Следствие ведут враги

— Живых? — тихо переспросил Драко. — Ну да, — Гарри нахмурился, искренне не понимая, почему это простое слово вызвало такую реакцию. — Я следил только за живыми. Ну, то есть... Пару раз на карте мелькало имя Плаксы Миртл, она прилетала в Большой зал, но я не стал её записывать. Зачем? Она же всего лишь призрак. — Поттер, ты не просто идиот, ты эталонный, неизлечимый гриффиндорский кретин! Сознание Драко штормило от пугающей, болезненной дихотомии, которую он безуспешно пытался заглушить весь день. Ещё утром он прекрасно понимал, что сегодня всё закончится. Он чувствовал это и во время их трапезы на Астрономической башне, когда сознательно оборвал затянувшуюся паузу — всё внутри отчаянно сжималось, требуя вернуть контроль. Малфой не привык плыть по течению, особенно когда оно несло его в сторону Избранного. Вот только каждый раз, когда очередная зацепка оборачивалась пустышкой — когда пуффендуец оказался обычным ночным обжорой, а девочки с пятого этажа просто прятали свои чувства от чужих глаз — Драко проживал двойной удар. Сначала накатывало раздражение от очередной ошибки. А следом трусливо проскальзывало постыдное облегчение: "Мы его не нашли. Значит, завтра мы снова встретимся. Значит, я снова смогу легально смотреть на него". Эта энтропия чувств медленно сжигала всё на своём пути. Он уже сам не понимал, чего хочет сильнее: поймать этого проклятого писателя и прекратить фарс или застрять в тупике навсегда. С каждым часом наедине с Поттером хвалёный самоконтроль истончался. Малфой банально боялся. Боялся, что ещё одна прогулка под мантией плечом к плечу, ещё один слишком долгий взгляд этих дурацких зелёных глаз или очередная двусмысленная шутка — и он не ограничится безобидным щипком под свитером. Он сделает или скажет то, что разрушит всё окончательно. То, о чём он сам или, что ещё страшнее, Поттер будет жалеть до конца жизни. И вот теперь, когда разгадка, которую Драко своими собственными руками и упрямством вытащил на поверхность, действительно привела их к финалу, осознание конца больно било под дых. Эта безумная, но ставшая необходимой неделя подошла к концу. Ему нужно было выплеснуть беспомощность. Найти виноватого. Наказать хоть кого-то за весь хаос и неопределённость. Контролировать себя стало невозможно. Желая заглушить подступающий раздрай, Драко рванулся вперёд, грубо перехватив Гарри за запястье, больно впиваясь ногтями в кожу, и потащил за собой к выходу из кабинета. — Эй, Малфой, мне больно, пусти! — зашипел Гарри, едва успевая переставлять ноги и чуть не выронив мантию-невидимку, которую еле успел подхватить. — Куда мы несёмся? — Закрой рот, Поттер, и шевели ногами, — выплюнул Драко, лишь усиливая хватку, после которой на коже определённо останутся следы. Они вихрем пронеслись по коридорам и вниз по лестничным пролётам. Спустившись на второй этаж, Драко остановился так резко, что Поттер чуть не врезался в него. Слизеринец с грохотом, пинком распахнул дверь заброшенного женского туалета. Внутри пахло сыростью, плесенью и застоявшейся водой. Но сейчас это было неважно. Прямо посреди помещения, лениво покачиваясь над раковинами, парила Плакса Миртл. Прикрыв глаза, она с упоением надиктовывала слова в пустоту. Вокруг призрака, повинуясь её воле, в воздухе кружили несколько заколдованных перьев, с тихим шуршанием выводя ровные строчки. Те самые строчки, которые уже целую неделю читал весь замок. При звуке ударившейся о стену двери Миртл вздрогнула и распахнула глаза. Перья зависли, прекратив работу. Драко наконец разжал пальцы, буквально отшвыривая от себя руку Гарри. Его серые глаза потемнели, напоминая грозовые тучи, из которых вот-вот начнут сверкать молнии, не щадя никого на своём пути. Он сделал несколько тяжёлых шагов вперёд. — Так значит, это ты, — несмотря на то, как тихо прозвучали эти слова, в них вибрировала чистая угроза. — Скажи мне, Миртл, тебе совсем нечем заняться в своей сырой канаве? К удивлению парней, Миртл вовсе не выглядела напуганной. Она не сжалась от страха, а её глаза не наполнились привычными капризными слезами. Наоборот, на губах расплылась широкая, восторженная улыбка. — О-о-о! Вы пришли! — пропищала она, резко взмыв к потолку от избытка чувств. — И вы пришли вместе! О, Мерлин, вы действительно сделали это вдвоём! Значит, мой план сработал! Вы объединились! Драко от такой абсурдной, неуместной радости ненадолго опешил. — План? Да что ты вообще несёшь? Позорить нас на всю школу — это твой план? Миртл быстро захлопала глазами, явно расстроившись, что её гениальность не оценили по достоинству, и поспешила прояснить: — Позорить? Вы думаете, я сделала это, чтобы посмеяться? Нет, Мерлин, вы всё не так поняли! — Может, объяснишь? — тихо спросил Гарри, оперевшись спиной о стену. — Пару месяцев назад вы устроили драку прямо здесь, в коридоре у моего туалета. Я вылетела, хотела закричать, позвать преподавателей или затопить этаж... Но я замерла, увидев, как вы сжимали мантии, как, приблизившись, дышали друг другу почти в губы и были так увлечены всем этим, что даже не заметили меня! Я тогда впервые увидела эту искру. Вы искрились от злости, но не от ненависти. Я просто записала это для себя, как сказку, которую мне никогда не суждено прожить. И я не собиралась ничего распространять! До определённого момента... Вы тогда вернулись после каникул. И я увидела, что вы оба ходили по замку словно тени, хуже меня! Потерянные, тусклые, скучающие, будто растеряли весь смысл существования. А потом? Первая же ваша стычка на лестнице — и вы оба буквально расцвели! В глазах огонь, на лицах ухмылки, вы снова начали дышать. Неужели вы не видите, что обретаете смысл жизни, только когда калечите друг друга? Я подумала и решила помочь вам. Я знала: если у вас появится общая проблема, это заставит вас сойтись ближе и наконец-то поговорить без палочек и кулаков. И, возможно, так вы наконец-то поймёте, что вы вовсе не враги! В туалете воцарилась звенящая тишина. Слова Миртл били наотмашь, и Драко испугался — снова испугался до леденящей паники, до одури. Нельзя было дать Миртл повод думать, что она права хоть в чём-то, нельзя позволить Поттеру увидеть, насколько точно это дурацкое привидение попало в цель. Поэтому блондин лишь оскалился и, коротко отсмеявшись, процедил: — Ты лишь бестолковый призрак. Ты ничего не знаешь и не понимаешь. Придумала себе драму на пустом месте и упиваешься ей. Мне было омерзительно читать все эти сопли, меня тошнит от твоих дешёвых фантазий. Ты просто жалкое привидение, портящее чужие репутации! Если бы Миртл могла побледнеть, она бы непременно это сделала. Слова Малфоя ранили и обижали. — Ты называешь меня жалкой, Малфой? Да, я жалка! Потому что я умерла в четырнадцать лет! Одно мгновение — и меня не стало! Я никогда, слышишь, никогда не узнаю, каково это — когда тебя любят. Каково это — ходить на свидания, держаться за руки, дышать над чьим-то лицом так, как ты над лицом Гарри, и даже не узнаю, каково это — поцеловать кого-то! У меня нет оболочки, моя вечность — это холодная вода и серые стены, покрытые плесенью! Но ты не слишком радуйся, Малфой! Потому что ты тоже смертен! Все люди смертны! Жизнь слишком коротка, и, учитывая вашу твердолобость, вам может и её не хватить! Никто из вас не знает, какое завтра станет последним, какая глупая случайность заберёт вас. А вы стоите тут, два трусливых, гордых идиота, у вас есть ВСЁ, о чём я могу только мечтать, но вы добровольно тратите своё драгоценное время на эту детскую, никчёмную вражду, потому что боитесь признаться в очевидном! Она на секунду остановилась, глянула на парней сверху вниз, и в её прозрачном взгляде застыли жалость и презрение одновременно. — С меня хватит. Сказка окончена, писать я больше не буду. Теперь выбор за вами — продолжайте оставаться слепцами или наконец решитесь. С этими словами Миртл перевернулась в воздухе и нырнула прямо в самый дальний унитаз. Брызги грязной воды веером разлетелись по кафелю, а перья с пергаментами тут же глухо посыпались на пол. Драко стоял словно под Петрификусом. Слова Миртл оказались слишком честными, слишком правдивыми — и откуда только у этого привидения было столько проницательности? Размышляя обо всём случившемся, блондин даже не обратил внимания на состояние Поттера, стоявшего позади него. А того будто ударили наотмашь, словно Драко развернулся и дал ему самую сильную, хлёсткую пощёчину, на которую только был способен. Гарри молча развернулся на пятках и вышел из туалета. Он сделал это бесшумно, не проронив ни единого слова, не упрекнув и не хлопнув дверью. Малфой на не слушающихся ногах подошёл к одной из раковин. Ему нужно было прийти в себя, заглушить пульсацию в висках. Он с силой крутанул ржавый кран, из которого тут же хлынул ледяной поток. Драко зачерпнул пригоршню, почти не ощущая холода, и резко плеснул себе в лицо, смывая маску надменного безразличия. Повторив это действие ещё несколько раз, он выключил воду и автоматически потянулся к карману за платком. Не нащупав ткань, он обернулся: — Поттер, дай мне... Позади никого не было. Гарри ушёл. Внутри Драко поднялось глухое недоумение: он рассчитывал хотя бы на какой-то финальный диалог, точку в их общем деле. Ломая шаг, он рванул с места, почти бегом направляясь вверх по лестницам, надеясь застать гриффиндорца на Астрономической башне. Хотя рациональная часть разума подсказывала, что Поттер, скорее всего, уже у себя в спальне, глупая, иррациональная надежда заставляла верить, что Гарри ждёт его там, где они провели эту странную ночь. Малфой взлетел по крутой винтовой лестнице настолько быстро, насколько позволяло сбитое дыхание. — Поттер! Надо поговорить... Но ответом ему была лишь гулкая тишина. Здесь не осталось ничего. Гарри забрал всё: мягкую подушку и пышное гриффиндорское одеяло, которое он так бережно принёс для не выспавшегося накануне Драко... Исчезла даже плетёная корзина с едой, которую им ещё утром собрали домовики на кухне. Поттер вычистил пространство подчистую, стирая любое напоминание об их тайном союзе. Малфой сделал шаг вперёд, чувствуя, как внутри разливается всепоглощающая пустота, а в голове будто в издёвку крутится навязчивая мысль: "Ты же знал, что всё так и закончится. Ты же сам не верил в вашу дружбу, а тем более во что-то иное. Ты сам выбрал этот исход". Он уже хотел было развернуться и уйти, не желая больше оставаться посреди этой унылой, заброшенной картины, как вдруг его взгляд зацепился за яркое пятно на сером полу. В самом углу аккуратно лежал сложенный изумрудный плед. Тот самый, который Поттер ночью наколдовал специально для него. Гарри не стал превращать его обратно в бумагу. Не стал забирать с собой. Он оставил его здесь. Как немой упрёк. Как подарок, который Драко не заслужил. Малфой подошёл и медленно опустился на одно колено. Пальцы слегка подрагивали, когда он коснулся мягкой шерстяной ткани. Он бережно поднял плед, прижимая его к груди, словно это была единственная ценная вещь во всём замке. Казалось бы, стоит радоваться. Проблема решена. Автор пойман. Но Драко никогда в жизни не чувствовал себя настолько проигравшим. Развернувшись, он медленно пошёл вниз. Ему больше не хотелось ни думать, ни анализировать, ни защищаться. Хотелось просто запереться в спальне, задёрнуть полог кровати, укутаться в этот изумрудный плед и уснуть, молясь о том, чтобы наступающее завтра принесло хотя бы каплю забвения.