Без лица.

Утром Анна нашла на подоконнике куклу, которой раньше не видела. Она была меньше других — размером с ладонь — и сшита не из бежевой ткани, а из тёмно-синей, почти чёрной. Без лица, как и все. Но в отличие от остальных, эта кукла не сидела неподвижно. Она дрожала. Мелко, часто, словно от холода, хотя в комнате было тепло. Анна осторожно взяла её в руки. — Ты новая? — спросила она тихо. Кукла не ответила. Но дрожь стала чуть слабее, как будто прикосновение успокоило её. — Я скоро узнаю твоё имя, — сказала Анна. — Обещаю. Она поставила куклу на стол и вышла в коридор. Пора было заканчивать. *** Лиза ждала её в детской. Сегодня она не лежала — сидела на кровати, скрестив ноги, и держала на коленях список. Тот самый, из сундука. Анна отдала его Лизе вчера вечером, и девочка не расставалась с ним всю ночь. — Здесь не все, — сказала Лиза, когда Анна вошла. — Что? — Здесь 13 имён. Но их больше. Папа делал кукол для всех, кто когда-то жил в этом доме. Даже для тех, кто был до меня. — Лиза подняла глаза. — Я не всех помню. Я была маленькой. Анна присела рядом. — Сколько всего? Лиза покачала головой. — Я не знаю. Может быть, 20. Может быть, 30. — 30? — Некоторые дети жили здесь месяц. Или неделю. Папа всё равно делал для них кукол. Он говорил: «Каждая душа должна где-то жить». Анна закрыла лицо руками. 30 имён. 30 кукол. 30 историй, которые она должна узнать. Это невозможно. Это выше её сил. — Ты не обязана, — тихо сказала Лиза. — Папа пытался. Он знал их всех — и всё равно не смог. — Что с ним случилось? Лиза отвернулась к окну. — Он ушёл. В лес. Сказал, что найдёт способ вернуть их по-настоящему. Это было полгода назад. С тех пор я его не видела. А куклы всё появлялись. Каждую ночь — новая. Как будто дом помнил их лучше, чем папа. Анна взяла Лизу за руку. — Я не уйду, — сказала она. — Если я уйду, они останутся здесь навсегда. И ты — с ними. — Я не могу уйти. Я пробовала. Дверь открывается, но… — Но что? Лиза посмотрела на куклу в своих руках — Свету. Пальцы гладили тряпичную голову. — Они плачут. Когда я пытаюсь уйти. Они плачут и зовут меня. Я не могу. Я их сестра. Анна обняла Лизу. Та не сопротивлялась. Её тело было напряжённым, как струна, но через минуту она расслабилась и прижалась к Анне. — Мы сделаем так, — сказала Анна. — Ты расскажешь мне всё, что помнишь. Все имена, которые знаешь. Все истории. А потом я назову их. Всех. И они уйдут. — А если не уйдут? — Тогда я останусь с вами. Лиза отстранилась и посмотрела на Анну. В её глазах — впервые за долгое время — был не страх. Изумление. — Зачем тебе это? Ты ведь чужая. Ты могла уйти в первую же ночь. Анна покачала головой. — Не могла. Мне некуда идти. Моя бабушка умерла 2 года назад. С тех пор я нигде не была дома. — Она помолчала. — Может быть, поэтому я здесь. Может быть, дом позвал меня. — Дом всегда зовёт тех, кто потерял кого-то, — прошептала Лиза. — Так говорил папа. Они сидели вдвоём в тишине. За окном серело небо. Где-то наверху, в комнате с покатым потолком, тихо звенели свечи. *** Ночью Анна не стала ждать шагов. Она вышла в коридор сама. В одной руке — список имён. В другой — свеча. — Я знаю, что вы здесь, — сказала она в темноту. — Я знаю, кто вы. Я не знаю всех имён. Но я узнаю. Я обещаю. Дверь детской приоткрылась. Из неё вышли куклы. Не 10. Не 20. 30. 40. Больше. Они заполнили коридор — от стены до стены, плечом к плечу, безликие, неподвижные. Но Анна больше не видела в них угрозу. Она видела детей. — Я не уйду, — сказала она. — Но вы должны мне помочь. Расскажите мне о себе. Покажите мне. Я запомню каждого. И куклы заговорили. Не хором — по очереди. Детскими голосами, ломкими и тонкими. Анна слушала и запоминала. Таня, которая любила бабочек. Рома, который боялся грома. Катя, которая собирала каштаны в саду. Денис, который пел песни — фальшиво, но громко. Имена сыпались, как бусины с порванной нитки, и Анна ловила их, нанизывала на память, повторяла шёпотом. Одно за другим. Одно за другим. Когда голоса стихли, Анна обвела взглядом коридор. — Здесь не все, — сказала она. — Я знаю, что есть ещё один. Тишина. — Тот, кто сделал вас. Тот, кто не смог отпустить. Где он? Куклы расступились. В конце коридора, у лестницы на третий этаж, стояла фигура. Не кукла. Взрослый человек. Высокий, сутулый, в тёмном пальто. Тот самый мужчина, который открыл Анне дверь в первый день. — Вы, — выдохнула Анна. Он шагнул вперёд, и свет свечи упал на его лицо. Оно было серым. Мёртвым. Но глаза — живые, полные боли. — Я ждал, — сказал он. Голос звучал глухо, как из-под земли. — Я ждал кого-то, кто сможет. Кого-то, кто назовёт их по именам. Я не смог. Я помнил их лица, но память слабеет. С каждым годом — слабеет. Я боялся, что однажды забуду совсем. И тогда они исчезнут навсегда. — Вы — их создатель, — сказала Анна. — Вы любили их. — Я любил их больше жизни. И погубил. — Вы не виноваты в пожаре. — Нет. — Он покачал головой. — Но я виноват в том, что не дал им уйти. Я держал их здесь. Годами. Думал, что спасаю. А на самом деле — просто не мог отпустить. Он подошёл ближе. Теперь Анна видела, что его тело прозрачное — сквозь него просвечивали обои. — Вы тоже кукла, — прошептала Анна. — Я сделал последнюю куклу для себя. Чтобы остаться с ними. — Но вы ушли в лес. Лиза сказала. — Я хотел найти способ. Но никакого способа нет. Есть только память. И имена. — Он поднял глаза на Анну. — Ты готова? Анна смотрела на него. На кукол. На дверь детской, за которой спала Лиза. И понимала: назад дороги нет. Если она назовёт имена, куклы уйдут. И он уйдёт. И дом опустеет. Но кто-то должен остаться — на случай, если появятся новые. — Я готова, — сказала она. Продолжение следует...