять минут после встречи свернули куда-то в сторону набережной. Потом ещё куда-то. Потом просто купили еду навынос и сели на какую-то каменную ограду возле воды. Как подростки. — Это ужасная идея. — Какая именно? — Есть бургеры стоимостью в половину моей зарплаты. Макс посмотрел на него. — Ferrari настолько плохо платит? — Очень тяжёлые времена. — Соболезную. Шарль закатил глаза. И впервые за несколько дней поймал себя на том, что смеётся совершенно искренне. Без усилий. Без необходимости делать вид. Просто потому что ему было смешно. Они просидели там почти два часа. Разговаривая обо всём подряд. О новой трассе. О каком-то нелепом интервью Рассела. О собаке Шарля, которая снова умудрилась что-то разгрызть. О фильме, который оба собирались посмотреть уже месяц и никак не могли начать. Ни слова о симпозиуме. Ни слова о Келли. Ни слова о будущем. И от этого становилось легче. Словно последние недели существовали где-то отдельно. Словно он снова мог жить только сегодняшним вечером. Только этим разговором. Только этим человеком рядом. Когда начало темнеть, они вернулись к машине. Шарль стоял возле пассажирской двери, пока Макс искал что-то в телефоне. Ветер трепал волосы. С набережной тянуло прохладой. И впервые за долгое время Шарль почувствовал себя почти нормально. Почти. Потому что проблема никуда не делась. Она просто замолчала на несколько часов. — О чём думаешь? Голос Макса выдернул его из мыслей. — Ни о чём. — Врёшь. — Возможно. Макс усмехнулся. Будто ответ был абсолютно ожидаемым. И почему-то именно эта усмешка окончательно добила остатки его сопротивления. Потому что Макс всё ещё смотрел на него так же. Всё ещё разговаривал с ним так же. Всё ещё относился к нему так же. После всех его метаний. После всех вопросов, которые Шарль боялся задавать вслух. Ничего не изменилось. По крайней мере для Макса. И от этого внутри неожиданно стало тесно. Слишком тесно. Шарль отвёл взгляд. Потом снова посмотрел на него. Дольше, чем обычно. Макс заметил. Между ними повисла короткая тишина. Та самая, к которой они давно привыкли. Та самая, в которой не нужно было ничего объяснять. И именно тогда Шарль понял, что совершенно не хочет возвращаться домой. К своим вопросам. К своим мыслям. К самому себе. Он хотел остаться здесь ещё немного. Хотя бы на один вечер. Хотя бы ещё на несколько часов. Пока всё не стало слишком сложным снова. — Поехали? — тихо спросил Макс. Шарль посмотрел на него несколько секунд. А потом медленно кивнул. — Поехали. Лифт поднимался слишком медленно. Или, возможно, это Шарль просто слишком остро ощущал каждую секунду. Они почти не разговаривали. После машины в словах больше не было необходимости. Макс стоял рядом, прислонившись плечом к стенке лифта. Спокойный. Как всегда. Это же был самый обычный вечер. И сердце Шарля не колотилось где-то в горле. Двери открылись. Они вышли в коридор. Макс достал ключи. Щёлкнул замок. Открылась дверь. Шарль вошёл внутрь следом. Дом встретил их тишиной. Где-то в глубине квартиры тикали часы. Из приоткрытого окна тянуло прохладным ночным воздухом. Макс бросил ключи на тумбу. Снял часы. Расстегнул ворот поло. Обычные жесты. Ничего особенного. Но Шарль почему-то следил за каждым из них. Слишком внимательно. Слишком долго. — Что? Шарль моргнул. — Что? — Ты смотришь на меня так, будто собираешься сказать что-то важное. Уголки губ Макса дрогнули. — Или ударить. — Не льсти себе. — Значит, всё-таки важное. Шарль тихо рассмеялся. И сразу же замолчал. Потому что Макс всё ещё смотрел на него. Внимательно. Без спешки. Без давления. Словно готов был ждать столько, сколько потребуется. И именно это окончательно разрушило остатки его самообладания. Все вопросы. Все страхи. Все мысли о будущем. О последствиях. На один короткий момент они перестали иметь значение. Шарль сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И остановился совсем близко. Настолько, что между ними почти не осталось воздуха. Макс опустил взгляд на его лицо. — Шарль. Тихо. Предупреждающе. Словно давал последний шанс передумать. Шарль покачал головой. Потому что сегодня он не хотел думать. Не хотел выбирать. Не хотел ничего решать. Хотел только перестать слышать собственные мысли хотя бы на несколько часов. И когда Макс коснулся его щеки, Шарль закрыл глаза. Наконец-то перестав сопротивляться. Макс притянул его ближе и поцеловал медленно, глубоко, отчего по телу Шарля прошла дрожь. Его не покидало ощущение, что Макс не касался его уже целую вечность. Мир вокруг схлопнулся до одного-единственного прикосновения. До вкуса чужих губ. Руки сами собой потянулись к Максу, обхватывая его за шею, притягивая ближе. Ему была необходима эта близость. Не потому что он скучал. Не потому что хотел. Потому что в какой-то момент она стала такой же необходимой, как воздух. Поцелуй становился всё глубже, всё откровеннее, и Шарль с пугающей ясностью понял, насколько сильно нуждался именно в этом. В Максе. В его руках. В ощущении, что рядом с ним наконец можно перестать думать. Макс оторвался от его губ лишь затем, чтобы перейти к шее. Шарль запрокинул голову. Дыхание сбилось. Сердце колотилось где-то в ушах. Руки Макса легли ему на талию, притягивая ещё ближе. И когда тот вжался в него бедрами, Шарль не смог сдержать тихий стон. — Пожалуйста, — выдохнул Шарль. Хотя сам не знал, о чём именно просит. Чтобы Макс не останавливался. Чтобы этот вечер не заканчивался. Чтобы хотя бы несколько часов не существовало будущего. Макс продолжал целовать его шею, вдыхая запах его кожи, а затем провёл рукой по бедру. От этого простого движения у Шарля пересохло во рту. Слишком близко. Слишком хорошо. Слишком опасно. Макс поднял взгляд. И Шарль увидел в его глазах то же самое. Не желание. Не жажду. Потребность. Такую же отчаянную и такую же безнадёжную. — Пойдём в спальню. Не хочу, чтобы ты снова ударился об очередной косяк. Шарль невольно хмыкнул. Даже сейчас. Даже в такой момент. Макс каким-то образом умудрялся оставаться собой. Он позволил оттеснить себя к спальне, отступая шаг за шагом. Мир вокруг постепенно исчезал. Оставались только касания. Тихое дыхание. Запах чужой кожи. И Макс. Когда кофта скользнула с плеч на пол, Шарль вздрогнул и закрыл глаза, подставляя шею под его поцелуи. Пальцы Макса скользнули по его бедрам, и по телу Шарля снова пробежали мурашки. Он тихо выдохнул и вцепился в чужие плечи. Макс шагнул вперёд, вынуждая его отступать назад к кровати. Шаг за шагом. Пока колени Шарля не упёрлись в матрас. Макс избавил его от последних предметов одежды, а затем быстро стянул свою. И почти сразу вернулся к нему. Поцелуем. Тёплым. Глубоким. Таким, от которого мысли снова начинали рассыпаться. Макс начал опускаться ниже. Плечи. Ключицы. Рёбра. — Макс… ты же не… — Шарль попытался что-то сказать. Но слова застряли в горле. Макс опустился ниже, и у Шарля мгновенно пересохло во рту. Жар ударил в лицо и шею. Он задержал дыхание. Колени предательски дрогнули. Шарль инстинктивно ухватился за волосы Макса, словно это могло хоть как-то помочь сохранить остатки самообладания. — Макс, не надо… — пробормотал он. В его голосе не было ни капли протеста. Только обречённость человека, который прекрасно понимал, что уже пропал. Макс продолжал проводить языком по его коже, медленно приближаясь к самому краю. Шарль уже не понимал, куда девать руки. Куда смотреть. Как дышать. — Oh mon Dieu…* — выдохнул он. *— О боже… И в следующую секунду всё внутри болезненно сжалось. Шарль вздрогнул, выгнувшись и не сумев сдержать стон. Это было невероятно. Слишком откровенно. Слишком интимно. Слишком… Всё. Макс начал двигаться смелее, вбирая член Шарля все глубже в рот. Шарль отчаянно пытался приоткрыть глаза. Но как только он это делал, его бросало в дрожь. От зрелища, которое он видел у себя между ног. — Non, non, non…* — сквозь сбивчивое дыхание повторял Шарль,   — Merde…* *— Нет, нет, нет… — Блять… Шарль выгнулся, когда ощущение чужого рта стало невыносимым.к Его спина оторвалась от простыней.  Он вцепился пальцами в волосы Макса сильнее, просто потому, что нужно было держаться хоть за что-то. Мысли исчезли. Остались только обрывки ощущений. Жар. Давление. И полная невозможность сосредоточиться хоть на чём-то ещё. — Макс… боже… — выдохнул Шарль. Слова звучали чужими. Далёкими. Будто принадлежали кому-то другому. — Voilà. Comme ça, Max…* *— Вот так. Именно так, Макс… Французский снова вырвался сам собой. Бессвязный. Ломающийся. Шарль уже не следил за тем, что говорит. — Макс… это слишком… я больше не могу… Он запрокинул голову и зажмурился. Всё происходящее становилось слишком острым. Слишком ярким. А потом Макс неожиданно отстранился. И Шарля тут же накрыла волна разочарования. Он открыл глаза. Макс смотрел на него снизу вверх. У обоих давно сбилось дыхание. На несколько секунд всё будто замерло. Потом Макс поднялся. Медленно. Не отводя взгляда. И снова потянулся к нему, оставляя поцелуи на коже. Теперь уже в обратном направлении. Шаг за шагом возвращаясь наверх. Макс опустил руку между ног Шарля. Медленным, но уверенным движением он ввел в него один палец. Шарль тут же выгнулся, вцепившись в плечи Макса. По телу пробежала дрожь. Он подался вперёд прежде, чем успел себя остановить. Макс действовал уверенно. Слишком уверенно для человека, который уже давно понял, как именно свести его с ума. Шарль сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Не помогло. — Max… Plus vite, s’il te plaît…* *— Макс… Быстрее, пожалуйста… Макс поднял голову. — Шарль…? — Быстрее, прошу… Голос прозвучал хрипло. Почти отчаянно. На этот раз Макс не стал спорить. Он убрал руку, притянул Шарля к себе и поцеловал. Смазка на коже была прохладной. Шарль ощутил, как его бёдра сами по себе подались навстречу, когда Макс приставил к нему свой член. — Plus vite…*, — прошептал Шарль, хотя его голос звучал скорее как мольба.  *— Быстрее… Макс медленно входил, и Шарль не мог сдержать сдавленного стона, который вырвался из его горла. — Блять, Макс… — Замолчи… Шарль послушно закрыл рот и лишь промычал. Макс уже знал, чего он хочет. Поэтому он положил руку на шею Шарля. Сжал пальцы на его горле. А затем полностью вошел в него. У Леклера сразу же вырвался стон, заполнивший всю комнату. Уже через мгновение Макс поймал нужный ритм, и Шарль окончательно потерял способность связно мыслить. Шарль только шептал бессвязные французские выражения и срывался на крик имени Макса при особо глубоких толчках. И вдруг, на пике уже еле сдерживаемого возбуждения, он услышал это. — Вот так, хороший мальчик… По телу Шарля прокатилась такая волна дрожи, что на секунду ему показалось, будто сердце просто остановилось. Воздух застрял в лёгких. Мир качнулся. И где-то в глубине сознания мелькнула совершенно неуместная мысль: О нет. — Боже, Шарль… В голосе Макса впервые появилось удивление. Настоящее. Неподдельное. Словно он только что случайно нашёл что-то важное. — Это интересно. — Заткнись… — Ну давай же, Шарль…  Шарль лишь беспомощно мотнул головой. Макс наклонился к его уху и повторил это снова: — Хороший мальчик… Шарль потерял связь с этим миром. Остатки мыслей оборвались. Внутри всё сжалось. Ощущение было настолько сильным, что перед глазами всё поплыло. Мир вокруг окончательно рассыпался на бессвязные обрывки. Он кончил. Макс не остановился. Он сжал пальцами его волосы и притянул ближе. — Шарль… блять… Его движения потеряли остатки сдержанности и стали резкими и жесткими. А затем Макс замер. Он сдавленно простонал, уткнувшись Шарлю в шею. Шарль обмяк и рухнул на простыни, тяжело дыша.  Пот стекал по вискам, и он понимал, что еще никогда так себя не чувствовал. — Ты… ты безумный, — выдохнул Шарль, прикрывая глаза.  Его голос был хриплым и надломленным, но в нём было глубокое удовлетворение.