Арлекино

Бар. Полночь. Хисока сидел в углу. Столик на двоих, но второй стул пуст. Перед ним — бокал красного вина, почти полный. Не пил. Просто смотрел сквозь него на отражения в стекле. Он переоделся. Темно-серый костюм, рубашка цвета слоновой кости, галстук завязан идеальным узлом. Волосы влажные после душа, но уже знакомо взбиты. Пахнет дорогим одеколоном и чем-то сладким — карамелью? Нет. Ему только кажется. «Мне нужно... выпустить пар». Он признал это еще час назад, когда стоял под душем и смотрел на стекающую пену. Убийство на арене не помогло. Дрочка — тем более. Она пришла в самый неподходящий момент и ушла, оставив его с мокрым членом в одной руке и конфетти в другой. «Бесполезно. Я всё ещё хочу её. Сильнее, чем до ♠» Но её нет. Она исчезла. Может быть, на день. Может, на неделю. Может, на месяц. Он не знал. А его тело знало одно — ему нужна разрядка. Не та, которую он может устроить себе сам. Настоящая. С живым теплом, с дыханием, с чужими пальцами на своей коже. Он обвел взглядом бар. Народу много. Женщины есть — яркие, накрашенные, в коротких платьях. Одна уже строила ему глазки из-за стойки. Не те. «Слишком взрослые. Слишком опытные. Слишком... нарочитые ♣» Он хотел другого. Той, которая не пытается понравиться. Которая не знает, кто он. Которая просто... Взгляд зацепился за столик у окна. Она сидела одна. Маленькая — на фоне огромного кресла почти кукольная. Волосы русые, длинные, волнистые — спадают на плечи, на спину, на руки, которыми она обхватила кружку с чаем. Простое лицо — круглое, мягкое, без намёка на косметику. Глаза большие, карие, с растерянным, робким выражением. Она смотрела в окно. И не видела никого вокруг. Хисока замер. «Стоп». Он прищурился. Присмотрелся к фигуре. Тонкая талия. Мягкая линия плеч. Небольшая, но эстетичная грудь — да, примерно та же. Рост — как у Арлекино. Пропорции — как у Арлекино. «Она... похожа». Не лицом. Не цветом волос. Не голосом — этот точно не был низким и грудным. А чем-то другим. Силлуэтом. Манерой держаться. Той самой кукольной миниатюрностью, которая сводила его с ума последний месяц. Хисока улыбнулся. Медленно, сладко, опасно. «Вот ты где, моя временная замена ♥» Он встал. Взял свой бокал. Подошёл к её столику. Остановился напротив. Не спросил, свободно ли. Просто сел на свободный стул и поставил локти на стол, сложив пальцы домиком. Она подняла глаза. Испуганные. Большие-пребольшие. Ресницы дрожат. — Добрый вечер, — сказал Хисока, и его голос был мягким, вкрадчивым, как шёлк. — Вы не против компании? Она открыла рот. Не выдавила ни звука. Покраснела до корней волос — даже русые пряди на висках, кажется, стали розовыми. — Я... я... — пролепетала она. — Извините, я не... — Не надо извиняться, — перебил он, и его улыбка стала шире. — Вы здесь одна. Я здесь один. Это судьба ♠ Она моргнула. Судьба? От такого странного незнакомца в дорогом костюме и с прической, похожей на ёжика после урагана? Хисока выжидал. «Робкая. Застенчивая. Не сопротивляется. Даже лучше. Я не хочу боя — я хочу тишину. И тепло. И твоё тело, которое будет извиваться подо мной, пока я буду думать о ней ♣» — Вы очень красивая, — сказал он. Просто, без пафоса. — Такая... хрупкая. Как фарфоровая кукла. Она покраснела ещё сильнее. Отвела взгляд. — Меня зовут... — начала было она. — Не надо, — перебил Хисока снова. Не грубо — ласково. — Имена портят момент. Я запомню вас по-другому. Она не поняла. Но не спросила. Только сжала кружку с чаем так, что побелели костяшки. «Молчаливая. Послушная. Идеально ♥» Он протянул руку. Положил ладонь на её пальцы, сжимающие кружку. Тёплые. Мягкие. Дрожат. — Пойдём со мной, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос. Она подняла глаза. В них — страх. И любопытство. И что-то ещё, чего она сама, наверное, не понимала. — К-куда? — прошептала она. — Туда, где никто не помешает, — ответил Хисока и встал, не отпуская её руки. — Здесь слишком шумно. А я хочу слышать только тебя. Она не сопротивлялась. Встала. Поправила платье — простое, ситцевое, в цветочек. Смешно. По-деревенски. «Какая же ты нелепая. Какая же ты... удобная ♠» Он повёл её через бар — под взглядами посетителей, которые узнавали его и отводили глаза. Она шла молча, только пальцы её дрожали в его ладони. Мужской туалет на этом этаже был чистым, дорогим — с мраморными раковинами, приглушённым светом и запахом цитрусов. И пустым. Хисока закрыл дверь на щеколду. Она стояла у стены, прижавшись спиной к прохладному кафелю, и смотрела на него огромными карими глазами. — Зачем мы... — начала она, но он не дал закончить. Он подошёл вплотную. Прижал её к стене — не грубо, не больно, просто убирая пространство между ними. Она уперлась ладонями ему в грудь — слабо, почти понарошку. — Т-тут же грязно... — прошептала она. — Не грязнее того, что я хочу с тобой сделать, — ответил Хисока и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у нормальных людей подкашиваются колени. Она не закричала. Не позвала на помощь. Только прикрыла глаза, когда он накрыл её рот поцелуем — грубым, голодным, с привкусом вина и нетерпения. --- Она пахла цветами. Дешёвым шампунем и чем-то домашним, уютным — пирогами, наверное, или сушёной лавандой. Не карамелью. Хисока на секунду замер, вдыхая этот запах. Чужой. Не тот. «Не важно. Сейчас — не важно ♠» Он развернул её лицом к стене. Она не сопротивлялась — только тихо ахнула, когда её ладони коснулись холодного кафеля. Платье задралось само собой — тонкая ткань, под ней белые трусики, почти прозрачные от неловкости. — П-пожалуйста... — прошептала она, не оборачиваясь. — Не больно... — Конечно, — пообещал Хисока и солгал, не моргнув глазом. Он опустил руку ей на талию — узкую, хрупкую, обтянутую ситцем. Пальцы скользнули ниже, на живот. Чужой. Не тот. Но живот — такой же плоский, тёплый, с лёгким напряжением мышц. «Арлекино». Он закрыл глаза и представил. «Представь, что это она. Её зелёные косы рассыпаны по спине. Её блестящий пиджак брошен на пол. Её голос — низкий, грудной — шепчет: "Ну же, господин Морроу. Покажите, на что вы способны"». — Давай, — прошептал он вслух, и девушка подумала, что это ей. Она послушно прогнулась в пояснице, подаваясь бёдрами назад. Платье задралось до самой талии, открывая бледные ноги в тонких капроновых колготках. Не гетры. Не красно-белые полоски. «Не важно. Закрой глаза. Не смотри ♣» Он расстегнул ширинку. Член был твёрдым уже давно — с того момента, как он увидел этот силуэт в баре. Не от желания к этой девушке. От предвкушения — представить, что это она. Он отодвинул край трусиков. Она вздрогнула от прикосновения к влажной коже. — Уже, — удивился он. — Ты быстрее, чем я думал. — Я просто... — начала она, но Хисока не дал договорить. Вошёл. Резко. На всю длину. Без прелюдий — их не было. Только резкий толчок, от которого она вскрикнула и вцепилась ногтями в кафель. Ему было плевать. «Узкая. Тёплая. Влажная. Как у неё? Наверное, такая же. Или нет. Арлекино была бы... другой. Сильнее. Жёстче. Она бы встретила меня ударом, а не криком ♠» Он начал двигаться. Быстро. Грубо. Каждый толчок — как удар, как укус, как обещание. Девушка стонала — тихо, с надрывом, с подступающими слезами. Её тело принимало его, как могло, но он не думал об этом. Он думал о ней. «Арлекино. Твои косы. Твои огромные глаза. Твоя улыбка — широкая, безумная, с ямочками на щеках. Твой голос — низкий, грудной, он звучит даже сейчас в моей голове: "Браво, господин Морроу! Какой темп! Какая энергия!" ♥» Хисока засмеялся — тихо, сквозь дыхание. Девушка услышала и испугалась. Её тело напряглось, сжалось внутри, и это усилило ощущения. — Не останавливайся, — прошептал он ей на ухо, хотя она и не думала сопротивляться. — Ты делаешь всё правильно. Просто... продолжай стонать. Мне нужно слышать голос. Она не поняла. Но застонала громче. Послушная. Удобная. «Не она. Но лучше, чем ничего ♣» Он ускорился. Ритм сбился — не беда, он не гнался за совершенством. Он гнался за разрядкой. За тем моментом, когда тело забудет, что это не та, и просто отпустит напряжение. — Ещё... — выдохнул он, сжимая её талию так, что наутро останутся синяки. — Ещё чуть-чуть... Он представил лицо Арлекино. Не робкое — дерзкое. Она смотрит на него сверху вниз — хотя он выше на голову. Подмигивает. Говорит: «А я говорила, что ты мой фаворит, господин Морроу...♥» Хисока кончил. Глубоко, с хриплым, рвущимся из горла стоном. Сперма заполнила её — горячо, обильно, пульсирующими толчками. Девушка вскрикнула — от неожиданности, от боли, от чего-то ещё. Он не разбирал. Он замер. Только дыхание — тяжёлое, прерывистое. «Вот и всё. Салют ♠» Он вышел из неё, не глядя. Поправил брюки. Застегнул ширинку. Прошёл к раковине, включил воду, мыл руки долго, тщательно — каждую фалангу, каждый ноготь. Девушка стояла у стены. Платье задрано, колготки порваны, из-под трусиков стекает белое на бледные бёдра. Она плакала. Тихо, без всхлипов. Хисока вытер руки бумажным полотенцем. Посмотрел на неё в зеркало. — Ты была великолепна, — сказал он ровным, почти скучающим голосом. — Спасибо за вечер. Она что-то прошептала — «скотина»? «помогите»? Он не стал слушать. Хисока вышел в коридор. Свет люминесцентных ламп резанул по глазам. Он достал карты — машинально, для успокоения. Перебрал их. Туз, король, дама. «Девятка. Не дама. Девятка — не та, что нужна ♣» Он остановился посреди коридора и закрыл глаза. «Арлекино... даже когда я трахаю другую, я думаю о тебе. Ты сделала это со мной. Ты подсадила меня на себя, как на наркотик. На зелёные косы. На этот голос. На эту улыбку». Он открыл глаза. «И я не хочу лечиться ♥» Он пошёл к лифту, чтобы подняться в свой номер. Завтра он снова начнёт её искать.