Следствие ведут враги

Холод подземелий вызывал россыпь мурашек по всему телу, но Драко упрямо стоял, опершись о стену и скрестив руки на груди. С каждой минутой нервное напряжение всё росло. Хотя до назначенного времени оставалась ещё пара минут, Малфой всё равно волновался: без палочки он чувствовал себя чертовски уязвимым. Каждый сквозняк или шорох в пустом коридоре заставлял его вздрагивать и мысленно пополнять воображаемый список причин под названием "Почему Поттер — идиот". Гарри преодолел путь от башни Гриффиндора под мантией-невидимкой, стараясь двигаться как можно тише. Однако, не дойдя до поворота всего пару метров, он остановился и стянул с себя лёгкую ткань. На этот раз ему почему-то совсем не хотелось пугать блондина, эффектно материализуясь из воздуха. Наоборот, Гарри чувствовал странный, непривычный укол совести. Он вспомнил, как за завтраком Малфой буквально позеленел от публичного спектакля Паркинсон, а потом ещё и он сам добавил масла в огонь, намеренно лишив того палочки на весь день. Наверное, это было чересчур даже для их многолетней вражды. Впрочем, неожиданно проснувшаяся совесть мгновенно заткнулась, стоило парню завернуть за угол. — Поттер, соплохвост тебя раздери, ты опоздал на полминуты, — процедил Малфой, высокомерно вздёрнув подбородок. — И тебе привет, Малфой, — спокойно ответил Гарри, подходя ближе. Он залез в карман, выудил оттуда изящное древко из боярышника и протянул владельцу. — Держи. Вообще-то, было довольно приятно подержать твою палочку весь день. Инструмент оказался послушнее своего хозяина. Драко замер, протянув руку, и на секунду округлил глаза от такой вопиющей двусмысленности. На его бледных щеках тут же выступил румянец. Выхватив палочку из пальцев Поттера, он быстро спрятал её в рукав и сердито буркнул: — Избавь меня от своих грязных фантазий о моём послушании, Поттер. — Да я не имел в виду ничего такого! — настала очередь Гарри смущаться. Дабы поскорее замять неловкость, он резко сменил тему: — Ладно. Раз уж мы здесь... У тебя есть подозреваемые? Я вот думаю, что твоя подруга сегодня, читая весь тот бред, испытывала уж слишком большой восторг. А ты как считаешь? Несмотря на то что Драко всё ещё был обижен на Панси за утренний позор, он всё же встал на её защиту, пренебрежительно дёрнув плечом: — У Паркинсон не хватит мозгов связать два слова в полноценное предложение, не говоря о связном, хоть и бесталанном тексте. Так что подозревай лучше своего Уизела. Может, это твой друг решил подзаработать на наших именах? Гарри оцепенел на секунду, а затем поспешно зажал рот ладонью. Помня прошлый ночной опыт и не желая вновь привлечь Филча, он отчаянно пытался хохотать как можно тише. Драко посмотрел на него с немым вопросом и искренним раздражением: — Что такого я сказал, Поттер? — Просто... — Гарри вытер выступившую слезу, всё ещё давясь смехом. — Я просто представил эту картину. Рон. Сидит в спальне, прикусив от усердия кончик пера, и при свете свечи самозабвенно строчит о том, какие у нас с тобой страстные и удушающие поцелуи... Мерлин, да его бы стошнило на первом же предложении! Драко на мгновение задумался, визуализируя лицо Уизли за написанием любовного романа, и его губы против воли дрогнули в полуулыбке. Не сдержавшись и признавая, что образ действительно вышел абсурдным, слизеринец позволил себе открытый, тихий смех. Поттер поймал себя на мысли, что улыбка очень идёт блондину, и что вероятно лучшего момента, пожалуй, не будет. Сделав ещё один шаг вперёд, он решительно протянул Драко открытую ладонь. Слизеринец тупо пялился на руку гриффиндорца, не решаясь пошевелиться. В памяти сразу всплыл похожий фрагмент из прошлого: душное купе поезда, где сам Малфой точно так же протягивал ладонь маленькому Гарри в надежде подружиться. От этого воспоминания в груди что-то болезненно сжалось. Хотелось отплатить Поттеру за тот давний отказ той же монетой... Заметив нерешительность и раздумья на лице своего визави, Гарри спокойно, открыто, смотря прямо в глаза, произнёс: — Малфой, давай сотрудничать. Вместе мы наверняка справимся лучше. По крайней мере, мы перестанем ставить палки друг другу в колёса. — Ага... Значит, ты всё-таки признаёшь, что мешал мне вчера специально? — подловил его Драко, возвращая себе привычную ехидную ухмылку. Однако в глазах его мелькнула решимость, и без дальнейших колебаний он перехватил протянутую ему ладонь. Гарри вдруг показалось, что мир вокруг остановился, и оттого это прикосновение продлилось дольше положенного. Раньше он думал, что кожа Малфоя наверняка такая же холодная и скользкая, как и его характер. На удивление, это было совсем не так. Ладонь Драко была сухой и тёплой, а его фарфоровая кожа — мягкой и очень нежной. Разомкнув пальцы, блондин демонстративно кивнул на отрез ткани, висящий у Поттера на плече: — Раскрывай свою палатку, Поттер. Нам нужно вернуться в Большой зал, и на этот раз мы пойдём вместе. Гарри послушно укрыл их обоих мантией. Пространство вокруг снова сузилось, заставляя парней встать плечом к плечу. Когда они двинулись по тёмному коридору, Драко негромко заговорил: — У меня была мысль заколдовать двери Большого зала. Поставить какую-нибудь ловушку на входе, чтобы, как только наглец попытался подкинуть новые свитки, его прижало к полу. — Идея хорошая, — шёпотом согласился Гарри, стараясь шагать в ногу со слизеринцем. — Вот только в неё с вероятностью в сто процентов угодит Филч или миссис Норрис. Представляешь, какой поднимется ор? — Не хочется это признавать, но ты, похоже, впервые прав. Когда они добрались до Большого зала и устроились на ближайшей скамье, Драко продолжил: — Я пытался проанализировать пергамент. Надеялся, что смогу отследить автора по остаточной магии пера или чернил. Попробовал парочку поисковых чар, но всё без толку: чернила самые обычные, а этого дешёвого пергамента полный Хогвартс. — Значит, магия нам не поможет, — с грустью подметил Гарри. — Тогда давай думать, у кого может быть мотив. — Может, твой очередной обезумевший фанат или фанатка решили привлечь внимание Избранного? Правда, не понимаю, при чём тут я. — Судя по тому, с каким упоением автор описывает твои мягкие платиновые волосы, это может быть и кто-то из твоих поклонников, — парировал Гарри. — В конце концов, ты тоже очень красивый! И множество девчонок, да и не только, на тебя слюни пускают. В Большом зале повисла оглушительная тишина. Гарри, внезапно осознав, что именно он сейчас выдал вслух, отчаянно боролся с желанием накинуть спасительный капюшон и позорно сбежать. Зрачки Драко, и без того расширенные в полумраке, стали ещё больше, почти полностью заполняя радужки серых глаз. Слышать комплимент от самого Поттера было необычно. Разумеется, малфоевскому эго эти слова были невероятно лестны. Но, проявив редкое для себя самообладание, вместо очередного язвительного комментария Малфой лишь демонстративно кашлянул и продолжил как ни в чём не бывало: — В любом случае, версия с фанатами никак не объясняет, почему этот безумец пишет именно о нас двоих. Слушай, а что ты думаешь насчёт Лавгуд? Она всегда казалась мне странной, такой даже мотив не нужен. Гарри мысленно выдохнул, безумно благодарный Малфою за то, что тот не стал цепляться к его словам. За бурным обсуждением незаметно прошло около полутора часов. Парни успели перебрать ещё десятки имён, но так ни к какому конкретному выводу и не пришли. Усталость после тяжёлого дня и ночной засады постепенно брала своё. Гарри начал откровенно зевать, а Драко то и дело тёр виски. — Ладно, — Малфой первым поднялся со скамьи. — Сидеть тут до рассвета нет смысла. Судя по всему, этот придурок распространяет своё весьма сомнительное творчество уже под утро, когда эльфы накрывают столы к завтраку. Пошли спать. Гарри молча поднялся следом, накинул мантию и раздвинул её полы в приглашающем жесте. Они дошли до самого входа в слизеринские подземелья. Убедившись, что в коридоре никого нет, Малфой собрался было выскользнуть из-под ткани, но был остановлен рукой Поттера. Тот зачем-то вдруг наклонился к самому уху блондина и прошептал: — Спокойной ночи, Драко! Растерянный Малфой лишь кивнул и, быстро скользнул за каменную стену, скрываясь в темноте своей гостиной. Поправив мантию, Гарри направился в башню Гриффиндора.

***

Оказавшись в своей спальне, Драко наскоро переоделся и рухнул на кровать, задёрнув тяжёлые шёлковые пологи. Но сон не шёл. Он лежал, уставившись в темноту балдахина, а в голове упрямым эхом отражались события последних двух часов. Малфой сердито вздохнул и перевернулся на бок. Поттер. Этот невыносимый гриффиндурок, должно быть, вообще не думает, прежде чем открывать свой рот! Как можно было ляпнуть: "Было приятно подержать твою палочку"? А это его внезапное: "Ты тоже очень красивый"? От воспоминаний к щекам снова прилил жар. Но хуже всего было то, что произошло у входа в подземелья. Зачем Поттер наклонился так близко? Зачем шептал прямо в ухо, заставив толпу мурашек пробежать по спине? И главное, зачем он назвал его по имени? Никакого "Малфой". Просто тихое, обжигающее сознание "Драко". Слизеринец уткнулся лицом в подушку, совершенно глупо улыбаясь и продолжая прокручивать детали: их сегодняшний смех над Уизли и то странное, тёплое ощущение от рукопожатия. Драко резко сел на кровати, сердито взъерошив волосы. Улыбка тут же сошла с лица. "Так, стоп. Мерлин, я схожу с ума. Это просто сделка, временный союз. Как только мы поймаем автора, всё вернётся в привычное русло. Больше никаких „Драко“ от Поттера. Мы снова станем врагами, и всё закончится". Мысль, призванная успокоить, почему-то больно кольнула где-то под рёбрами. Драко снова лёг, изо всех сил стараясь игнорировать бешено стучащее сердце.

***

Гарри, наконец добравшись до своей постели, обессиленно повалился на матрас, даже не став расправлять одеяло. Мантию-невидимку он стянул уже в кровати. На мгновение парень завис, держа в руках гладкую, струящуюся ткань. Вместо того чтобы аккуратно сложить её или спрятать в сундук, он просто скомкал шёлк и крепко обнял его, зарывшись носом в серебристые складки. Усталое сознание уже медленно погружалось в сон, но Гарри отчётливо чувствовал, как от мантии исходит тонкий, обволакивающий аромат той самой мягкой корицы и дорогих пряных специй. Наверняка всё это было странно и неправильно, но сил, а тем более желания анализировать сейчас своё поведение у него не было. Поэтому, лишь крепче прижав к себе ткань и неосознанно улыбаясь в темноту спальни, он провалился в глубокий, спокойный сон.