Следствие ведут враги

Весь оставшийся день у Гарри откровенно пошёл наперекосяк. Сначала он честно попытался засесть за домашнее задание по Трансфигурации в гостиной Гриффиндора, но свиток пергамента так и остался девственно чистым. Поттер ловил себя на том, что уже минут десять гипнотизирует взглядом чернильницу, а перед глазами упрямо всплывает лицо Малфоя — пунцовое, ошеломлённое, с широко распахнутыми серебряными глазами. Поняв, что сделать эссе сегодня не выйдет, Гарри принял предложение Рона сыграть во Взрывающиеся карты. И это стало его второй ошибкой. Он умудрился проиграть другу аж пять раз подряд, начисто растеряв всю свою обычную реакцию. — Дружище, с тобой всё в порядке? — Рон озадаченно потёр щёку после очередного громкого хлопка колоды. — Ты выглядишь так, будто тебе тролль по голове дубиной съездил. Гарри лишь вяло отмахнулся, уверив Рона в том, что всё хорошо, просто он не выспался — ведь если сказать "устал", Гермиона тут же начнёт подозревать, что он опять во что-то ввязался, и устроит допрос с пристрастием. На ужине ситуация не стала лучше. Кусок в горло не лез, сколько бы встревоженная Гермиона ни подвигала к нему блюдо с пирогом. Гарри упорно, на грани мании косился на слизеринский стол. Блондина там снова не было. Отчего внутри завязывался плотный узел беспокойства и тревоги. Мозг, словно издеваясь, принялся подкидывать вопросы, от которых гриффиндорец весь день так отчаянно старался отмахнуться. Ведь ответов он не знал. Его очень волновало и даже слегка пугало то, что утренние истории... почему-то не вызвали у него отвращения. Да, это было смущающе, но ни злости, ни брезгливости не было. "Почему мне вообще хочется дразнить его? — думал Гарри, невидящим взглядом смотря на кубок. — Откуда эти странные порывы подойти ближе, чем требуют приличия? Сказать что-то на ушко... довольно изящное, кстати, — Гарри вдруг смутился собственной мысли. — С каких пор я считаю уши Драко изящными? И с каких пор мне так чертовски приятно называть его по имени, пусть даже мысленно?.." Ответов опять не появилось, поэтому он упрямо гнал эти мысли прочь, но те лишь возвращались бумерангом. Ужин подходил к концу, а Драко так и не пришёл. Гарри вздохнул, мысленно опять обвиняя во всём Паркинсон, и, дождавшись, пока Рон и Гермиона отвернутся, принялся быстро пихать по карманам мантии порционные сэндвичи с ветчиной, несколько яблок и пару сладких тарталеток. После чего, не дожидаясь друзей, он поспешил в комнату за обещанными подушкой и одеялом — нужно было успеть отнести всё это на башню и вернуться, чтобы встретить своего упрямого союзника.

***

В густой полночной тьме Гарри встретил Драко у самого выхода из подземелий. Блондин вышел из-за каменной стены, словно тень, и Поттер тут же накинул на него край своей мантии-невидимки. Они шли в абсолютной тишине, постоянно сталкиваясь то плечами, то бёдрами, ведь каждый был слишком погружён в свои раздумья, чтобы сосредоточиться и попытаться поймать единый ритм шага. Именно это и привело к тому, что, начав подниматься по узкой винтовой лестнице, Гарри потерял равновесие и полетел лицом вперёд. К счастью, у Драко была отличная реакция: он резко вытянул руки вперёд, перехватывая гриффиндорца за талию и с силой прижимая к себе, дабы они оба не покатились вниз. Поттер, оказавшись намертво вжатым в грудь слизеринца и чувствуя бешеное биение чужого сердца, предпринял попытку вернуть равновесие и встать на ноги. Он дёрнул головой вверх, желая поблагодарить Драко, но в тесноте не рассчитал расстояние, поэтому его губы вдруг мазнули по обнажённой и тёплой коже на шее Малфоя, прямо под челюстью. — Спасибо... — едва слышно выдохнул Гарри, обдав чужую шею горячим дыханием. Драко словно ударило слабым разрядом тока. По его телу пронеслась такая мощная, неконтролируемая дрожь, что блондин был не уверен, расслышал ли он вообще это тихое поттеровское "спасибо". В голове у Малфоя на секунду воцарился абсолютный хаос, а колени предательски подогнулись. Сделав следующие пару шагов, Драко покачнулся, и теперь уже Гарри пришлось крепко подхватить его за локоть, возвращая устойчивость. Они синхронно промолчали об этом инциденте, но воздух между ними, казалось, стал ещё гуще. Когда они наконец поднялись на Астрономическую башню и сбросили мантию, долгожданное облегчение так и не наступило. Драко замер, ошеломлённо разглядывая открывшуюся картину: аккуратно расстеленное толстое гриффиндорское одеяло, на котором покоилась мягкая подушка, а рядом, на небольшом серебристом подносе, заботливо разложенная еда. В ночном полумраке всё это выглядело... пугающе похоже на свидание. Поттер, вопреки всем ожиданиям, оставался абсолютно невозмутим. Будто на лестнице только что не было двусмысленного прикосновения, будто организовывать ночные пикники для школьного врага — его стандартное хобби, и вообще, это Драко дурак, что за все эти годы не подумал прийти сюда, ведь Поттер ждёт его тут каждую пятницу. Гарри спокойно прошёл вперёд, опустился на край одеяла и, похлопав ладонью по свободному месту, как бы невзначай произнёс: — Тебя не было на ужине. Скажи честно, это из-за Панси? Малфой несколько секунд молча смотрел на него, а затем медленно опустился на одеяло рядом, подтянув колени к груди. Он лишь коротко, неопределённо кивнул, соглашаясь с догадкой гриффиндорца. Собственная гордость ликовала, что Поттер сам придумал эту удобную версию с Паркинсон, ведь признаться в том, какая причина на самом деле заставила его пропустить ужин и весь вечер мерить шагами спальню, Малфой не решился бы даже под Веритасерумом. А причина была до глупого проста: Поттер. Обыкновенный, невыносимый Гарри Поттер, который засел в его голове прочнее любого проклятия. Оказавшись в своей спальне после дневной встречи на башне, слизеринец планировал отдохнуть, но вместо этого битый час ходил из угла в угол, на автомате заламывая пальцы. Его мысли метались, как растревоженные докси. "Какого чёрта творит этот очкарик? А главное, почему я позволяю ему всё это безобразие? — злился Драко на самого себя, вновь прогоняя недавние события в голове. — Все эти „сухие факты“: про глаза, про кожу, про квиддич. Он издевается? Или гриффиндорское благородство выжгло ему остатки мозга?" Малфой так отчаянно пытался препарировать каждый взгляд, каждое слово Поттера, пытаясь найти в них скрытый подвох или насмешку, что начисто потерял счёт времени. А когда сокурсники начали расходиться по постелям, Драко с ужасом понял, что не то что не поел — он даже не заметил, как наступила ночь. И вот теперь он сидел здесь, на мягком одеяле, подогреваемом чарами. Гарри тем временем развернул перед ними Карту Мародёров, вооружился чистым блокнотом и пером, готовый в любой момент записать имена потенциальных ночных нарушителей. Заметив, что блондин так и сидит неподвижно, даже не прикоснувшись к еде, Поттер мягко подтолкнул поднос ближе к нему. — Драко, поешь, пожалуйста. Малейшее проявление чужих мотивов, которых он не мог прочитать, сейчас пугало и заставляло привычно выпускать иголки, словно ёж, защищаясь. — С чего вдруг такая забота, Поттер? — съязвил он. — Ты мне не мамочка. Гарри, который и сам толком не понимал, откуда в нём берётся упрямая потребность опекать хрупкого слизеринского принца, нахмурился. Не желая слушать очередные высокомерные возражения, он просто взял с подноса маленькую сладкую тарталетку с пышной шапкой крема и решительно поднёс её прямо к лицу Малфоя. Пару секунд Драко буравил Поттера возмущённым взглядом, но близость сладкого аромата и какая-то совершенно гипнотическая уверенность в глазах Гарри заставили его сдаться. Приняв странные правила этой игры, Драко подался вперёд и аккуратно откусил кусочек десерта. На его верхней губе остался крошечный мазок белого крема, который блондин тут же быстро и ловко слизнул кончиком языка. Гарри откровенно залип. Он смотрел на эти губы, на это движение языка, словно заворожённый, начисто забыв, как дышать. Драко, совершенно не замечая чужой реакции, в пару укусов разделался с остатками маленькой тарталетки и снова привычным жестом облизал губы. Но Поттер, непонятно чем руководствуясь, вдруг двинулся вперёд всем корпусом и аккуратно, до безумия нежно провёл подушечкой большого пальца по уголку губ блондина, стирая белую, наглую частичку, которая умудрилась скрыться от ловкого языка Малфоя. В серых глазах вспыхнула шальная эмоция — что-то среднее между опасным азартом и резким испугом от такой близости. Но прежде чем Поттер успел отнять руку от его лица, Драко, повинуясь безумной мысли, дразняще и горячо провёл кончиком языка по пальцу Гарри, слизывая крем прямо с его кожи. Воздух между ними словно наэлектризовался до предела, и они одновременно не выдержали этого сумасшедшего напряжения. Гарри резко отдёрнул руку, чувствуя, как место прикосновения буквально горит, и, поспешно пододвинув поднос ещё ближе к Драко, глухо бросил: — Приятного аппетита. Малфой же стыдливо уткнулся в этот самый поднос, судорожно схватив какой-то сэндвич, лишь бы больше не смотреть на Поттера и не думать о том, что он сам только что сделал.

***

Прошло около получаса. На пожелтевшем пергаменте по-прежнему царило затишье — лишь в районе первого этажа изредка мелькали две точки: "Аргус Филч" и "Миссис Норрис". Драко начал откровенно сдавать позиции. Веки блондина тяжелели с каждой секундой всё сильнее, а голова то и дело совершала короткие, сонные кивки. Естественно, от внимания Поттера это не укрылось. Вспомнив недавнюю догадку самого же Малфоя о том, что таинственный автор, скорее всего, разбрасывает свои свитки ближе к рассвету, он тихо предложил: — Драко, ложись спать, смысла караулить прямо сейчас нет. Сил возмущаться просто не было. Организм, измученный долгим отсутствием нормального сна и вечерней рефлексией, требовал капитуляции. Достав палочку, слизеринец лениво взмахнул ей у рта, очищая зубы бытовым заклинанием. — Разбуди меня через пару часов, ладно? — уже засыпающим голосом произнёс он. — Я сменю тебя на дежурстве. Устроив голову на мягкой подушке, Драко не спешил закрывать глаза сразу. Он смотрел на Гарри снизу вверх сквозь пушистые ресницы, словно отчаянно пытался отыскать в чужом взгляде хоть каплю осуждения или брезгливости после того, что произошло во время короткой трапезы. Но в зелёных омутах Поттера не было и намёка на подобные чувства. Гарри отвечал ему таким же открытым и неотрывным взглядом. Он очень хотел передать блондину хотя бы крупицу той нежности, что затаилась сейчас в нём, — это щемящее чувство заставляло напрочь забыть обо всех годах глупой детской вражды. Они молчали, но между ними шёл беззвучный, понятный обоим диалог. Желая хоть как-то материализовать свою нежность и уберечь Драко от сквозняков, Гарри вырвал из своего блокнота чистый листок, коснулся его палочкой и, максимально сосредоточившись, трансфигурировал плотный, мягкий шерстяной плед глубокого изумрудного цвета — Гарри даже не заметил, как магия сама выбрала оттенок родного факультета Малфоя. Аккуратно, как можно бережнее, он укрыл слизеринца до самого подбородка. — Спасибо... — произнёс блондин и, подумав пару секунд, тихонько добавил: — Гарри. — Спокойной ночи, Драко, — с напускным спокойствием ответил Гарри, хотя у самого в этот момент перехватило дыхание от того, как приятно звучало собственное имя на чужих устах. В попытках взять себя в руки он продолжил своё наблюдение. Но в тишине, под мерное сопение спящего рядом парня, к нему начало приходить робкое, но пугающе чёткое осознание. Вечером, собирая еду и подготавливаясь к этой встрече, Гарри изо всех сил пытался заткнуть собственный разум. Он убеждал себя в том, что все эти порывы — просто благородство, вежливость. Что он просто проникся к Драко как к другу, с которым их связало общее дело. Но сейчас, после этого случайного почти поцелуя в шею на лестнице... После пьянящего, сумасшедшего жеста с тарталеткой, от которого до сих пор покалывало подушечку пальца... Гарри посмотрел на расслабленное лицо спящего Малфоя: тонкие черты, слегка растрёпанные пряди, приоткрытые губы. Обманывать себя дальше не было смысла. Ответ на все те вопросы, что терзали его ещё днём, наконец-то пришёл.