Там, где магия умирает

Тишина в храме была густой, как мёд, и в ней не было ни ветра, ни звука, только дыхание тех, кто стоял на коленях вокруг тела Драко. Гарри держал его в руках, и его пальцы дрожали, когда он касался его лица — бледного, холодного, но всё ещё живого. Он чувствовал слабый пульс под своей ладонью, и это было всё, что держало его на ногах. — Он жив, — сказал Гарри, и его голос был хриплым, как у человека, который только что пережил смерть. — Он жив. Гермиона подползла к ним, и её руки дрожали, когда она коснулась запястья Драко. Она закрыла глаза, и на её лице отразилось напряжение — она диагностировала его магией, которая только начинала возвращаться в мир. — Он потерял почти всю свою магию, — сказала она, и её голос был ровным, хотя Гарри видел, как дрожат её плечи. — Его ядро разрушено. Если мы ничего не сделаем, он умрёт в течение часа. — Что мы можем сделать? — спросил Рон, и его голос был глухим, как у человека, который боится услышать ответ. — Мы можем отдать ему часть своей магии, — сказала Гермиона, и она посмотрела на Рона, на Гарри, на Джинни, которая стояла рядом. — Добровольно. Если мы разделим свою магию, мы сможем восстановить его ядро. Но это будет… дорого. Мы потеряем часть своей силы. Возможно, навсегда. Рон не колебался. Он опустился на колени рядом с Драко и протянул руку, касаясь его плеча. — Я сделаю это, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Он спас меня. Он спас всех нас. Я отдам ему всё, что у меня есть. Гермиона посмотрела на него, и в её глазах блеснули слёзы. — Я тоже, — сказала она, и она положила руку на другую руку Драко. — Мы сделаем это вместе. Гарри смотрел на них, и в его груди было тепло — не магия, нет, что-то другое. То, что рождается, когда люди готовы отдать себя ради другого. — Я тоже, — сказал он, и его рука легла на грудь Драко. Они начали шептать заклинание — древние слова, которые Гермиона выучила на стенах храма. Свет вырвался из их рук — золотой, тёплый, он окутал тело Драко, проникая в его кожу, в его кровь, в его ядро. Гарри чувствовал, как его магия уходит — не вся, но часть, и он знал, что это навсегда. Но он не жалел. Он смотрел на Драко и чувствовал, как его сердце бьётся ровнее, как его дыхание становится глубже. Свет погас, и Драко открыл глаза. Он смотрел на них, и его взгляд был мутным, почти невидящим, но он улыбнулся. — Вы… вы сделали это, — сказал он, и его голос был слабым, как шёпот. — Вы спасли меня. — Ты спас нас, — сказал Рон, и его голос дрогнул. — Теперь наша очередь. Драко попытался приподняться, но его тело не слушалось. Он просто лежал, глядя на них, и в его глазах была такая благодарность, что Гарри почувствовал, как у него сжимается грудь. — Я потерял свою магию, — сказал Драко, и его голос был тихим, но ровным. — Я чувствую это. Она ушла. Навсегда. — Мы знаем, — сказала Гермиона, и её голос был мягким. — Но ты жив. И это главное. Драко закрыл глаза, и его дыхание стало ровнее. Он лежал на холодном камне, и Гарри видел, как его лицо постепенно наливается цветом — не прежним, но живым. — Я никогда не думал, что буду благодарен за то, что стал почти магглом, — сказал Драко, и на его губах мелькнула слабая улыбка. — Но я благодарен. Потому что это… освобождает. Гарри наклонился к нему, и его рука сжала плечо Драко. — Ты всегда будешь одним из нас, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Магия не делает нас теми, кто мы есть. Наши поступки делают. И ты сделал больше, чем кто-либо. Драко смотрел на него, и в его глазах блеснули слёзы. — Спасибо, — сказал он, и его голос дрогнул. — Спасибо за всё. Они помогли ему подняться, и он стоял, опираясь на плечи Рона и Гарри, глядя на разрушенный храм, на чёрный песок, на восходящее солнце, которое освещало всё вокруг. Магия возвращалась в мир, и с ней возвращалась надежда. — Мы победили, — сказал Драко, и его голос был тихим, но в нём звучала уверенность. — Мы победили. — Мы победили, — повторил Гарри, и его голос был громким, как призыв. — И мы будем жить. Они стояли на берегу Острова Иона, и ветер дул им в лица, тёплый и свежий, неся с собой запах моря и свободы. Гарри смотрел на своих друзей — на Рона, который держал Гермиону за руку, на Джинни, которая прижималась к его плечу, на Драко, который опирался на плечо Рона, на Полумну, Невилла, Томаса, Маркуса и Эллиота. Все они были здесь. Все были живы. И они шли к новой жизни. Вместе. Солнце поднималось над горизонтом, и его лучи освещали тёмную воду, превращая её в золотую дорогу, которая вела к будущему. Гарри смотрел вперёд и чувствовал, как магия течёт в нём — сильная, живая, настоящая. Она возвращалась в мир, и с ней возвращалась надежда. — Идём, — сказал Гарри, и его голос был ровным. — Нам нужно вернуться в Хогвартс. Нам нужно восстановить его. Они сели в лодку, и она поплыла по тёмной воде, оставляя за собой светящийся след. Гарри сидел на корме, глядя на Остров Иона, который постепенно исчезал в тумане, и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Не магия, нет. Что-то другое. Надежда, которая превращалась в уверенность. Он смотрел вперёд, и в груди у него было тепло.