Красные огни

Если бы кто-нибудь спросил Макса, когда именно всё стало серьёзно, он бы не смог ответить. Потому что никакого конкретного момента не было. Никакого признания. Никакой внезапной вспышки осознания. Никакой сцены из фильма, где герой посреди ночи резко садится на кровати и понимает, что он обречен. Макс вообще не был уверен, что такие вещи в его случае работают именно так. *** [ Месяц назад ] — Нам надо поговорить. Келли подняла взгляд от планшета. Несколько секунд просто смотрела на него. Потом медленно положила планшет на стол. — Ну наконец-то. Макс нахмурился. — Что? — Я уже начала думать, что ты будешь тянуть до пенсии. Это было сказано почти спокойно. Без злости. Скорее с усталостью человека, который слишком давно чего-то ждёт. Из гостиной доносился мультфильм. Где-то наверху бегала Пенни. Лили уже спала. Дом жил своей обычной жизнью. Только вот они сами давно перестали жить как раньше. Келли внимательно посмотрела на него. Потом тихо вздохнула. — Ладно. — Ладно что? — Я понимаю, о чём пойдёт разговор. Макс ничего не ответил. Потому что, если честно, она действительно понимала. Не полностью. Не детали. Не причины. Но сам факт. Последние месяцы он присутствовал дома только физически. Много работал. Много ездил. Много молчал. Иногда смотрел в телефон и улыбался чему-то. Иногда наоборот уходил в себя настолько глубоко, что его приходилось окликать дважды. И Келли была достаточно умной женщиной, чтобы сложить два и два. — Кто это? Спросила она. Без предисловий. Без попыток ходить вокруг да около. Макс провёл ладонью по лицу. Вот теперь разговор действительно начался. — Ты хочешь имя? — Было бы неплохо. — Да. Келли коротко кивнула. Помолчала. Потом спросила: — Из паддока? Макс невольно усмехнулся. — Да. — Господи. Она откинулась на спинку стула. Закрыла глаза. — Конечно из паддока. Где же ещё. — Келли… — Нет, подожди. Она подняла руку. — Дай мне хотя бы время позлиться. Макс замолчал. — Я надеюсь, она хотя бы не создаст нам дополнительных проблем. Вот тут он поднял взгляд. И понял, что дальше откладывать бессмысленно. — Это мужчина. Наступила тишина. Келли моргнула. Потом нервно рассмеялась. Совершенно не весело. — Что? Макс молчал. — Нет, серьёзно. Что? — Это мужчина. Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом провела ладонью по лбу. — Ну охренеть можно. Ещё одна пауза. — Я надеюсь, это не я настолько плохо на тебя повлияла. Макс фыркнул. Против собственной воли. Келли тоже невольно усмехнулась. Но только на секунду. Потому что это уже начинало раскручиваться дальше. Медленно и верно доезжала одна мысль за другой. Это вряд ли какой-то невзрачный механик. Тогда… Улыбка медленно исчезла. — Подожди… Макс уже знал этот взгляд. — Это пилот? На этот раз он ответил не сразу. А потом коротко кивнул. И впервые за весь разговор Келли действительно потеряла дар речи. Потом медленно выдохнула. Макс молча наблюдал за ней. Келли покрутила в руках кружку. Потом вдруг посмотрела на него внимательнее. — Это кто-то, кого я знаю? Вот он. Самый опасный вопрос за весь разговор. Макс несколько секунд молчал. Потом коротко ответил: — Да. Она закрыла глаза. — Это хреновый ответ. — Я знаю. — Макс… — Что? — Скажи мне, что это не Ландо. Макс замер. Потом против воли рассмеялся. Впервые за весь вечер. И через секунду Келли тоже не выдержала. — Господи, хоть какая-то хорошая новость. — Это точно не Ландо. — Слава богу. — Келли. — Что? Я пытаюсь пережить самый странный разговор в своей жизни. Келли несколько секунд молчала. Потом откинулась на спинку стула и закрыла глаза. — М-да. Она коротко рассмеялась. От неожиданности. От усталости. От того, насколько нелепым вдруг показался весь этот разговор. Макс ничего не сказал. Он уже понял, что происходит. Она складывала картинку. По кускам. Медленно. Неотвратимо. — А-а… Келли покачала головой. — Я ведь даже не подумала бы. Она смотрела куда-то мимо него. Не на Макса. На собственные воспоминания. На все те вещи, которые раньше казались случайностями. Интервью. Гонки. Новости. Снимки из паддока. Очередные заголовки, над которыми она обычно только закатывала глаза. В памяти неожиданно всплыл Сильверстоун. Макс тогда чуть не перелез через половину паддока после истории с Расселом и Феррари номер шестнадцать. Вспомнилась Пенни. Которая периодически по несколько дней подряд спрашивала: — А когда мы ещё раз поедем гулять с Чарльзом и Лео? Тогда это показалось милым. Сейчас уже не очень. Вспомнилось, как часто фамилия Леклера вообще звучала в их доме. Слишком часто для человека, который якобы был просто соперником и может быть другом. Келли медленно подняла взгляд. — Это Шарль? Макс несколько секунд молчал. Потом кивнул. И почему-то именно после этого стало по-настоящему реально. Келли смотрела на него ещё пару секунд. А потом снова рассмеялась. На этот раз искренне. От абсолютной невозможности происходящего. — Обалдеть. Макс закатил глаза. — Что? — Нет, я просто пытаюсь это представить. Она покачала головой. — Шарль, мать его, Леклер. — Келли… — Нет, подожди. Она подняла ладонь. — Серьёзно. Шарль Леклер. Долбанный красавчик. О котором мечтает половина женщин планеты. Может даже больше… Макс тяжело вздохнул. — Спасибо. — А его каким-то образом прибрал к рукам Макс Ферстаппен. — Очень смешно. — Вообще-то да.  Келли сделала паузу. — Звучит неправдоподобно, когда говоришь это вслух… На этот раз улыбнулся даже он. Совсем немного. Но этого хватило. И именно эта улыбка неожиданно добила Келли. Потому что она не видела её уже очень давно. По крайней мере не из-за себя. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Келли отвела взгляд. И уже совсем другим голосом спросила: — Я так понимаю, раз мы вообще сидим здесь и разговариваем об этом, всё серьёзно? — Да. Ответ прозвучал сразу. Без паузы. Без попытки подумать. Келли медленно кивнула. Будто получила подтверждение тому, что уже и так знала. Некоторое время она молчала. Смотрела куда-то в окно. На темнеющий двор. На качели. На обычную жизнь, которая почему-то продолжала идти дальше. — Что будем делать? Макс пожал плечами. — Как решишь. Она перевела взгляд на него. — Что значит как решу? — То и значит. Он ненадолго замолчал. Подбирая слова. — Если ты хочешь, чтобы я съехал сегодня — я съеду. Если хочешь сделать всё постепенно — сделаем постепенно. Если хочешь какое-то время вообще ничего не менять — тоже вариант. Келли внимательно смотрела на него. — А ты чего хочешь? Ответ пришёл сразу. Слишком быстро. Будто давно был готов. — Я хочу видеть детей. Что-то дрогнуло в её взгляде. Потому что именно это он назвал первым. Не себя. Не Шарля. Не будущее. Детей. — Я хочу видеть Лили. Хочу видеть Пенни. Хочу оставаться частью их жизни. Что бы дальше ни произошло. Тишина. Потом Келли тяжело выдохнула. — Макс. — Что? — Ты правда думал, что я попытаюсь их у тебя отнять? Он отвёл взгляд. Честно говоря, он не знал. После такого разговора он вообще уже ни в чём не был уверен. Келли покачала головой. — Ты идиот. — Это уже понятно. — Потому что это правда. На этот раз Макс всё-таки усмехнулся. Совсем немного. — Детей у тебя никто не заберёт. Она немного помолчала. — Как бы сильно мне ни хотелось сейчас тебя придушить. — Справедливо. — Очень. На несколько секунд снова повисла тишина. Потом Келли задумчиво покрутила кружку в руках. — И что теперь? — Не знаю. Она подняла взгляд. — В смысле не знаешь? — В прямом. — Макс. — Что? — Ты пришёл рассказать мне про Шарля Леклера, перевернул нашу жизнь вверх дном и на вопрос “что дальше” отвечаешь “не знаю”? — Ну да. Келли несколько секунд смотрела на него. Потом закрыла глаза. — Ты говорил с ним об этом? — Нет. Она покачала головой. — Иногда я вообще не понимаю, как ты четыре раза стал чемпионом мира. Но потом неожиданно спросила: — Ты хотя бы счастлив? Вот этого вопроса Макс не ожидал. Ни обвинений. Ни криков. Ни разговоров про будущее. Именно этого. Он задумался всего на секунду. А потом честно ответил: — Да. Келли долго смотрела на него. Очень долго. А потом медленно кивнула. Словно именно этот ответ объяснил ей больше, чем весь остальной разговор. *** После симпозиума всё должно было стать сложнее. По крайней мере, Макс был в этом уверен. Он слишком хорошо знал Шарля. Знал его привычку думать. Пережёвывать одну и ту же проблему до тех пор, пока от неё не останется ничего живого. Находить последствия там, где остальные видели только сегодняшний день. Поэтому после того разговора на балконе Макс всерьёз ожидал, что Шарль начнёт отступать. Станет осторожнее. Начнёт отвечать реже. Попытается взять паузу. Хотя бы немного. Но ничего подобного не произошло. Продолжали встречаться. Продолжали созваниваться поздними вечерами. Будто симпозиума вообще не было. Будто никто из них не говорил вслух вещи, после которых обычно становится невозможно делать вид, что ничего не происходит. И постепенно Макс расслабился. Решил, что самое неприятное осталось позади. Как выяснилось позже — зря. *** Утро встретило его непривычной тишиной. Макс открыл глаза. Несколько секунд просто смотрел в потолок. Потом повернул голову. Шарль ещё спал. Свернувшись на боку и уткнувшись лицом в подушку. Макс невольно усмехнулся. Во сне Леклер наконец переставал двигаться. Переставал спорить. Переставал закатывать глаза на каждую вторую его шутку. Переставал думать. По крайней мере внешне. Просто лежал рядом. Спокойный. Тихий. Невероятно красивый. Макс медленно провёл рукой вдоль его позвоночника. До знакомых ямочек на пояснице. Нашёл их почти машинально. Как находил уже десятки раз. Шарль что-то недовольно пробормотал во сне и сильнее зарылся лицом в подушку. Макс тихо хмыкнул. — Проблема французов в том, что они слишком много спят. Шарль не проснулся. Только показал ему средний палец, не открывая глаз. Макс рассмеялся. И почему-то именно в этот момент окончательно поверил, что всё будет нормально. *** Следующие две недели прошли почти спокойно. Настолько спокойно, что Макс начал думать, будто худшее действительно осталось позади. Потому что он был готов. Говорить. Обнимать. Заземлять. Но ничего не изменилось. Они переписывались. Созванивались. Встречались между перелётами, тренировками и бесконечными обязательствами Формулы-1. Шарль по-прежнему присылал ему фотографии Лео. По-прежнему отправлял идиотские мемы посреди рабочего дня. По-прежнему умудрялся отвлекать его во время брифингов сообщениями уровня: «Скажи честно. Этот шлем выглядит нормально?» А потом присылал фотографию дизайнерского кошмара, за который кого-то стоило посадить. Макс отвечал: «Нет». Шарль: «Спасибо». Макс: «Всегда пожалуйста». Шарль: «Иди нахер». Именно такие диалоги почему-то занимали половину их переписки. И Макса это полностью устраивало. *** Если существовала вещь, которая за все эти годы так и не изменилась, то это было удовольствие гоняться с Шарлем Леклером. Журналисты постоянно спрашивали почему. Ответ был прост. Потому что Шарль никогда не оставлял место случайно. Не паниковал. Не ошибался от страха. Не сдавался. Мог перестараться? Да. Но... Если дверь была открыта — значит он сам решил её открыть. Если атаковал — доводил атаку до конца. Если защищался — делал это до последнего метра. С ним было сложно. Иногда откровенно невыносимо. Но именно поэтому интересно. И, если уж совсем честно, выглядел он при этом чертовски хорошо. Особенно на старте. Когда солнце било в визор. Когда весь мир на несколько секунд сжимался до одного поворота. До одной машины впереди. До одного красного болида. Макс предпочитал не задумываться о том, насколько романтично это звучало… *** Поэтому в Венгрии он не сразу понял, что именно его зацепило. Шарль приехал вместе с Алекс. Ничего необычного. Нормальная ситуация. Они виделись. Пересекались в паддоке. Обменивались шутками. И всё же что-то ощущалось иначе. Настолько неуловимо, что Макс не смог бы объяснить это даже самому себе. Просто раньше Шарль каким-то образом всегда оказывался рядом. Между интервью. После брифинга. По дороге к моторхоуму. Перед началом квалификации. Теперь этого не происходило. Не специально. Не демонстративно. Словно сама жизнь вдруг начала разводить их по разным сторонам паддока. Макс не придал этому значения. Тогда — еще нет. Но после Венгрии он начал замечать подобные вещи всё чаще. Сначала Шарль стал отвечать чуть дольше. Потом несколько раз отменил встречи. Потом начал чаще появляться с Алекс. Ничего серьёзного. Ничего такого, на что можно было бы указать пальцем. Любой отдельный эпизод выглядел абсолютно нормальным. Проблема заключалась в том, что теперь они происходили постоянно. Когда август перевалил через середину, подобных мелочей накопилось уже достаточно. Не по отдельности. Вместе. Шарль по-прежнему улыбался ему. По-прежнему смеялся над его шутками. По-прежнему обнимал при встрече. Он никуда не исчез. И одновременно будто становился всё дальше. И чем больше подобных мелочей становилось, тем чаще он ловил себя на том, что ищет Шарля взглядом. Именно тогда Макс впервые поймал себя на неожиданно неприятной мысли. Он скучал. По человеку, который вообще-то никуда и не уходил. *** В Зандворте стало хуже. Не настолько, чтобы назвать это проблемой. Но достаточно, чтобы начать замечать. После квалификации Макс закончил интервью одним из последних. Журналисты ещё минут десять пытались вытащить из него комментарий про очередное решение стюардов, но в итоге сдались. Макс выбрался из толпы, снял кепку и направился к моторхоумам. По привычке. Даже не задумываясь. Раньше где-то здесь обычно появлялся Шарль. Иногда возле Феррари. Иногда возле Ред Булла. Иногда вообще чёрт знает откуда. Словно у него был встроенный радар. Макс усмехнулся собственным мыслям. И почти сразу увидел его. Шарль стоял возле одного из гостевых шатров. Смеялся над чем-то. Солнечные очки были подняты на голову. Рядом стояла Алекс. Шарль повернулся. Заметил его. И улыбнулся. Той самой улыбкой. От которой Макс до сих пор чувствовал себя полным идиотом. — Эй. — Эй. Шарль шагнул ближе. Быстро обнял его. Привычно. Именно это и было самым странным. Все жесты оставались прежними. Все привычки оставались прежними. Только времени почему-то становилось меньше. — Хорошая квалификация. — У тебя тоже. — Врёшь. — Немного. Шарль рассмеялся. Макс поймал себя на том, что улыбается в ответ. Как обычно. Как всегда. Как последние несколько месяцев. Из шатра кто-то позвал Алекс. Она обернулась. Что-то ответила. Шарль автоматически повернул голову следом. А потом снова посмотрел на Макса. — Слушай… И вот это “слушай” ему уже не понравилось. — Что? — Мне нужно идти. Конечно. Макс кивнул. Слишком быстро. Слишком легко. — Да, без проблем. — Увидимся вечером? На секунду внутри стало легче. — Конечно. Шарль поморщился. Совсем чуть-чуть. — Хотя нет. Прости. Не получится. Мы обещали поужинать с друзьями Алекс. Вот и всё. Обычная фраза. Совершенно нормальная. Абсолютно безобидная. — Хорошо. — Не обижайся. — Я не обижаюсь. Шарль посмотрел на него ещё секунду. Будто пытался понять, правда это или нет. Потом снова обнял его. Быстро. Легко. Почти невесомо. — Напишу позже. — Угу. Шарль улыбнулся. Развернулся. И ушёл. Макс смотрел ему вслед чуть дольше необходимого. Потом поправил кепку и направился к своему моторхоуму. Разговор длился меньше двух минут. Ничего плохого не произошло. Вообще ничего. И всё же остаток дня его не покидало ощущение, что раньше эти две минуты превратились бы в двадцать. Шарль не написал позже. По крайней мере тем вечером. Макс вспомнил об этом только ближе к полуночи. Уже в гостинице. После ужина команды. После брифинга. После очередного часа в телефоне, который он провёл, притворяясь, что читает новости. Телефон лежал рядом на кровати. Экран оставался тёмным. Макс сам не понимал, зачем периодически смотрит на него. Будто сообщение могло появиться быстрее от одного только взгляда. В итоге не выдержал и написал первым. Max: Жив? Ответ пришёл через час. Charles: Да. Max: Удивительно. Charles: Сам в шоке. Уголки губ невольно дрогнули. Вот он. Привычный Шарль. Тот самый. Charles: Прости. Charles: Только вернулся. Charles: Устал как собака. Max: Иди спать. Charles: Ты тоже. На этом разговор закончился. Макс ещё несколько секунд смотрел на экран. Потом отложил телефон. Ничего странного. Человек действительно мог устать. Особенно после длинного дня. Особенно после постоянных интервью и мероприятий. Проблема заключалась в том, что раньше подобного не происходило. Раньше Шарль всё равно находил время. Пять минут. Десять. Один идиотский мем. Любую мелочь. Теперь всё чаще не находил. *** Несколько раз Макс даже ловил себя на мысли, что стоит просто поговорить с ним. Не выяснять отношения. Не предъявлять претензии. Просто поговорить. Потому что по отдельности все эти мелочи выглядели абсолютно нормально. Но вместе… Вместе они переставали выглядеть случайностью. Он написал ему. Max: Ужин после брифинга? Ответ пришёл быстро. Настолько быстро, что Макс успел почувствовать себя идиотом. Charles: Не получится. Charles: Прости. Ужин со спонсорами и Алекс. Charles: Увидимся завтра? Макс смотрел на экран несколько секунд. Потом напечатал: «Конечно.» И удалил. Напечатал снова: «Без проблем.» Отправил. И неожиданно поймал себя на мысли, что в последнее время всё чаще делает именно это. Подстраивается. Ждёт свободное окно. Переносит встречи. Соглашается на потом. Потому что хотел увидеть Шарля хотя бы ненадолго. И вот это ему уже совсем не нравилось. Потому что ещё месяц назад ничего подобного не требовалось. Шарль сам находил его. Между интервью. После брифингов. По дороге к моторхоуму. Теперь Макс всё чаще ловил себя на том, что ищет его первым. И каждый раз находил какое-нибудь абсолютно логичное объяснение происходящему. Алекс. Работа. Гонки. Семья. Усталость. Проблема была только в том, что от этих объяснений легче почему-то не становилось.