Наследие камня

Скука — предвестник катастрофы. Тарталья уже неделю сидел в Ли Юэ. Контракты были подписаны, враги повержены, а новые сражения не намечались. Он даже начал читать книгу. Это был плохой знак. Он никогда не читал книги, если не был в отчаянии. Он сидел в чайном доме, напротив Чжун Ли, и с тоской смотрел, как тот перелистывает страницы древнего свитка. Внутри него всё клокотало — он чувствовал, как его кровь застаивается, как мышцы начинают скучать по движению. — Сяншэн, — сказал он, откладывая книгу и откидываясь на спинку стула. — Если я ещё один день проведу без приключений, я начну сражаться с собственным отражением. Чжун Ли поднял глаза от свитка. — Это не поможет, — спокойно ответил он. — Ты проиграешь. — Почему? — удивился Тарталья. — Потому что ты не умеешь проигрывать. А зеркало — всегда. Тарталья открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Чжун Ли был прав. Он действительно не умел проигрывать. И это была одна из его самых больших проблем. — Сяншэн, — вздохнул он, — ты слишком спокоен. Как тебе не надоедает? Сидеть, пить чай, читать древние бумаги… — Мне не надоедает, — ответил Чжун Ли, делая глоток. — Это спокойствие. — Я не умею быть спокойным, — признался Тарталья. — Я хочу движения. Сражений. Опасности. — Тогда тебе стоит подождать, — сказал Чжун Ли, и в его голосе послышалась странная нотка, которую Тарталья не мог расшифровать. — Возможно, ты получишь больше, чем ожидаешь. Тарталья хотел спросить, что он имеет в виду, но в этот момент дверь чайного дома распахнулась. И он получил больше. Намного больше. --- Появление: Ураган по имени Цзинь Сюань Дверь распахнулась с грохотом, и внутрь влетел мальчик. В прямом смысле — он чуть не споткнулся о порог и влетел, как комета, увлекая за собой вихрь бумаг и запаха леса. — БРАТ! — закричал он, подбегая к столу. — Ты не поверишь! Моя новая лиана-ловушка работает! Я поймал трёх хиличурлов и одного кабана! Правда, кабан потом сбежал, но лиана держала его целых пять секунд! Он говорил так, будто пять секунд — это целая вечность. Тарталья смотрел на него, и в его голове проносились картины: лес, мальчик, лиана, три хиличурла в панике, кабан, который с громким хрюканьем срывается с места и убегает, оставляя за собой лишь облако пыли. И почему-то это было самое смешное, что он слышал за последние сто лет. — Ты... поймал кабана? — переспросил Тарталья, стараясь не рассмеяться. — Почти! — радостно ответил мальчик, вытирая со лба пот. — Он сбежал, но он точно был напуган! Я видел! — И как ты его поймал? — Лианой! — Цзинь Сюань просиял. — Я усовершенствовал свой механизм! Вместо одной петли я сделал три! Они сплетаются вокруг цели и не дают ей двигаться. В теории. Пока не дают. — Пока? — Ну, кабан сбежал, — признался мальчик. — Значит, нужно доработать зажим. Чжун Ли невозмутимо отставил чашку. — Здравствуй, Цзинь Сюань. Ты в порядке? — В полном! — мальчик схватил чашку брата и одним глотком выпил чай. — Фух, набегался. А это кто? Он уставился на Тарталью, склонив голову набок. Тарталья, который всё это время сидел с открытым ртом, вдруг почувствовал себя так, будто его переехала телега. Он перевёл взгляд с мальчика на Чжун Ли и обратно. — Это... — начал он. — Ты похож на злодея, — перебил его Цзинь Сюань, подходя ближе и разглядывая его с явным интересом. — У тебя такая... странная аура. Ты из Фатуи? Тарталья опешил. Обычно люди боялись его или восхищались им. Но чтобы какой-то подросток с ходу заявил: «Ты похож на злодея» — это было ново. — Эм… да, — сказал он. — Тарталья, Одиннадцатый Предвестник. — А, тот самый, который платит за брата? — глаза Цзинь Сюаня загорелись. — Ты мне нравишься! Тратишь деньги на моего брата — значит, ты хороший человек. Несмотря на странную ауру. Тарталья посмотрел на Чжун Ли. — Сяншэн, — сказал он тихо, стараясь сохранить спокойствие. — Это твой брат? — Мой, — спокойно ответил Чжун Ли, делая глоток свежего чая. — Ты никогда не говорил, что у тебя есть брат. — Ты никогда не спрашивал. Тарталья перевёл взгляд на мальчика. Тот уже сидел за столом, вертел в руках пустую чашку и с любопытством разглядывал гостя. «Ничего страшного, — подумал Тарталья. — Это же просто ребёнок. Как Тевкр. Они все одинаковые: любят лепёшки, задают вопросы и иногда шалят. Как сложно с ним справиться? Подумаешь, братишка у Сяншэна. Сяншэн же спокоен как скала. И брат у него, наверное, спокойный». Он ошибался. Более жестоко и быстро он никогда не ошибался в своей жизни. --- Вынос мозга: Первый эксперимент. На следующий день Тарталья не выдержал. Он встал рано, вышел на улицу и направился в сторону мастерской Цзинь Сюаня. Он не знал, зачем он туда идёт — просто вчерашний день не давал ему покоя. Этот мальчик. Его глаза. Его энергия. И то, как он смотрел на брата с такой любовью, что у самого Тартальи защемило в груди. «Я просто хочу убедиться, что он не придумал что-то опасное, — думал он по дороге. — Да. Именно поэтому. Чтобы Сяншэн не волновался». Он нашёл мастерскую по запаху горелого дерева и серы. Дверь была открыта, и Тарталья заглянул внутрь. Цзинь Сюань сидел на полу, окружённый чертежами, шестерёнками и маленьким костром, который, по-видимому, только что потушили. Он был в копоти, с забавными ожогами на пальцах и сияющими глазами. — Ты пришёл! — обрадовался мальчик, вскакивая. — Отлично! Мне нужен помощник. — Помощник? — переспросил Тарталья, чувствуя, как внутри него закрадывается сомнение. — Да! Я хочу испытать баллисту, а брат сказал, что если я буду делать это один, он отберёт у меня все чертежи. А ты — взрослый. Ты можешь постоять рядом и сказать: «Да, это безопасно», если меня спросят. — Но это безопасно? — Конечно! — радостно ответил Цзинь Сюань. — Ну, в теории. Тарталья смотрел на него, на его горящие глаза, на его улыбку, в которой было столько искренности, что отказать было невозможно. «Это же просто баллиста, — подумал он. — Я видел баллисты. Я сражался с ними. Что может пойти не так?» Он ошибался. Снова. --- Испытание на полигоне. Полигон оказался пустырём за городом, где уже стояла та самая баллиста. Она выглядела внушительно — длинный ствол, сложный механизм, мерцающие кристаллы. Тарталья окинул её взглядом знатока. — Красиво, — признал он. — Хочешь пострелять? — спросил Цзинь Сюань, подбегая к механизму. — Конечно! — Тогда заряжай! Цель — вон та скала! — мальчик показал на валун в ста метрах. — Нажимай рычаг, когда будешь готов. Тарталья подошёл к баллисте, взялся за рычаг. Он чувствовал, как его кровь начинает быстрее бежать по венам — предвкушение битвы, выстрела, разрушения. — Нажимай? — спросил он, чувствуя, как адреналин начинает разгоняться. — Нажимай! — радостно крикнул Цзинь Сюань, отбегая в сторону. Предвестник нажал. Снаряд вылетел с громким свистом, на полпути сверкнул золотом — и развалился на двенадцать частей. Каждая часть полетела по своей траектории. Три врезались в скалу спереди, четыре обошли её с флангов, две ушли вверх и упали сверху, ещё три… улетели в сторону города. Тарталья проследил за траекторией и почувствовал, как его сердце остановилось. — Цзинь Сюань... — начал он. — Не волнуйся! — перебил мальчик. — Я уже считаю ущерб! — Ты что, с ума сошёл?! — закричал Тарталья, хватая его за плечи. — Снаряд улетел в город! — В трёх кварталах от города! — поправил Цзинь Сюань. — Это примерно... — он замолк, прикидывая что-то в уме. — ... примерно на пять домов дальше, чем в прошлый раз. Прогресс! — Прогресс?! — заорал Тарталья, чувствуя, как у него начинает дёргаться глаз. — Мы только что обстреляли жилые кварталы, а ты называешь это прогрессом?! Вдалеке раздался взрыв, потом ещё один, потом крики. — Это был склад сена, — спокойно заметил мальчик. — Или дом торговца. Не помню. Тарталья медленно повернул к нему голову. Его глаза были широко открыты, а внутри него медленно, но верно умирала половина нервных клеток. — Твой брат знает, что ты испытываешь оружие массового поражения в двух шагах от жилых кварталов? — В трёх, — поправил Цзинь Сюань. — И нет, не знает. И ты ему не скажешь, потому что ты — мой сообщник. — Я не… — Ты нажал на спуск, — мальчик улыбнулся ангельской улыбкой. — Мы теперь соучастники. Поздравляю. Тарталья закрыл глаза на мгновение, призывая на помощь всё своё терпение, и медленно выдохнул. «Это просто ребёнок, — сказал он себе. — Ребёнок, который не знает меры. Ребёнок, который любит взрывать вещи. Я справлюсь. Я — боец. Я переживал битвы с монстрами. Я справлюсь с одним мальчиком». Он не знал, что это была его самая большая ошибка. --- Час хаоса: Нервный срыв. Тарталья стоял посреди мастерской и чувствовал, как его нервные клетки умирают одна за другой. Цзинь Сюань прыгал вокруг него с новой конструкцией, которую он «усовершенствовал» прямо на ходу. — Итак, — сказал Тарталья, поднимая палец. — За три часа ты: устроил пожар в сарае, ослепил трёх миллелитов, чуть не поджёг рыбу, взорвал мой чай, и... — он замолк, глядя на дымящийся фонарь. — ...и превратил мой любимый шарф в тряпку. Я что-то пропустил? — Ага! — радостно ответил Цзинь Сюань. — Я сделал курицу, которая светится в темноте! Хочешь посмотреть? — Курица?! — заорал Тарталья. — Ты сделал светящуюся курицу?! — Ну, она не совсем светится. Она просто... — мальчик замялся, — ...немного взрывается. Но я это исправлю! — Ты не будешь это исправлять! — закричал Тарталья, хватая его за плечи. — Ты будешь сидеть на месте и ничего не делать! Понял?! — Но я же изобретатель! — возмутился Цзинь Сюань. — Изобретатели должны изобретать! — Ты — катастрофа! — заорал Тарталья. — Ты — катастрофа на двух ногах! Я потратил пять тысяч моры, чтобы успокоить торговцев! Я чуть не лишился руки, когда ты решил «проверить» работу нового механизма! И я понял, что зря считал Тевкра слишком активным! — Кто такой Тевкр? — спросил Цзинь Сюань, склонив голову набок. — Мой младший брат! — заорал Тарталья, начиная ходить взад-вперёд. — И я думал, что он самый активный ребёнок в мире! Я ошибался! Ты — самый активный! Ты способен взорвать даже воду! Я не знаю, как ты это делаешь, но ты это делаешь! Цзинь Сюань смотрел на него с явным интересом, и в его глазах не было ни страха, ни обиды — только любопытство. — Ты устал? — спросил он. — Я измотан! — Хочешь чаю? — Я хочу, чтобы ты перестал взрывать вещи! — Но я не взрывал вещи, — удивился Цзинь Сюань. — Я их улучшал. Тарталья открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент раздался тихий, спокойный голос: — Тарталья. Ты в порядке? Тарталья обернулся и увидел Чжун Ли. Он стоял в нескольких шагах, сложив руки за спиной, и смотрел на Предвестника с тем же выражением лица, с которым смотрел на пролитый чай. — Сяншэн, — выдохнул Тарталья, чувствуя, как в груди разливается облегчение. — Ты пришёл. — Я всегда прихожу, когда слышу взрывы, — спокойно ответил Чжун Ли. — Я вижу, ты уже познакомился с моим братом. — Познакомился? — переспросил Тарталья, чувствуя, как его голос срывается. — Он чуть не сжёг половину города! Он ослепил трёх миллелитов! Он... — Я знаю, — перебил его Чжун Ли. — Он всегда такой. — Как ты справляешься с этим?! — закричал Тарталья, чувствуя, что его терпение лопается. — Ты же бог контрактов! Ты спокоен, как камень! А он — ураган! Ты не устаёшь?! Ты не хочешь иногда сбежать?! Чжун Ли посмотрел на брата, который уже копался в своей сумке, что-то бормоча про «улучшенный стабилизатор». — Иногда, — сказал он, — я хочу сбежать. Но я не убегаю. — Почему? Чжун Ли повернулся к Тарталье, и в его глазах мелькнула та тёплая искра, которую он редко показывал. — Потому что без него тихо. А тишина — это не всегда хорошо. Тарталья смотрел на него, чувствуя, как его сердце начинает биться спокойнее. Он смотрел на этого мальчика, который сидел на земле и что-то мастерил, и вдруг понял, что Чжун Ли прав. «Он живой, — подумал Тарталья. — Он шумный, он опасный, он сумасшедший. Но он живой. И он любит своего брата. А брат любит его. И это — единственное, что имеет значение». Он вздохнул, чувствуя, как напряжение уходит из плеч. — Ладно, — сказал он. — Я готов попробовать ещё раз. — Правда?! — Цзинь Сюань подскочил, сияя. — У меня есть идея для новой ловушки! — Нет, — сказал Тарталья одновременно с Чжун Ли. — Ты же обещал! — Я обещал попробовать ещё раз. Я не обещал участвовать в твоих экспериментах. — Но ты же боец! — возмутился Цзинь Сюань. — Бойцы любят испытывать новое! — Я люблю испытывать новое с мечом в руке, а не с горящим фонарём! — Ай, не выдумывай, — отмахнулся мальчик. — Ты просто ещё не привык. Тарталья посмотрел на Чжун Ли. Чжун Ли смотрел на брата. А потом, одновременно, они оба вздохнули. «Сяншэн, — подумал Тарталья, — как ты это делаешь?» Чжун Ли, словно прочитав его мысли, улыбнулся краем губ. — Практика, — сказал он. — Шесть тысяч лет практики. --- Вечер: Примирение. К вечеру они сидели в ресторане. Тарталья выглядел так, будто прошёл через три войны подряд, но улыбался. Цзинь Сюань сидел рядом с братом и с жадностью уплетал лапшу. — Я всё равно считаю, что моя ловушка была гениальной, — сказал он. — Она сожгла сарай, — сказал Тарталья. — Это был несчастный случай. — Ты специально направил её в сторону сарая! — Нет, я просто не рассчитал траекторию, — пожал плечами Цзинь Сюань. — Это разные вещи. Тарталья закрыл лицо руками. — Ты невыносим, — простонал он. — Мне часто это говорят, — радостно ответил Цзинь Сюань. — Но я всё равно тебя люблю. Ты смешной. — Я смешной? — переспросил Тарталья. — Я тут потерял половину нервов, а я — смешной? — Ты злишься, но всё равно сидишь с нами, — улыбнулся Цзинь Сюань. — Значит, я тебе нравлюсь. Тарталья хотел возразить, но передумал. Потому что он действительно сидел с ними. Потому что, несмотря на всё, этот мальчик ему нравился. — Ты прав, — сказал он. — Ты мне нравишься. Даже если ты — катастрофа. — Я не катастрофа, — обиделся Цзинь Сюань. — Я — гений. — Ты — гений катастроф. Цзинь Сюань засмеялся, и этот смех был таким искренним, что Тарталья не выдержал и улыбнулся. — Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Ты — гений катастроф. --- Эпилог: Рассказ в Снежной. Через неделю Тарталья вернулся в Снежную. Он сидел в своём кабинете, глядя в потолок, и перебирал в памяти события последних дней. — Ты выглядишь уставшим, — сказал Пульчинелла, заглядывая в дверь. — Что случилось в Ли Юэ? Новые контракты? — Хуже, — мрачно сказал Тарталья. — Я встретил брата Сяншэна. — Брата Чжун Ли? — удивился Пульчинелла. — У него есть брат? — Есть. И он — хаос в чистом виде. — Хаос? — Ты не представляешь, — сказал Тарталья, садясь прямо. — За один день он устроил пожар в сарае, ослепил трёх миллелитов, чуть не поджёг рыбу и взорвал мой чай. И это — только половина списка. Я потратил пять тысяч моры, чтобы успокоить торговцев. Я чуть не лишился руки. И я понял, что зря считал Тевкра активным ребёнком. Тевкр — ангел по сравнению с Цзинь Сюанем. Пульчинелла смотрел на него с выражением лица, которое говорило: «Ты сошёл с ума». — Ты говоришь, что младший брат Чжун Ли чуть не сжёг Ли Юэ? — переспросил он. — Да, — сказал Тарталья, глядя в потолок. — И я... я ему помогал. — Ты? — Пульчинелла выглядел так, будто услышал самую смешную шутку в мире. — Ты — Одиннадцатый Предвестник. Ты сражался с монстрами. Ты выжил после встречи с Небесными принципами. И ты говоришь, что один ребёнок сломал тебя? — Он — не просто ребёнок, — мрачно сказал Тарталья. — Он — хаос. И он любит своего брата. И я... — он вздохнул, — ...я тоже его люблю. Он невыносимый, опасный и сумасшедший, но я его люблю. Он заставил меня смеяться так, как я не смеялся за последние сто лет. Пульчинелла смотрел на него с выражением лица, которое говорило: «Ты сошёл с ума». Тарталья ответил ему таким же выражением: «Да. Я сошёл. И мне это нравится». — Мне нужно отдохнуть, — сказал Тарталья, закрывая глаза. — И если когда-нибудь я снова поеду в Ли Юэ, я буду держаться от него подальше. По крайней мере, первые два дня. — Ты уверен, что выдержишь эти два дня? Тарталья открыл глаза и улыбнулся. — Нет. Но это будет весело. --- Утро следующего дня. Тарталья оставил записку Чжун Ли: «Сяншэн, я не знаю, как ты это делаешь. Я проиграл битву с одним подростком. Я проиграл битву, даже не обнажая меча. Мне нужно восстановить нервы в Снежной. Не присылай брата в гости. Пожалуйста. — Тарталья». P.S. Я заплатил за ремонт сарая. Считай это платой за опыт. P.P.S. Твой брат — катастрофа. Но он мне нравится. Не говори ему. Чжун Ли прочитал записку, сложил её и убрал в карман. — Тарталья уехал? — спросил Цзинь Сюань, высовываясь из мастерской с новым (явно опасным) изобретением. — Да, — сказал Чжун Ли. — Он сказал, что ему нужно отдохнуть. — Странный, — пожал плечами мальчик. — А что мы сегодня делаем? — Выживаем, — сказал он спокойно. — Как обычно. Цзинь Сюань рассмеялся и побежал обратно в мастерскую. А Чжун Ли остался сидеть с чаем, лёгкой улыбкой и мыслью, которую никогда не произносил вслух: «Без него моя жизнь была бы спокойной. Но пустой. А так... я просто счастлив». --- Итог. Это был день, когда Тарталья понял: Чжун Ли — настоящий герой. Не потому, что он бог. А потому что он сохранил рассудок рядом с Цзинь Сюанем. И это подвиг, достойный легенд.