Sketches: Вне зоны доступа

      Они остановились в придорожном мотеле, который полностью оправдывал свою копеечную стоимость: тусклый свет, видавшие виды обои в унылый цветочек и стойкий запах дешёвого чистящего средства. Но здесь хотя бы была горячая вода и закрытая дверь, а большего им двоим и не требовалось. ​Вергилий вышел из крошечной душевой первым. Он сел на край широкой кровати, застеленной сомнительным покрывалом, слегка ссутулив спину и упёршись локтями в колени. Влажные серебристые волосы, лишённые привычной идеальной укладки, мягкими прядями падали на лоб и лицо, делая его облик непривычно домашним и уязвимым. На нём не было ничего, кроме простого белого полотенца, туго завязанного низко на бёдрах. Старший близнец задумчиво разглядывал обои, наслаждаясь редким моментом, когда тело наконец-то ничего не сдавливало. ​Вскоре дверь ванной с неровным скрипом отворилась, выпуская наружу плотные клубы белого пара. Это Данте вышел, лениво вытирая шею полотенцем. От его кожи буквально исходил ощутимый жар, а растрёпанные волосы торчали во все стороны. ​Заметить Вергилия в такой позе, наедине со своими мыслями — для охотника это всегда было сродни гипнозу. Данте бесшумно переступил через комнату, бросив своё полотенце на колченогий стул, и подошёл к брату со спины. Затем он наклонился, окутывая Вергилия своим теплом, и мягко уткнулся носом в его макушку. Охотник вдохнул родной запах свежести, а затем принялся медленно и нежно целовать серебристые пряди, плавно спускаясь к затылку. Чуть колючая щетина Данте приятно мазнула по чувствительной коже у основания шеи. ​Вергилий не шелохнулся, лишь шумно, прерывисто выдохнул, позволяя брату эту вольность и сжимая ладонями край матраса. ​Данте тихо, довольно рассмеялся. Смех завибрировал прямо у Вергилия между лопаток, на что его тело отозвалось лёгкой, приятной дрожью. Большие, горячие ладони охотника плавно скользнули вниз по бледной, безупречно прямой спине брата, опустились на талию и зацепились пальцами за верхний край узла на полотенце. ​— Данте, твои манеры по-прежнему вызывают массу вопросов, — негромко, скорее для проформы, проворчал Вергилий, даже не пытаясь перехватить его руки. — Позволь мне хотя бы высохнуть. ​— Да ладно тебе, Верг, — с тихим смехом прошептал Данте прямо ему в ухо, упрямо и медленно натягивая ткань полотенца, чтобы обнажить аккуратную линию бедра. — Кого ты тут стесняешься? Меня или этих потрясающих обоев? Расслабься. Вергилий лишь раздражённо повёл плечом и тихо, обречённо вздохнул, но узел на ткани поддался, и полотенце скользнуло ниже. Не давая брату времени передумать, Данте одним тяжёлым движением опрокинул его навзничь, вжимая спиной в многострадальный тонкий матрас и сразу же нависая сверху, блокируя любые пути к отступлению. Кровать под ними жалобно, предупреждающе скрипнула. ​Вергилий резко вскинул руку, упираясь ладонью в широкую грудь Данте, но охотник лишь ухмыльнулся, переплетая свои пальцы с его и прижимая чужую руку к подушке. ​Младший из близнецов действовал без спешки. Горячие, мозолистые от меча ладони скользнули по бёдрам Вергилия, заставляя того мелко вздрогнуть от контраста температур. Данте наклонился ниже, ловя губами рваный выдох брата, утягивая его в глубокий поцелуй. ​В это же время пальцы охотника, скользкие от лубриканта, который он додумался прихватить в дорогу, медленно, словно дразня, скользнули туда, где кожа была особенно чувствительной, от чего Вергилий резко запрокинул голову, до хруста впиваясь свободной рукой в дешёвую простыню. Многолетний контроль, который он выстраивал вокруг себя, сейчас трещал по швам под натиском этих невыносимо нежных, знающих прикосновений. ​— Данте... — хрипло, почти бесшумно выдавил из себя Вергилий, и на его бледных щеках выступил яркий, лихорадочный румянец. Глаза блестели, а дыхание окончательно сбилось на рваные вздохи. — Ты... слишком... ​— Тсс, Верг, тише, — Данте оторвался от его губ всего на секунду, тяжело дыша прямо в лицо брату, а его пальцы внутри продолжали творить что-то абсолютно беззаконное, массируя, растягивая и плавно сводя старшего с ума. Ухмылка охотника стала совсем пьяной от обожания и торжества. — Ты слишком много думаешь. ​Вергилий в ответ лишь яростно, задушенно застонал, теряясь в этом океане ощущений, и сам потянул Данте за волосы вниз, требуя нового поцелуя и окончательно признавая своё поражение в этой игре. Когда последние барьеры окончательно рухнули, комната мотеля словно перестала существовать. Данте подался вперёд, плавно и до предела бережно заполняя собой близнеца, заставляя того судорожно выгнуться в спине и намертво вцепиться пальцами в его плечи. На секунду оба замерли, привыкая к этой оглушительной, стирающей всё прошлое близости. Данте уткнулся лбом в плечо брата, тяжело и рвано дыша, пока Вергилий медленно выдыхал ему в шею, содрогаясь от переполнявшего его тепла. ​А затем начался их танец. ​Данте двигался уверенно, с каждым толчком отдавая Вергилию всю ту любовь и обожание, что копились в нём десятилетиями. Старший близнец полностью растворился в этом ритме, закинув голову и тихо, надрывно стонал в такт чужим движениям, больше не пытаясь сдерживаться. ​Но их полудемоническая природа брала своё. Даже без активации истинной формы, их тела обладали колоссальной плотностью и весом. По мере того как ритм становился всё более рваным, а движения — тяжёлыми и властными, старая кровать под ними начала издавать поистине предсмертные звуки. Скрип дешёвых пружин превратился в непрерывный, жалобный скрежет. ​— Данте... — с трудом прохрипел Вергилий, чьи бёдра охотник сейчас вжимал в матрас. — Мебель... сейчас... ​— Да к чёрту мебель, Верг, пусть хоть весь этот сарай рухнет, — пьяно пробормотал Данте, накрывая его губы новым, сокрушительным поцелуем и делая мощное, глубокое движение вперёд. ​Это движение и стало роковым... ​ ​ХРЯСЬ! ​Центральная несущая балка дешёвого деревянного каркаса взорвалась в щепки под весом двух высших демонов. Следом с оглушительным металлическим звоном лопнули сразу несколько пружин. ​В одно мгновение тонкий матрас с треском провалился внутрь рамы. Данте и Вергилий синхронно ухнули вниз, впечатываясь телами в жёсткий пол сквозь матрас и остатки каркаса. ​Воцарилась гробовая, звенящая тишина. Слышно было только, как где-то под ними одиноко и уныло звякнула последняя выжившая пружина. ​Данте лежал сверху, уткнувшись носом в плечо брата. Сексуальное напряжение в комнате испарилось за долю секунды, сменившись абсолютным шоком. Охотник приподнял голову, пару секунд тупо моргая в темноту, а потом... его плечи начали мелко дрожать от тихого смеха. ​— Данте, — раздался леденящий, замогильный голос Вергилия. Если бы взглядом можно было открывать порталы в Ад, этот мотель уже стёрло бы с лица земли. — Если ты сейчас же не слезешь с меня и не прекратишь издавать эти звуки... Клянусь, я найду Ямато прямо в этой груде обломков. ​Это стало последней каплей. Данте больше не мог сдерживаться — он просто взорвался. Он упал лицом в подушку, содрогаясь в удушающем хохоте, от которого у него перехватило дыхание. Он катался прямо по Вергилию, пачкаясь в древесной пыли, абсолютно счастливый и неспособный вымолвить ни слова от накатившей истерики. ​— Это... ха-ха... это просто пять звёзд, Верг! — наконец выдавил из себя Данте, приподнимаясь на локтях и нагло заглядывая в лицо брату. — Мы сломали кровать. Буквально! Нас выселят отсюда с позором! ​Вергилий лежал на спине среди обломков с самым царственным и оскорблённым выражением лица, на которое вообще был способен обнажённый мужчина с застрявшей в волосах деревянной щепкой. Он высокомерно сощурился, глядя на смеющегося брата, но... лазурный блеск в его глазах и едва заметно дрогнувшие уголки губ выдавали, что этот фарс окончательно добил и его внутреннюю броню.