Осколки будней

      Однажды Саша притащила в школу странную пластиковую коробочку, а на перемене показала мне:       — Смотри, что я сделала!       Я с интересом наблюдал, как, когда она наклонила коробочку, оттуда на парту начала медленно вытекать странная жижа зелёного цвета, похожая на соплю.       — Фу, что это? — с восторгом спросил я. — Оно так противно выглядит, можно потрогать?       Саша засмеялась от того, с каким энтузиазмом я обзывал её «соплю»:       — Конечно можно! Это слайм! Мой любимый блогер такой сделал, и я тоже захотела попробовать. Мы с мамой вчера всю ночь над ним провозились, зато смотри, какой прикольный!       Она взяла за одну сторону слайма, а я взял за другую, и мы начали его растягивать. Он растянулся довольно сильно, став почти прозрачным, так что сквозь него можно было увидеть пол, а потом порвался.       — Ух ты! Класс! Как ты его сделала? — с восторгом спросил я, сжимая слайм обратно в густую массу.       — Ну, там нужен прозрачный клей и специальная штука из аптеки, я не запомнила название, её мне мама покупала. Но если хочешь, можешь прийти в гости, и мы вместе сделаем ещё один? У меня остались ингредиенты!       — Правда? Круть! Давай!       Мы продолжили играть со слаймом. Саша даже показала, как через трубочку надувать в нём пузыри, мы надували и лопали, и это было супервесело. Очень быстро нас окружили одноклассники, и Саша всем дала по кусочку слайма поиграть. Мне это не понравилось, потому что я один хотел играть с ним, но я не стал ничего говорить.       Кристина, которая до этого играла в Барби со своими подружками, увидев, сколько детей столпилось вокруг нашей с Сашей парты, подошла тоже.       — Что это у вас такое? — увидев слайм, она вся скривилась. — Фу, какая гадость! Это что ещё за сопли?       — Это слайм, — ответила ей Саша. — Я сама сделала.       — Фу, он мерзкий! — Кристина сложила руки на груди. — И вы серьёзно его в руки берёте? Потом они у вас будут липкими, и вы брать ручки не сможете! Гадость! Только аутисты в такое играют!       — Кто? — не понял я.       — Аутисты!       Коля рядом с нами прыснул:       — Смешное слово...       Но его никто не слушал.       — Неправда! — обиделась Саша на слова Кристины. — Его мой любимый блогер сделал!       — Блогеров на ютубе тоже только идиоты смотрят! — заявила та.       — А вот про блогеров не надо! — вмешался Коля.       Я вообще ничего не понимал. Ни кто такие блогеры, ни кто такие аутисты, ни почему одни вещи делают тебя идиотом, а другие — нет, поэтому сейчас я растерялся, не зная, на чью сторону встать, чтобы меня не обозвали тоже...       Пока они спорили, я сжимал в руках кусочек зелёного слайма, когда наконец придумал, что сказать:       — Пф! — хмыкнул я и смерил Кристину высокомерным взглядом. — Да ты просто завидуешь, потому что у тебя такого слайма нет!       Кристина остолбенела:       — Я?! Завидую?! Да чему тут завидовать! Артём, я думала, что ты лучше, а ты водишься с этой... С этой... Соплячкой и её соплями! Фу!       У Саши на глаза навернулись слёзы. Другие дети неловко мяли слайм и один за другим сложили кусочки обратно в общую массу:       — Ну в общем... Мы в своё поиграем...       — Вот, держи...       — На, я тоже лучше поиграю в куклы...       И они разошлись. Даже Коля, кинув свой кусочек, зевнул и ушёл доставать других. Кристина с вызовом посмотрела на меня:       — Видишь? Все со мной согласны! В слаймы играют только аутисты! Артём, ты же не аутист?       «Да я не знаю, кто такие аутисты!!!»       Я ударил рукой со слаймом по парте:       — Да что ты пристала к нам?!       — Да потому что!!! — так же громко ответила Кристина. — Саша — отсталая! Будешь играть с ней — таким же станешь!       — Я не отсталая! — ответила Саша, поджав губы. — Хватит обзываться! Я просто играла с Тёмой, а ты влезла! Если тебе не нравятся слаймы, просто не играй в них сама!       — Я вообще-то за Тёму переживаю! — Кристина упёрла руки в бока. — Ты его плохому учишь и портишь!       — Я не порчу, я!..       — Я в туалет, — наконец не выдержал я и поспешил ретироваться.       Пусть сами разбираются! Выбирать чью-то сторону было слишком сложно!       — Видишь! Даже Тёма со мной согласен! — услышал я, выходя из класса, слова Кристины, а следом за ними — как Саша заплакала...       Мне стало совсем не по себе, и я убежал в туалет, где просидел до начала урока.       Когда я вернулся, Саша сидела за партой с красными заплаканными глазами, всхлипывала и не смотрела на меня. Я сел на своё место, чувствуя себя очень странно и неловко, но говорить ничего не стал.       Марина Львовна немного опоздала на урок и вошла, как всегда, суетливо:       — Извините, дети, я заполняла бумаги и задержалась... Ой, Сашенька, что случилось? Чего ты плачешь? Тебя кто-то обидел? Расскажешь на перемене?       Саша ничего не ответила, сжимая коробочку со слаймом, только всхлипнула и мотнула головой.       — Ну... Ладно... Убери тогда пока свою игрушку, у нас уже урок начался, — сказала Марина Львовна и подошла к доске.       На продлёнке Саша не стала подходить ко мне, а села в дальний уголок класса и начала одна играть со слаймом. Я хотел к ней подойти, что-нибудь сказать, но что-то внутри, липкое, как этот дурацкий слайм, не давало мне это сделать. Я чувствовал себя паршиво и просто попытался сосредоточиться на домашке, но из-за того, что я не говорил ни с Сашей, ни с Кристиной, ко мне, конечно, пристал Коля.       — Эй! А кого ты из блогеров знаешь? Смотрел Влада А4?       — Никого не смотрел, я даже не знаю, кто эти блогеры, — буркнул я.       — Не знать блогеров?! Ну ты лох, конечно, ахаха!       Я моментально взбесился:       — Это ты лох! Кристина сказала, те, кто их смотрит, — идиоты!       — Что?! — возмутился Коля. — Да Кристина сама ничего не знает, поэтому и говорит так! Сейчас почти все дети смотрят блогеров! А ты не смотришь — аутист!       — Сам такой!       — Аутист-аутист, бе-бе-бе, — начал дразнить меня Коля и кривить рожицы. Я вскочил и, взбешённый, вышел из класса. ***       К счастью, очень скоро за мной пришла тётя Лена и забрала меня с продлёнки. Когда мы шли с ней домой, я рассказал ей про всю эту ситуацию с Сашей и Кристиной. Тётя Лена внимательно слушала меня и кивала.       — То, что сделала Кристина, называется «буллинг», — сказала она. — Ты растерялся и поэтому убежал. Твои чувства понятны. Но в следующий раз лучше говори взрослым.       — Хорошо... — сказал я и пнул ботинком какой-то камень. — А с Сашей... Мне, наверное, лучше не дружить, если её слаймы дурацкие?..       — Её слаймы не дурацкие. Она ведь сказала, что вдохновилась любимым блогером и всю ночь делала его вместе с мамой, значит, он важен для неё. Как он может быть дурацким?       — Не знаю... — ответил я, глядя в землю. — Так сказала Кристина...       — Она это сделала, чтобы утвердить свой статус. Это не про слаймы и не про Сашу, а про саму Кристину. Так что, как хороший друг, ты поступишь правильно, если завтра как-нибудь поддержишь Сашу. Можешь снова предложить ей сделать вместе новый слайм.       Когда она сказала это, я тут же воодушевился и кивнул:       — Хорошо! Обязательно! — а затем продолжил рассказывать.       На моменте, где Коля обозвал меня аутистом, тётя Лена сначала подняла брови, потом нахмурилась.       — Он использовал это слово как обзывательство просто от незнания, что это такое, и это было крайне неверно с его стороны. Тёма, ты не аутист.       — А кто такие аутисты?       Она помолчала. Потом сказала:       — Вернее будет сказать: люди с расстройством аутистического спектра. Это люди, которые воспринимают мир немного иначе, чем большинство. Им сложнее понимать человеческие эмоции, например, могут быть непонятны шутки или сарказм...       Я вспомнил, как тётя Лена на шутках начинала смеяться чуть позже, чем мама и папа, и нахмурился. А тётя Лена продолжила:       — Мир для них — хаос. Яркий свет слепит. От шума сильно болит голова. От каких-то тканей на теле очень неприятно. Им часто нужно иметь чёткое расписание, чтобы хоть как-то контролировать мир вокруг, и поэтому, когда что-то идёт не по плану, они могут сильно теряться.       Я вспомнил блокнот тёти Лены, где был её график для всего. Вспомнил, как она всегда обязательно вовремя приводила меня в школу, на футбол или гимнастику, как по пунктам проверяла домашку и даже как говорила «по скрипту». От этого я напрягся ещё сильнее. Наконец, когда она договорила, я тихо, почти шёпотом спросил:       — А ты... Ты что ли аутистка?..       Тётя Лена медленно кивнула:       — Ты умный мальчик. Да, ты прав. У меня РАС.       Когда она прямо это сказала, у меня будто земля из-под ног ушла. В голове разом смешалось куча мыслей. Я подумал, что это ужасно несправедливо! Почему это правда?! Кристина и Коля использовали слово «аутист» как обзывательство, значит, это что-то плохое! А тётя Лена может и была странной, но она помогла найти мне фантик от конфетки Ромы, всегда внимательно слушала, никогда не ругала и научила готовить! Она была очень хорошей!       — Почему?! — в отчаянии спросил я. — Ты ведь не плохая!       — Люди с аутизмом не плохие, — спокойно ответила тётя Лена. — Они просто иначе чувствуют, но это такие же люди. Аутизм — это медицинский термин, а не обзывательство, и твои друзья были не правы, когда использовали его так.       — Я скажу им об этом! — уверенно заявил я и сильнее стиснул её руку. — Больше пусть тебя не обзывают!       Она чуть улыбнулась и кивнула:       — Молодец. Если в твоём классе благодаря тебе дети чуть больше узнают о том, какие люди разные, это будет очень хорошо. Хочешь, подскажу, какими фразами говорить с ними?       — Давай!       И мы долго ещё обсуждали с ней нейроотличных и нейротипичных людей. Тогда я впервые почувствовал, что стал понимать свою странную няню немного лучше... ***       Когда я пришёл на следующий день в школу, Саша не подбежала ко мне, не поздоровалась, она снова села одна в уголок со своим слаймом, и у меня сжалось сердце. Я неловко подошёл к ней:       — Саш... Знаешь... — неуверенно начал я, теребя в одной руке фантик от конфетки Ромы, а в другой — от тёти Лены. — Твой слайм — не сопля, он мне нравится... Давай вместе сделаем ещё у тебя? Хочешь?       Она подняла на меня глаза. И вдруг они наполнились слезами. Саша шмыгнула носом. Я опешил:       — Ой! Т-ты чего плачешь? Не хочешь?..       — Я думала... — всхлипнула Саша. — Что ты больше не захочешь со мной дружить... Мне так Кристина сказала...       — Не слушай Кристину! — я зло стиснул руку в кулак. — Она просто дура! Я хочу с тобой дружить!       И тут за моей спиной раздался истеричный голос:       — Ах так?!       Я обернулся. За мной стояла Кристина с пылающими щеками и мокрыми злыми глазами:       — Вот и дружи со своей сопливой Сашей! Будешь таким же сопливым и мерзким! Я столько раз предлагала тебе дружбу, а ты!!! Ты просто дурак! — и, всхлипнув, она выбежала из класса.       Я даже не успел понять, что сейчас произошло, как Коля рядом с нами прыснул:       — Хаха, двух девочек довёл до слёз! Аутист!       Я моментально забыл про всё и, взбешённый, уставился на Колю, сжимая кулаки:       — Ты идиот?! Ты хоть знаешь, кто такие «аутисты»??       — Конечно, — Коля гордо вздёрнул нос. — Это странные люди!       Я хотел крикнуть: «Неправда!», но вдруг вспомнил тётю Лену и запнулся.       — Они просто по-другому воспринимают мир! И это не обзывательство!       — Аутист-аутист, — продолжил дразниться Коля.       Я разозлился ещё сильнее:       — Не смей так говорить! У моей няни аутизм, и она очень хорошая!!!       — Хахаха, аутистка! И ты аутист! Бе-бе-бе!       Я сжал кулаки, взбешённый до предела:       — Ещё раз так скажешь, и я дам тебе по роже!       — Аутист-ау...       Он не договорил. Мой кулак впечатался в его скулу с такой силой, что Коля упал на пол, а я тут же напал на него снова, сев сверху и схватив за волосы.       — Ой! — вскрикнула испуганная Саша и подскочила.       Коля, лежавший подо мной, быстро сообразил, в чём дело, и тоже схватил меня за волосы, а другой рукой упёрся мне в лицо.       — Мх! Профи профения!!! — потребовал я в его руку и дёрнул за волосы сильнее.       — Разбежался! Аутист! — он толкнул меня, опрокинув, так что я стукнулся головой об пол, и у меня защипало глаза, а он сел на меня сверху и стал мутузить.       — Х-хватит! Прекратите драться! — Саша бросилась разнимать нас, хватая Колю за руки, но он отталкивал её.       Среди одноклассников началась паника, кто-то начал звать вечно отсутствующую Марину Львовну, кто-то выкрикивал «Вперёд! Бей сильнее! Туда!», а мы с Колей продолжали таскать друг друга за волосы и бить ладонями, пока нас наконец не растащили по разным углам.       Так я, прилежный ученик, получил своё первое замечание в школьном дневнике: «подрался в классе».