Часть 6
1 июля 2026 г., 22:09
Когда мистер Пресли сообщил, что к концу недели в поместье состояться закрытый бал, все засуетились. Ясно было, что граф не терпит небрежной подготовки. Всё должно быть идеально, а в особенности его бедовый отпрыск. Для Ариэля это стало нестерпимой головной болью. Уже два дня наследник не вызывал его к себе и не отдавал распоряжения. Ариэль приступил к своим старым обязанностям, хоть мысли и были заняты иным. Он не понимал, хоть очень старался, что произошло тем вечером. Что так ранило Энзали. Его слова? Его участливость? Нет, он не мог быть тому виною, не тот статус, не та роль.
Мистер Пресли как-то сказал, что молодой наследник вот уже два дня не притрагивался к спиртному, что так несвойственно ему. А может, он принял условия игры? Может, взял себя в руки? Или это просто затишье перед бурей? Время для трезвой подготовки к мощному броску? Ариэль мог бы не думать про это, но слуги всем своим видом подавали пугающие знаки.
Идти к Энзали означало снова столкнуться с неопределенностью. Но идти всё же стоило.
Когда юноша вошёл в покои, Энзали уже стоял перед ростовым зеркалом в подготовленном для него чёрном костюме. Белоснежная манишка туго стягивала шею, а волосы были гладко уложены назад. Всё было идеально, даже ссадина почти зажила. Он выглядел как настоящий принц — если бы не холодный, хищный блеск в глазах. При виде вошедшего слуги губы Энзали тронула ленивая усмешка.
— А, мой любимый слуга, — протянул Энзали, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Подойди, поправь мне запонки. Пресли совсем ослеп, застегнул криво.
Ариэль послушно приблизился. Его пальцы едва заметно дрогнули, стоило ему коснулся прохладного шелка манжеты. Расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов. Энзали вдруг наклонился чуть ближе, обдавая Ариэля тонким ароматом кедра и дыма — и ни капли алкоголя.
— Знаешь, Ариэль, — тихо, вкрадчиво прошептал он, почти касаясь губами его уха, пока парень возился с позолоченной застёжкой. — Трезвость — забавная штука. Начинаешь замечать вещи, которые раньше упускал из виду. Например, то, как очаровательно ты краснеешь всякий раз, когда я на тебя смотрю. Может, мне стоит почаще отказываться от виски ради такого зрелища?
— Милорд, прошу вас... — вспыхнув до корней волос, пробормотал Ариэль, не смея поднять глаз. Что это? Флирт? Снова? Нет, этого не может быть.
Энзали лишь тихо, низко рассмеялся, явно наслаждаясь его смущением, но и в этом смехе не было радости — лишь горький, ломаный цинизм. Наследник затеял какую-то игру, правила которой Ариэль пока не понимал, даже отрицал. Игра эта опасна. И не потому, что он, Энзали — господин, а Ариэль — слуга. А потому что он... мужчина!
— Не нужно, милорд, — продолжил Ариэль, и в этой просьбе вдруг нашлось столько силы и настойчивости, что Энзали ничего не оставалось, как молча отстраниться.
***
Вест-Холл залился музыкой и гулом голосов. Оркестр, шуршащие шёлковые юбки дам, запах дорогих духов и шампанского. Ариэль, затесавшись среди официантов с подносами, не мог оторвать взгляда от центра залы. Там, под прицелом сотен глаз, граф с гордым видом знакомил сына с леди Вивьен — нежной девушкой в нежно-голубом платье, чья семья обладала огромным весом в обществе. Ариэль издалека наблюдал, как Энзали вежливо улыбается, как они щебечут о чём-то, как он склонялся над её рукой и касается её губами, прежде чем отойти. Картина была идеальной. Настолько идеальной, что внутри у Ариэля что-то болезненно резануло. Неужели бунту Энзали настал конец? Он сдался? Граф выиграл? Можно выдыхать? Слишком опрометчиво думать, будто война, длившаяся годами, вдруг окончится из-за одной хорошенькой мордашки. Энзали не выглядел удовлетворённым. И Ариэль не ошибся. Прежде чем начать представление, наследник вдруг поймал в толпе взгляд слуги, мягко покланялся ему одной головой и коснулся первого за вечер бокала. Ближе к полуночи, когда чинный бал начал превращаться в свободное светское веселье, маска Энзали с треском распалась. Двое суток трезвости вылились в демонстративный, дерзкий срыв. Когда Ариэль по поручению Пресли отлучился, а потом вернулся в бальную залу, чтобы собрать пустые бокалы, то узрел страшное. Оркестр всё ещё играл, танцы, беседы... в дальнем углу залы, на бархатном диване, буквально развалился в хлам пьяный Энзали. Его галстук-бабочка был сорван, пиджак расстёгнут, а в руке покачивался снифтер с тёмным ромом. Вокруг него вились три девицы сомнительного поведения из числа приглашённых свободных гостей — они громко хохотали, пили прямо из его рук и бесстыдно ластились к его шее. Публичный, грязный плевок в лицо отцу. И граф это видел. Он стоял на другом конце залы и заново проживал свой худший кошмар. Его лицо потемнело от ярости, пальцы на трости побелели, а взгляд, которым он прошивал сына, был по-настоящему убийственным. Настолько, что Ариэль испугался, что он снесёт своим гневом не только голову сына, но и всех его приближённых следом. Энзали перехватил сквозь толпу леденящий взгляд отца. Его улыбка, прежде чем сползти, засияла злым блеском. Влажные от напитка губы, искажённые в брезгливой ухмылке, короткий поклон головы. Если бы он поднял бокал, ему наступил бы конец в ту же секунду. Пополам с тошнотой Ариэль испытал жуть. Энзали резко оттолкнул от себя смеющихся девиц, едва не перевернув столик с напитками и пошатнулся. В другом углу залы он снова встретил его взгляд. Взгляд слуги, наполненный страхом за него, непониманием и отрицанием. Нет, ещё одной переглядки Ариэль стерпеть не смог бы. Он бросился к балкону и вырвался на воздух из удушающего помещения. Ночная прохлада, запах лаванды из сада. Голоса и музыка стали отдалённым шумом в ушах, и не более. Ночной туман окутывал каменные перила. Ариэль вцепился руками в балюстраду, плечи судорожно вздрогнули, он хрипло, тяжело дышал, пытаясь побороть дурноту. — Ариэль. Он резко развернулся. Ужас вдруг охватил всё тело. Как тем вечером в комнате господина. Как этим утром. И как в тот день, у картины матери. Всё повторялось раз за разом, и становилось всё страшнее. Лицо господина в лунном свете показалось искаженным, зрачки расширенные от алкоголя и паники. Он обезумел! Увидев Ариэля, он издал какой-то дикий, утробный звук и в один шаг сократил расстояние между ними. Навалился на юношу всем телом, грубо впечатывая его спиной в холодную каменную стену особняка. Стакан, который Энзали всё ещё держал в руке, с грохотом полетел вниз, разбиваясь о гравий сада. Проходящая под балконом леди взвизгнула. — Ты… — прохрипел Энзали, его горячее, пахнущее ромом дыхание обожгло губы Ариэля. Он судорожно, до боли схватил слугу за плечи, пальцы намертво впились в ткань жилетки. — Снова попадаешься мне на глаза в неподходящий момент. — Милорд, пустите, вы пьяны! — Ариэль испуганно попытался упереться ладонями в его грудь, но Энзали был сильнее. Алкоголь и отчаяние придали ему пугающую силу. — Не пущу! — Энзали прижался к нему ещё теснее, его бедра зажали ноги Ариэля, лишая возможности двинуться. Он наклонился и его губы вдруг обожгли шею юноши, затем его челюсть, двигаясь к губам. Это было безумием, попытка утонуть в ком-то, спастись от собственного позора. — Хватит строить из себя праведника. Ты ведь хочешь этого… я видел, как ты смотрел на меня в зале. Спаси меня, Ариэль. Или добей, чёрт тебя дери! — Что вы делаете, милорд? — Не сопротивляйся мне, Ариэль. — Нет, пожалуйста, отпустите меня. Нам нельзя. Позвольте мне уйти. Не нужно... — пискнул слуга, но этого было слишком мало, чтоб остановить господина. Или же, кроме слов ничего не указывало на то, что ему это не нравится? — Не нужно! Это неправильно! — Я решу, что здесь правильно, а что нет, — рычал Энзали, пока влажная дорожка от его губ не достигла губ Ариэля и не коснулась их уголка. — Милорд, мне больно, пожалуйста... Касание и... — Ай! Чёрт...! Кровь, проступившая на чужой губе замазала Ариэлю подбородок. Энзали отпрял, словно пораненный пёс. Его пальцы соскользнули с мокрой от пота жилетки слуги, он вытер хищно губу кистью руки. Он был готов снова броситься, но не стал. Замер на миг, дал слуге шанс спастись. И Ариэль воспользовался им.***
Страх — едкий, первобытный, парализующий — ошпарил Ариэля изнутри. Дикое, отчаянное лицо Энзали в полумраке балкона, его тяжёлое тело, до боли прижимающее к холодному камню, ломаный поцелуй на шее… Не искусный соблазн. Крик утопающего, который утягивал Ариэля за собой на самое дно. Вернее пытался утащить, но Ариэль не поддался, убежал, спасся. Он бежал мимо танцующих пар, мимо звенящих бокалов, едва не сбивая с ног слуг. Ему казалось, что если он остановится хотя бы на секунду, то тьма поглотит его с головой. Он бежал так, как одержимый в храм. Ему нужен был кто-то, кто вернул бы его в реальность. Кто-то, кто напомнил бы, что мир всё ещё может быть безопасным. Ариэль скатился по винтовой лестнице на цокольный этаж и, тяжело дыша, ворвался в маленькую комнату отдыха для прислуги. Там, вдали от шума бала, в глубоком кожаном кресле сидел старый дворецкий. Дверь с грохотом ударилась о стену. Юноша стоял на пороге, его крахмальный воротничок смялся, волосы растрепались, а в широко раскрытых глазах блестели слёзы. Подступающая паника, истерика, крик, что никак не вырвется. Он сделал шаг вперёд и буквально выпалил, едва переводя дыхание: — Я так больше не могу! Не могу ему служить...
