ГОВАРД ФИЛЛИПС ЛАВКРАФТ: влияние и взгляд

      В этом и заключительном подпунктах Автор данной статьи, кроме цитат Лавкрафта, для описания его взглядов будет использовать и его литературные тексты. Стоит отметить, что хотя литературные цитаты и важны, они могут быть лишь художественным вымыслом писателя.       В рассказе «Извне» словами персонажа ГФЛ признает свою вероятную позицию о нашем ограничении в познании мира: «У нас смехотворно мало средств восприятия, а наши представления об окружающих вещах бесконечно малы. Мы видим вещи лишь таким образом, как позволяет нам наша природа, и не можем постичь их абсолютную сущность. Вооруженные всего пятью простыми чувствами, мы делаем вид, что способны осмыслить бесконечно сложный космос…».       1. Атеизм и материализм       Как было сказано выше, писатель рос в весьма консервативной среде. Его окружение было протестантским. Лавкрафт еще в раннем детстве, узнав, что Санта-Клаус — всего лишь выдумка, спросил: не является ли Бог таким же мифом? ГФЛ вспоминает, что в определенный момент детства он был греко-римским язычником.       ГФЛ был убежденным адептом атеизма и часто упоминается в списках известных атеистов. Среди философов, которые на него повлияли, стоит упомянуть Фридриха Ницше. Среди его эссе есть безбожная «Исповедь неверия». Известна цитата Лавкрафта: «Я, безусловно, не вижу другой разумной позиции, кроме той, что возникает из полного скептицизма, приправленного склонностью к тому, что существующие доказательства делают наиболее вероятным. Всё, что я хочу сказать, — по-моему, чертовски маловероятно, чтобы существовало что-то вроде единой космической воли, духовного мира или вечного бытия для личности. Из всех предположений, которые можно сделать относительно вселенной, они наиболее несоответствующие и голословные, а я недостаточно педантичен, чтобы притворяться, будто не расцениваю их как самый яростный и ничтожный бред. Теоретически я агностик, но вплоть до появления рациональных доказательств меня следует классифицировать, условно и фактически, как атеиста».       «Серебряный ключ» представляет авторское отношение к традиционной религии: «Лишь вблизи он смог разглядеть полное истощение фантазии и красоты, закостенелую и прозаическую трафаретность, тупую серьезность и гротескные претензии на абсолютную истину, которые покорили умы большинства наставников веры; он увидел всю ту неуклюжесть, с которой они пытались поддерживать, более того, преподносить как должное страхи и первобытные представления о неведомом». Или же еще: «Если бы религия была правдой, то ее последователи не вбивали бы ее насильно в головы детей, а лишь наставляли бы их на неуклонный поиск истины, независимо от ее соответствия традициям или практической пользы». Также в его письмах есть слова, что религиозность несомненно вредна. Но у ГФЛ есть признание морально-компенсаторной функции религии: «Моя точка зрения — что религия все еще пригодна для толпы, что она, как ничто другое, помогает упорядочивать ее поведение и что она дает толпе эмоциональное удовлетворение, которое та нигде больше не может получить».       Лавкрафт был убежденным сторонником материализма, а именно его механистической версии. Прямая речь ГФЛ: «Материалист — единственный мыслитель, который использует знания и опыт, принесенные веками человеческой расе. Он является тем, кто, отвергая инстинкты и желания, которые, как он знает, животны и первобытны, а также фантазии и эмоции, которые, как он знает, чисто субъективны и связаны с признанными заблуждениями снов и безумия, рассматривает космос с минимумом личных предрассудков, как отстраненный наблюдатель, подходящий беспристрастно к зрелищу, относительно которого ему заранее ничего не известно».       Поэтому не удивительно, что Лавкрафт подверг критике философский идеализм. Однако есть точка зрения, что хотя ГФЛ и был материалистом, но у него прослеживается тоска по идеалистической картине мира. Особенно это заметно в раннем творчестве, как, например, в «Белом корабле», где чувствуется явный романтизм.       2. Космицизм       Рассказ «Серебряный ключ» словами главного героя дает краткое описание мировоззрения автора относительно значения человечества: «…реальные деяния так же легкомысленны и ребячливы, и даже еще абсурднее оттого, что лицедеи упорно настаивают на собственной значимости и стремлении к определенной цели, тогда как слепой космос бесцельно переливается из ничего во что-то и из чего-то снова в ничто, даже не зная о чьих-то желаниях, да и самом существовании сознаний, которые блеснут на какое-то мгновение и снова погружаются во тьму».       Его философия называется космицизм. У ГФЛ, в частности и в творчестве, предстает экзистенциальная беспомощность человека перед тем, что он называл «бесконечными пространствами», и то, что человечество, по сути, находится во власти необъятного и пустого космоса (астрофобия). Или же — horror vacui — ужас перед пустотой вакуума. Яркая цитата о месте человечества говорит сама за себя: «…жалкие обитатели жалкой маленькой мухи на заднем дворе микроскопического мироздания».       Некоторые источники характеризуют его этическую позицию так: нигилизм, стремящийся к гуманизму. Космицизм, в отличие от экзистенциального нигилизма, подчеркивает ничтожность человечества, вместо общего отказа в возможности существования ради великой цели. Существует мнение, что смысл существования в философии Лавкрафта — в отсутствии смысла существования, как бы парадоксально это ни звучало. Автор данной статьи предлагает называть космицизм антропным нигилизмом, но не более.       Автор данной статьи соглашается с нигилистическим началом, однако направление идет к деятельному утилитаризму мыслителя Иеремии Бентама. Согласно этой этической системе, необходимо всегда стремиться к достижению наибольшего удовольствия для наибольшего количества людей. Прямая цитата Лавкрафта относительно моральных ориентиров: «Единственной космической реальностью является бессмысленная, неуклонная, фатальная, аморальная и неисчислимая неизбежность. Для нас, как для человеческих существ, единственная ощутимая шкала ценностей основывается на уменьшении страданий своего существования». Кое-кто, вопреки его требованию социальных реформ и предыдущей цитате, считает его мизантропом (человеконенавистником). При этом упоминается его цитата: «Люди в своей греховности гораздо ужаснее любого нечеловеческого существа».       Его критика антропоцентризма привела и к отрицанию антропокосмизма. Позицию Лавкрафта можно охарактеризовать как антропный пессимизм. Однако ГФЛ, явно отрицая антропный оптимизм, пессимистом себя не считал. Вместо этого он использовал термины «космический» или «научный индифферентизм». Вот его прямая цитата: «Я индифферентист… Космос полностью безразличен к страданию или благополучию москитов, крыс, блох, собак, людей, лошадей, птеродактилей, деревьев, грибов или различных других форм биологической динамики… В ситуации безграничного пространства и времени необходимо забыть, что такие вещи, как органическая жизнь, добро и зло, любовь, ненависть и разного рода локальные атрибуты жалкой формации по имени человечество, вообще имеют место».       Однако не стоит смешивать космицизм (англ. cosmicism) и космизм (англ. cosmism). Последнее является широким понятием, очерчивающим мировоззрения, которые рассматривают человечество как часть космоса, а дальнейшее человеческое развитие — лишь по законам вселенной. Особенно космицизм противопоставляется, более-менее, оптимистичному славянскому космизму. Среди последних стоит назвать Владимира Вернадского — создателя идеи «ноосферы». Еще одним антиподом является космизм в понимании эзотериков и оккультистов, таких как теософы. Однако в романах «Последние и первые люди» и «Создатель звезд» английского философа-писателя Олафа Стэплдона однозначно есть эпизодические мотивы ничтожности человечества перед космосом. Подытоживая, стоит признать космицизм Лавкрафта пессимистической гранью космизма в его широком понимании.       3. Сциентизм       Одни исследователи указывают, что Лавкрафт видел в научном прогрессе не столько возможность для развития цивилизации, сколько — путь к самоуничтожению. Это противопоставляет его всеобщему научному оптимизму или даже утопизму той эпохи. Тогда как другие — наоборот, признавая его социальный и антропный пессимизм, называют его научным оптимистом.       Но все-таки он интересовался последними научными достижениями. В частности, Альберт Эйнштейн неоднократно упоминается в творчестве ГФЛ: в «Шепчущем во тьме» и «Снах в ведьмином доме» — непосредственно, а в «Гипносе» — опосредованно. Однако ГФЛ отрицал теорию относительности. В одном из своих писем он утверждал, что эта теория привнесет хаос в мир, а сам космос представляет как объект для насмешек. Можно вспомнить и открытие планеты Плутон, художественно названной Юггот, и множественность миров, зловеще обыгрывающихся в «Шепчущем во тьме». Дополнительно Лавкрафт неоднократно упоминает неевклидову геометрию: в «Зове Ктулху» и «Снах в ведьмином доме». А также использует гипотезу о временной относительности в «За гранью времен».