Следствие ведут враги

Утро началось предсказуемо. Очередная порция свитков уже дожидалась учеников в Большом зале. Зайдя внутрь, Гарри ловко сунул один экземпляр в карман и принялся за еду. Читать этот бред прямо сейчас совершенно не хотелось. Его взгляд скользнул по слизеринскому столу ожидая вновь поймать глазами бледную фигуру, но Малфоя там не было. Лишь Панси с упоением обсуждала что-то с Блейзом, периодически тыкая пальцем в идентичный пергамент перед собой. Рядом Рон с набитым ртом пытался рассказать Гермионе об их вчерашней тренировке, о том, как он готов порвать всех на ближайшем матче с Когтевраном и что победа определённо будет за ними. Почему-то желания обсуждать игру или тактику не было, оттого, быстро разобравшись со своим завтраком и захватив с собой порционное печенье, Гарри отправился на сдвоенные Зелья. По дороге в подземелья он всё думал о состоянии Драко. Должно быть, вся эта ситуация окончательно выбила того из колеи. Неужели он теперь перестанет ходить на завтраки, лишь бы не слушать спектакли Паркинсон? Почему-то мысль о голодающем Драко странно тревожила.

***

В кабинете Зельеварения было как обычно прохладно. Гарри уже успел слегка заскучать, слушая монолог Снейпа о зелье, которое им сегодня предстояло приготовить, как вдруг тихий скрип тяжёлой двери отвлёк всеобщее внимание. В класс зашёл Малфой, и все присутствующие синхронно обернулись в его сторону. Блондин выглядел измотанным: под глазами залегли серые тени, идеальная укладка слегка растрепалась, а во взгляде читались дикая усталость и раздражение — ночная засада и почти полное отсутствие здорового сна давали о себе знать. Профессор Снейп, смерив внешний вид своего любимчика взглядом, сухо и обманчиво спокойно произнёс: — Малфой, вы опоздали, и, судя по вашему виду, совершенно не готовы к уроку. В наказание за вашу безалаберность... садитесь к Поттеру. Уизли, пересядьте к Долгопупсу. Посмотрим, как мистеp Малфой справится с приготовлением сыворотки правды, имея под рукой столь... сомнительного помощника. Сажать лучшего ученика к тому, кто в зельях, мягко говоря, не силён, — было весьма изощрённой карой от Снейпа. В ту же секунду на задних рядах кто-то громко, двусмысленно присвистнул. Справа послышалось сдавленное улюлюканье, и по кабинету пронеслась волна смешков. Намёк поняли все. Драко замер на полпути, а его челюсть болезненно сжалась. Однако Снейп отрезвил класс мгновенно: хватило лишь одного фирменного, леденящего взгляда. В кабинете тут же воцарилась мёртвая тишина. Драко молча прошёл к парте Гарри и сел рядом, демонстративно разложив учебники и даже не посмотрев на соседа, словно не было никаких ночных вылазок и заключённых союзов. Весь оставшийся урок парни вели себя тише воды, ниже травы. Они работали сосредоточенно и слаженно, словно идеальный механизм. Стараясь не быть очередным раздражающим фактором для и без того уставшего Драко, Гарри послушно выполнял все указания блондина. В конце занятия Снейп остановился у их парты, долго разглядывал идеально прозрачный раствор, после чего нехотя выдавил: — Отлично. За работу в паре — "Превосходно". Свободны. Рон, собиравший вещи позади них, удивлённо округлил глаза, а Гарри, едва сдерживая счастливую улыбку, понял, что кажется только благодаря чуткому руководству Малфоя впервые в жизни сделал всё безупречно. Пока класс зашумел, собирая сумки, Драко принялся аккуратно прибирать их рабочее место, очищая стол заклинанием. Улучив подходящий момент, Гарри тихонько, стараясь не привлекать лишнего внимания, прижал ладонью к деревянной поверхности стола маленькую записку, поверх которой положил то самое порционное печенье, взятое за завтраком, и плавно двинул это в сторону слизеринца. Малфой опустил взгляд на неожиданное угощение. На бумажке ровным почерком было написано: "После занятий встречаемся на Астрономической башне". Гарри предложил встретиться днём, после занятий, а не ночью, как обычно, именно потому, что видел, как сильно Драко устал. Ему не хотелось мучить его ещё одной бессонной ночью. Драко на секунду замер. Он посмотрел на печенье, затем перевёл растерянный, потяжелевший от усталости взгляд на Гарри. На мгновение в его серых глазах промелькнуло что-то похожее на робкую благодарность, но он быстро взял себя в руки. Ловко сгрёб печенье вместе с запиской в карман мантии и едва заметно кивнул.

***

Гарри пришёл на Астрономическую башню раньше. Было довольно прохладно, поэтому, чтобы не сидеть на холодном каменном полу, он аккуратно расстелил свою мантию, предварительно наложив на неё согревающие чары, и устроился сверху. Вспомнив про утренний инцидент, Гарри залез в карман и выудил оттуда примятый листок. Утром ему не хотелось читать это под прицелом сотен глаз, но сейчас, в полном одиночестве, любопытство всё же взяло верх. Развернув пергамент, он принялся за чтение. ~Жаркое соперничество~ "Дождь стеной заливал квиддичное поле, но ни шторм, ни ревущие трибуны не могли заглушить то бешеное напряжение, что исходило от двух ловцов. Поттер и Малфой неслись наперерез друг другу, выжимая максимум из своих мётел. Золотой снитч промелькнул прямо между ними. До земли оставалось меньше метра, они столкнулись в воздухе, слетая с мётел и падая на мокрую траву стадиона. Весь мир вокруг перестал существовать. Тяжело дыша, Малфой перекатился, седлая бёдра Поттера, его платиновые волосы намокли и облепили лицо, а в серых глазах горел опасный, лихорадочный азарт. — Может, я не поймал золотой снитч, зато поймал золотого мальчика, — склоняясь над Гарри, прошептал он. — Конечно, мой дракончик, — выдохнул Гарри, притягивая к себе блондина для страстного поцелуя. В жизни они давно не были врагами, а скорее, наоборот, очень любили друг друга. Тем не менее на поле их жаркое соперничество продолжалось с той же прытью. Люди верно говорят, мол: „От любви до ненависти один шаг“, но почему-то совсем забывают, что наоборот это также работает, а возможно, даже лучше, ведь более любящих и страстных сердец Хогвартс не видел со времён основания". Гарри судорожно выдохнул и резко свернул свиток. Уши пылали, а лицо, казалось, можно было использовать вместо обогревателя. В животе, где-то прямо под рёбрами, заворочалось какое-то странное, щекочущее и совершенно незнакомое доселе ощущение. Почему-то от этого чувства приятно перехватывало дыхание. В этот момент со стороны винтовой лестницы послышались шаги. Гарри дёрнулся, поспешно пряча свиток за спину. На площадку поднялся Драко. Заметив пунцового, тяжело дышащего Поттера, он удивлённо вскинул брови. — Поттер? Ты чего такой красный? Заболел, что ли? — Малфой подошёл ближе, опускаясь на тёплую мантию рядом с гриффиндорцем. Он заметил край пергамента, который Гарри пытался спрятать. — О, так ты уже раздобыл утренний шедевр. Дай сюда, я ещё не видел. — Не стоит тебе это читать, Малфой, правда, — честно попытался предостеречь его Гарри. — Поттер, не глупи, — Драко раздражённо закатил глаза и требовательно протянул руку. — Когда я вернусь в подземелья, Паркинсон всё равно устроит из этого часовое представление с цитатами. Я хочу быть морально готовым. Дай сюда. Вздохнув, брюнет всё же протянул ему свиток. Драко погрузился в чтение. С каждой секундой его лицо становилось всё более каменным, а на бледных щеках проступал едва заметный румянец. Дочитав до конца, Малфой долго молчал, просто глядя в пространство перед собой, словно переваривая увиденное. Наконец он шумно выдохнул, вернув свиток обратно. — Автор сменил пластинку. Теперь это не просто грязные фантазии, это попытка зацепить что-то личное, — Драко задумчиво прикусил губу. — Нам нужно сосредоточиться на поиске общего врага. Нажива отпадает, давай думать логически. Гриффиндорцы вне подозрений — твои львята слишком уважают своего Избранного, чтобы так его подставлять. Слизерин тоже отпадает — мои не станут рисковать, зная, что я сделаю с автором, когда поймаю. Значит, враг на двух оставшихся факультетах. Гарри, не отрывая пристального взгляда от слизеринца, сказал: — Справедливо. Но кому из Когтеврана или Пуффендуя мы могли так насолить? — Ты — никому, — горько, с едва заметной самокритичной ухмылкой бросил Драко, не поворачивая головы. — Ты же у нас всеобщий любимец, святой Поттер. А вот меня... Меня ненавидят абсолютно все факультеты, кроме собственного. Да и собственный, если честно, меня просто терпит из-за фамилии. Так что нам всего лишь нужно проверить всех когтевранцев и пуффендуйцев, — последнее он произнёс с лёгкой иронией. Гарри оцепенел. Внутри него поднялась какая-то глухая, неожиданная волна возмущения. На секунду он искренне поразился тому, что у такого холёного, гордого, вечно высокомерного парня на деле такая низкая самооценка. Было так трудно поверить в сказанное, что Гарри, решив, что это юмор такой, неловко фыркнул и коротко рассмеялся. Блондин тут же смерил его жёстким, уязвлённым взглядом, в котором отразилось горькое разочарование от собственной мимолётной искренности. В голове Малфоя явно пронеслась мысль: "Неужели ты решил, что временный союз даёт тебе право на откровения, глупец". Будто прочитав эти мысли, Гарри резко замолчал, а его лицо вытянулось в удивлении. — Драко, ты же сейчас шутишь, да? Хватит нести чушь! Ты высокий, статный блондин с глазами цвета редкого серебра. С кожей, которая белее мела, а на ощупь мягче шёлка! И это я ещё молчу про твои успехи в учёбе — хотя в Зельеварении тебе во всей школе нет равных! Мне кажется, тебе даже Снейп завидует. А тот факт, что ты, вообще-то, один из лучших игроков в квиддич на всём потоке и... Гарри набрал в грудь побольше воздуха, собираясь продолжить этот внушительный список регалий. На этот раз он не смущался. Гриффиндорец скромно рассудил, что вовсе не комплиментами сыплет, а просто озвучивает всем известные истины. Глаза Драко, кажется, стали размером с галеоны, а румянец, ещё не сошедший после чтения, вспыхнул с новой силой. Он ошеломлённо смотрел на Гарри, который сидел перед ним с совершенно серьёзным видом. — Поттер... — натянуто перебил его Драко, с трудом сглотнув и пытаясь вернуть голосу привычный холодный тон. — Ещё пара таких комплиментов, и я начну думать, что это ты наш таинственный писатель. — Это не комплименты, это сухие факты, Малфой! — возмущённо констатировал Гарри, недовольно всплеснув руками от того, что его прервали на середине мысли. Драко, всё ещё отчаянно смущённый и шокированный таким напором, поспешно отвёл взгляд и, прочистив горло, тихо буркнул: — Ладно, пусть будет по-твоему. Гарри, удовлетворённый тем, что последнее слово осталось за ним, вдруг хлопнул себя по лбу, вспомнив, зачем изначально звал слизеринца в такую даль. — Я совсем забыл! Малфой, у нас ведь есть ещё один козырь. Нам больше не придётся бегать и гадать вслепую. Вообще, наверное, нам изначально не нужно было так делать, но я признаюсь честно: сглупил. Поттер покопался в своей сумке, лежавшей неподалёку, и вытащил оттуда пожелтевший и с виду абсолютно невзрачный кусок пергамента. Драко скептически поглядел на артефакт, явно ничего особенного от этой бумажки не ожидая, но Гарри лишь заговорщически улыбнулся. Он коснулся бумаги волшебной палочкой и тихо, но чётко произнёс: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. На глазах изумлённого Драко по пергаменту мгновенно побежали тонкие чернильные паутинки, выстраиваясь в оживающую карту Хогвартса. Гарри принялся увлечённо водить пальцем по линиям, показывая и рассказывая, как работает этот семейный артефакт и как на нём отображается абсолютно каждый человек в замке. Драко смотрел на Карту Мародёров едва ли не с открытым ртом. Как истинный чистокровный маг, он прекрасно понимал, насколько это мощная и редкая магия. И совершенно не понимал, почему Поттер вот так просто делится с ним этим секретом, окончательно выбивая почву из-под ног. — Поттер, это... это абсолютно незаконно... и очень круто, — выдохнул Драко, наконец посмотрев на Гарри. — Слушай, нам нужно вернуться сюда сегодня ночью. Мы засядем на башне, будем следить по этой карте за коридорами и Большим залом и просто выпишем имена всех подозрительных личностей, кто шляется после отбоя. Мы поймаем этого гада. Гарри внимательно посмотрел на блондина. Тот хоть и загорелся идеей, но по-прежнему выглядел вымотанным. Гриффиндорец, сам того не замечая, вновь проявил заботу: — План хороший, но давай не сегодня, Драко. Ты весь день еле на ногах стоишь, на Зельях засыпал. Тебе не помешает нормально выспаться в тёплой постели, а завтра... Малфой, совершенно не привыкший к чужой заботе и теплу, истолковал эти слова по-своему. В его понимании Поттер просто искал повод поскорее от него избавиться. Слизеринец обиженно, совсем как маленький ребёнок, надул губы, демонстративно скрестил руки на груди и отвернулся. — А я думал, у нас союз, — глухо и капризно процедил он. Картина Малфоя, который, приняв столь детскую позу, упрямо и обиженно насупился, почему-то вызвала внутри Поттера такой мощный прилив умиления, что он просто не смог сдержать мягкой улыбки. Этот грозный школьный принц сейчас выглядел до невозможности безобидным и... милым? Поддавшись какому-то внутреннему импульсу, Гарри бесшумно придвинулся почти вплотную к спине Малфоя, наклонился к самому его уху и тихо, с лёгкой хрипотцой прошептал: — Хорошо, мой упрямый союзник. Будет по-твоему. Но ночью я возьму с собой подушку и тёплое одеяло — на случай, если ты всё-таки захочешь поспать. От этих слов, сказанных прямо в ухо, Драко снова почувствовал мурашки, блуждающие где-то в районе поясницы. Но сильнее всего по сознанию ударило это короткое "мой", сорвавшееся с губ гриффиндорца так естественно, будто оно принадлежало ему по праву. Внутри разлилось безумно приятное тепло. Растерявшись, Малфой даже забыл возразить на предложение Поттера и просто согласно кивнул, упрямо пряча свою глупую счастливую улыбку. На этом они и разошлись, каждый унося в свою башню мысли, которые становились всё дальше от расследования и всё ближе друг к другу.