Арлекино

Квартира Иллуми. Дверь распахнулась без стука. Иллуми, сидевший на диване с иглой в руке, даже не вздрогнул. Только поднял глаза. На пороге стояла Арлекино. В руках — корзинка. Прямо как на пикник. — ПРИВЕТ, ПРИВЕТ! — закричала она, влетая в комнату. — Я ПРИНЕСЛА ВКУСНЯШКИ! И ЧАЙ! И ХОРОШЕЕ НАСТРОЕНИЕ! Иллуми посмотрел на корзинку. Потом на неё. Потом на часы. — Четыре утра, — сказал он ровным голосом. — Ты пришла пить чай в четыре утра? — А КОГДА ЕЩЁ? — Арлекино плюхнулась на диван напротив него, выложила на столик коробку печенья, шоколадные конфеты, пирожные и термос с чаем. — ХИСОКА СЕЙЧАС ЛЕЖИТ И ОБДУМЫВАЕТ СВОЮ ЖИЗНЬ! А МЫ БУДЕМ ПИТЬ ЧАЙ И ОБСУЖДАТЬ, КАК ЕГО ДОБИТЬ! Иллуми аккуратно положил иглу в сторону. Взял чашку, которую она ему сунула. Понюхал. Чай, обычный. Без яда — по крайней мере, без смертельного. Иллуми отпил чай. — Ты пришла хвастаться? — спросил он. — А ТЫ ГЕНИЙ! — Арлекино поставила кружку и захлопала в ладоши. — ДА! Я ПРИШЛА РАССКАЗАТЬ, КАК Я ЕГО СНОВА ВЫНЕСЛА! Она подпрыгнула на диване, поджала ноги по-турецки, замахала руками. — ТЫ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ? Я ВКЛЮЧИЛА СВОЙ БОЙ НА ТЕЛЕВИЗОРЕ, А САМА СИДЕЛА У НЕГО ЗА СПИНОЙ. ОН В МАСКЕ, ОН МЕНЯ НЕ ВИДЕЛ, НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛ, ТОЛЬКО СЛЫШАЛ! И Я... НУ, ТЫ ПОНЯЛ. — Ты мастурбировала ему, — бесстрастно констатировал Иллуми. Арлекино залилась смехом — низким, грудным, с запрокидыванием головы. — НУ ЗАЧЕМ ТАК ПО-ПЛОХОМУ? Я ОСУЩЕСТВЛЯЛА ТАКТИЛЬНУЮ ТЕАТРАЛЬНУЮ ПРАКТИКУ! — Ты дрочила ему, пока он слушал запись, где ты в его же образе унижаешь его, — уточнил Иллуми. — Это называется «психологическая доминация с элементами эротического унижения». Арлекино перестала смеяться. Посмотрела на Иллуми с новым, почти благоговейным уважением. — Ты... ты реально психолог? — Я убийца, — поправил Иллуми. Они помолчали. Хрустели печеньками. — Он сказал: «Я люблю тебя». Иллуми замер. Тишина. Секунда. Две. — Хисока сказал, что любит тебя? — переспросил он. Голос был ровным, но где-то в глубине — едва заметная интонация удивления. — ДА! — Арлекино подпрыгнула на месте. — ПРЯМО ТАК! СЛОВО В СЛОВО! «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, АРЛЕКИНО»! МОЖЕТ, ДОБАВИЛ «ЧЁРТ ВОЗЬМИ», НО ЭТО НЕ ТОЧНО! — Это... интересно, — сказал он. — Я ЗНАЮ! — Арлекино хлопнула в ладоши. — И ТЕПЕРЬ ТЫ СТАНЕШЬ МОИМ СОАВТОРОМ ПО ИЗДЕВАТЕЛЬСТВАМ! — Соавтором? — повторил он. — НУ ДА! ТЫ — МОЙ ПАРТНЁР В ПРЕСТУПЛЕНИЯХ! МЫ ВМЕСТЕ БУДЕМ ПРИДУМЫВАТЬ, КАК ЗАСТАВИТЬ ЕГО СТРАДАТЬ! ВЕСЕЛО ЖЕ! Иллуми подумал. Он мог бы отказаться. Мог бы убить её прямо сейчас. Мог бы просто выставить за дверь. Но он вспомнил Хисоку. Его нытьё. Его вечные жалобы на скуку. Его «Иллуми, мне скучно, давай убьём кого-нибудь» по три раза на неделе. — Хорошо, — сказал он. Арлекино замерла. Глаза расширились. — П-прямо так? — переспросила она. — Ты согласен? — Я устал слушать его нытьё, — ответил Иллуми. — Если ты заставишь его страдать — он будет молчать. Или хотя бы жаловаться на тебя, а не на скуку. Это... приемлемая цена. Арлекино взвизгнула. Подпрыгнула и повисла у него на шее. — ТЫ ЛУЧШИЙ! ЛУЧШИЙ НА СВЕТЕ! Иллуми терпеливо выдержал её объятия. Не оттолкнул. Просто ждал, пока она отцепится. — Я ПРЕДЛАГАЮ, — сказала она, отскочив и приземлившись обратно на диван, — В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ПРИЙТИ К ХИСОКЕ В ТВОЁМ ОБРАЗЕ! Иллуми посмотрел на неё. — Нет, — сказал он. — ПОЧЕМУ? — Не смей порочить мой образ. — ОЙ, ДА ЛАДНО! — Арлекино закатила глаза. — ТЫ ЖЕ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я ПРИДУМАЮ! МОЖЕТ, ЭТО БУДЕТ КРУТО! — В моём образе не может быть круто. — Иллуми отпил чай. — Только функционально. И смертоносно. Арлекино сложила руки на груди. — ОТВЕРГАЕШЬ — ПРЕДЛАГАЙ! Иллуми поставил чашку. Посмотрел на неё. В его чёрных глазах мелькнуло что-то — возможно, вдохновение. Возможно, просто блик от лампы. — Я могу вставить тебе иглу, — сказал он спокойно. — Сделать тебя марионеткой. Обвязать бантиком. И подарить ему. Арлекино приоткрыла рот. Помолчала. — М-м-м? — переспросила она. — А ГДЕ ТУТ ИЗДЕВАТЕЛЬСТВО? Иллуми наклонил голову. — Он расстроится. Сильно. Потому что его любимая игрушка станет безвольной. Это будет... жестоко. Арлекино захлопала в ладоши. — ТЫ ГЕНИЙ! НАСТОЯЩИЙ ГЕНИЙ! — Она схватила его за руки, сжала. — НО ПОКА Я УМИРАТЬ НЕ ПЛАНИРУЮ! ДАВАЙ ЧТО-ТО МЕНЕЕ... ЛЕТАЛЬНОЕ? Иллуми высвободил руки. — Что ты предлагаешь? Арлекино задумалась. Потом в её глазах зажглась лукавая искра. — А ДАВАЙ ПОДМЕШАЕМ ЕМУ АФРОДИЗИАК В ВИСКИ! Иллуми замер. Посмотрел на неё с едва заметным уважением. — Это жестоко, — сказал он. — Я ЗНАЮ! — Он и так перевозбуждён уже месяц. — ЗНАЮ! — Он не сможет контролировать себя. Бросится на первого встречного. Это... — ОТЛИЧНАЯ ИДЕЯ! — перебила Арлекино. — Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ОТЛИЧНАЯ ИДЕЯ! Иллуми помолчал. Потом его губы чуть дрогнули. Возможно, просто спазм. — Согласен, — сказал он. — УРА! — Арлекино подскочила. — Записывай. Они работали в тандеме удивительно слаженно — хаос и порядок, спонтанность и расчёт. К пяти часам блокнот был заполнен до середины. К шести они перешли ко второму термосу чая. В шесть утра Иллуми поднялся. — Мне пора. Я вернусь, — сказал он. — У меня ещё много идей, как сделать его жизнь невыносимой. — ОЙ, КАК ХОРОШО! — Арлекино чмокнула его в щёку — в третий раз за ночь — и отскочила, сверкая улыбкой. — БЕГИ УЖЕ, ДЕЛАЙ СВОИ ДЕЛА! А Я ПОСИЖУ, ПОПРИДУМЫВАЮ... Иллуми вышел за дверь. Уже в коридоре он остановился. Обернулся. — Арлекино, — сказал он. — А? — Он действительно сказал, что любит тебя? Она улыбнулась. — Да. Сказал. Иллуми кивнул. — Тогда будь осторожна. Тот, кто любит, — опасен. Особенно если это — Хисока Мороу. Он ушёл. Дверь хлопнула. Иллуми посмотрел на свой телефон. Написал Хисоке. Иллуми: «Твоя жизнь превратится в ад. С любовью, Иллуми». Через минуту пришел ответ: Хисока: «Я УБЬЮ ВАС ОБОИХ ♥»