3
27 июня 2026 г., 11:35
16 декабря 2024 года. Бар «Гуд Бир Фосетс», Сибуя
Куроо барабанил пальцами по столу, нервируя Бокуто, Акааши и самого себя. Что касалось Кодзукена, Куроо, честно говоря, в душе не ебал. Ему стоило оскорбиться за свою причёску свои достоинство и честь, но он не стал опускаться до уровня детсадовца и предпочёл молча пить пиво, лениво слушать разговоры и изредка вставлять короткие комментарии. Не так он представлял встречу со своим кумиром в реальной жизни. «Почему у него тоже какой-то пиздец на голове?». Братан, сначала покрась свои корни наконец-то и не позорься. Куроо чувствовал, как алкоголь медленно, но верно расслаблял мышцы. Голова была лёгкой, перед глазами немного плыло, но всё-таки не до состояния полной дезориентации в пространстве. Может, ему хотелось спросить у Кодзукена, почему тот выбрал тру-крайм как своё основное направление на канале, если раньше спокойно записывал прохождения игр и шутил несмешные шутки, с которых Куроо так или иначе всё равно смеялся. Может, ему, как старому фанату, хотелось получить дурацкий автограф на бумажной салфетке и сохранить его до глубокой старости, чтобы потом, в приступе маразма, высморкаться в неё. Да мало ли что он хотел. Кодзукен, или просто Кенма, сидел рядом и не обращал на него внимание. Весь интерес закончился в момент, когда Бокуто громко рассмеялся, потом резко замолчал, ткнул в себя указательным пальцем и возмутился: «В смысле — тоже?!». Акааши позволил себе слабую улыбку, не сказав ни слова, и Куроо пожелал ему когда-нибудь окосеть: до такой степени, чтобы никакая операция по восстановлению зрения не помогла. Хуй ему, как и Куроо — хуй, а не тёплое взаимодействие с Кодзукеном. — Кстати, бро, — Бокуто потянулся через стол, немного разливая пиво. Он неплохо опьянел, но тоже держался хорошо: ему, в принципе, было тяжело ужраться вусмерть, зато развеселиться хватило бы и запаха алкоголя. — А что со стажёром? — С каким конкретно? — вздохнул Куроо. — Тот, что в морге, или тот, которому завтра пизда от Яку? Ну, и мне, в принципе, тоже пизда… — А кто в морге? — без особого интереса спросил Кенма, не смотря на него. Нет, ну серьёзно, он настолько страшный, что ли? Даже Дайшо смотрит прямо и не отводит взгляд, хотя таких блядских эстетов ещё поискать нужно. — Если продолжишь показательно игнорировать меня, то ты будешь, — Куроо полностью развернулся к нему, откинувшись на спинку сидения, — в морге. Хочешь? Аллилуйя! Кенма, скорчив лицо, посмотрел на него и вопросительно приподнял бровь. Даже перестал пить свой сладенький коктейль через трубочку, в котором спирта было больше, чем в трёх кружках пива на столе. Бокуто и Акааши замолкли в предвкушении и, казалось, даже не дышали. Будь воля Куроо, он бы попросил и музыку в заведении сделать тише либо вообще выключить. Потому что напряжение было таким говорящим, что в мёртвой тишине отчётливо бы звучали следующие слова: «Я тебя не знаю, но ты меня уже заебал». — Разве я тебя игнорирую? — Может, вы оставите свой флирт на потом, когда выйдете из бара? — простонал Бокуто, поняв, что ситуацию нужно как-то спасать. — Так что там со стажёром? Которому от Яку завтра пизда. За Акинори-куна я не переживаю! Куроо, помолчав, сощурился, сделал большой глоток пива и убрал тыльную стороной ладони влагу с губ. Не обращая внимание на попытку Бокуто разрядить атмосферу, он продолжил: — Сейчас нет, но до этого — очень даже, — и, не дав сказать, спросил: — Почему ты ведёшь себя, как мудила? Тебя пригласили посидеть в компании с людьми, двое из которых, чёрт возьми, работают в полиции следователями. Мне насрать, кто ты — популярный блогер или бездомный, но минимум уважения к незнакомым людям выказать несложно. — Бро, тихо-тихо, — Бокуто вскочил с места и обратился к Кенме напрямую: — У него просто дурной день, он не со зла, он добряк, каких поискать, честное слово… — Добряки показывают средние пальцы в репортажах? — Кодзукен склонил голову к плечу, не отводя взгляда от Куроо, и улыбнулся одними уголками губ. — О, не обессудь, я смотрел телевизор на днях. У кого-то по жизни проблемы с агрессией? — Я ему сейчас въебу, — с наигранной радостью сообщил Куроо и громко поставил пустой бокал на стол. — Бокуто, не останавливай меня. — Ведите себя нормально, — повысив голос, попросил Акааши, и все трое разом замолчали и синхронно посмотрели в его сторону. — Куроо, ты перегибаешь. Ох, ну конечно. Первым всегда его нужно ткнуть носом в ошибку! Сначала Куроо Тетсуро, а потом уже Ариана Гранде, Леди Гага и все остальные. — Кенма, а ты, — Акааши поправил пальцами очки, — прекрати нарываться. Иначе станешь персонажем из своих же тру-краймовских выпусков. — Если и стану, то исключительно тем, кто убивает, — самодовольно хмыкнул Кенма и сложил руки на груди, бросив на Куроо короткий взгляд, — и кого полиция поймать не сможет. — Он так симпатию проявляет, — вздохнул Акааши, обращаясь к Куроо. — Не умеет по-другому справляться со своими эмоциями, вот и язвит. — Это, типа, наравне с мальчиками, которые дёргают девочек за косички, да? — шёпотом спросил Бокуто, и Акааши как-то странно улыбнулся, неопределённо пожав плечами и прошептав в ответ: «Ну, почти». Прозвучало это «ну, почти», словно мальчики, которые дёргали девочек за косички, давно тусили в прошлом веке и захлёбывались в собственной банальности, потому что у Кенмы были методы посовременнее. Например, держать наготове дезодорант и зажигалку, чтобы от большой любви спалить шевелюру к чертям собачьим. — Я? Упаси господь, — Кенма закатил глаза. — Он не в моём вкусе. — Я уже понял, — Куроо отодвинулся настолько, насколько было возможно, от Кенмы и уставился на Бокуто нечитаемым взглядом. — Бро, пошли на улицу. День и правда был дерьмовый. Не день — последние несколько месяцев, если не полгода, за которые не было и минуты выдохнуть спокойно. И когда расследование наконец-то закончилось, когда убийца был за решёткой, когда они с Бокуто фантазировали о том, каким легендарным получится признание, всё, блять, рухнуло. Психически нездоровое хуйло, которого ждала смертная казнь, приходило на допросы с таким видом, будто всё вокруг было декорациями к самому главному выступлению в его жизни. Самому главному и последнему, ведь, если бы Куроо Тетсуро оказался на концерте этого ублюдка, то выстрелил ему прямо в голову под овации публики. Новый убийца, подражатель, который превзошёл своего «учителя». Настолько превзошёл, что даже улик не оставил, так ещё и убил не абы кого, а человека, который бы вне всяких сомнений привлёк внимание: гражданских и ебучей прессы. Пресса, которая никогда не изменяла себе и своим традициям, обвиняя полицию во всех смертных грехах. Суна Ринтаро будет гореть в Аду, потому что ничего, кроме Ада, ему и не светит, Куроо лично убедится: тот попадёт по назначению и в самый большой, самый адский котёл. Акааши Кейджи, невозмутимый и непробиваемый в своих решениях, который не видел никаких проблем в том, чтобы подключить к следствию анонимного профайлера: настолько анонимного, что нет гарантий, что тот сам не окажется ебучим маньяком. Ни имени, ни послужного списка дел, над которыми он работал ранее, ничего. И как Куроо должен был ему верить? И почему ни Бокуто, ни Дайшо с пресловутым стажёром не стали задавать лишних вопросов, а спокойно позволили делать всё, что вздумается? Или что-то с ним не так? Как же он устал, чёрт возьми. И ещё этот сраный Кодзукен со своей не менее сраной манерой общения. — Бро, всё нормально? — Бокуто встал рядом с Куроо, набросив ему на плечи куртку, и засунул руки в карманы собственной. — Холодно же, заболеешь. — Спасибо, Бо, — Куроо выдохнул и провёл ладонями по лицу. — Заебался немного. Столько всего произошло, что я уже не вывожу. — Ну, я заметил, — кивнул мужчина и, посмотрев по сторонам, быстрым шагом направился к компании ребят. Через пару мгновений он вернулся с двумя сигаретами и зажигалкой. — Нарушим обещание один раз? — Обещание, данное в стенах полицейской академии, — присвистнул Куроо и согласно протянул ладонь. — Давай. Под выпивку не считается. — Акааши будет недоволен, — рассмеялся Бокуто, зажав между зубами фильтр сигареты и чиркнув зажигалкой. Всполохи огня озарили нижнюю часть лица мягким оранжевым светом и тут же погасли. Куроо провернул те же махинации, затягиваясь, и вернул зажигалку. — Акааши может и помолчать, — съязвил Куроо, выдыхая дым. — И так поговорили. Я вообще разочарован, понимаешь? — Понимаю, — усмехнулся Бокуто. — Акааши рассказывал, что Кенма таким всю жизнь был практически. Нелюдимым и очень резким. С ним мало кто дружил, и уж не знаю, как они поладили с Акааши… Ох, я знаю, бро, но не стану тебя расстраивать. Ты всё ещё смотришь на Акааши через свои непроницаемые розовые очки! — … предположу, что они были характерами похожи, — уклончиво ответил Куроо и сделал ещё одну затяжку. Он давно бросил курить, и сейчас каждый вдох и выдох ощущался максимально противно и горько, но стоило отдать должное: поддёрнутый алкогольной дымкой мозг пустел, а весь негатив улетучивался вместе с едким дымом и морозным воздухом. После сигареты стало чуть веселее. Алкоголь окончательно ударил в голову, тело чуть повело, и возвращался Куроо за стол на нетвёрдых ногах, зато без какой-либо тяжести на душе, пользуясь временным помутнением рассудка. Кенма пропустил его неохотно, не отвлекаясь от разговора с Акааши, а вот Акааши, заметив Бокуто, всё-таки прервался и переключил всё своё внимание на вернувшегося бойфренда. Больше всего его привлёк запах сигарет. — Ха, выкуси, — вслух сказал Куроо, пьяно улыбаясь Кенме, и заказал ещё один бокал пива. — Уж на тебя Акааши своего здоровяка менять не станет. Вместо слов ему кисло улыбнулись в ответ. — У тебя комплекс неполноценности какой-то, который ты проецируешь на меня? — наконец спросил Кенма, когда им принесли новую порцию алкоголя. — Нет, чёрт возьми, — Куроо наклонился к нему ближе, так как музыку сделали громче, и голоса меркли на фоне всего остального. — Просто я тебя смотрел слишком долго и свято верил, что ты адекватный чувак, за исключением направления, по которому ты снимаешь… Пойми правильно, но никто не станет посвящать свою жизнь преступникам… — Ты буквально работаешь в полиции, — мрачно произнёс Кенма. — …заткнись. Так вот, я думал, ты адекватный чувак, а оказалось, что тебе бы рот вымыть с мылом и никогда больше не подпускать к обществу. — Это ты-то — общество? — со стороны послышался вздох. — Уж не думал, что комментарии про причёску тебя так заденут. Ну, хочешь, меня как-нибудь обзови, не знаю. Легче станет. — Нет, не буду, — мотнул головой Куроо. — Потому что я — воспитанный человек, в отличие от тебя, меня мама любила… — Не заметно, если честно. — …заткнись ещё раз. А ты — грубиян, каких поискать, и я совершенно не удивлён, что вы с Акааши являетесь лучшими подружками. — Я всё ещё здесь, — деликатно напомнил о себе Акааши, и Бокуто положил голову ему на плечо, из-за чего первому пришлось собрать мысли воедино, потому что во взгляде промелькнула лёгкая растерянность вперемешку с тёплыми искорками. Аж жить расхотелось. Оно умеет чувствовать что-то! Девиант среди андроидов. — Но я рад, что вы поладили в конце концов. — Не дожал, — цокнул Куроо. — Растерял хватку. — И мы не поладили, — с важным видом добавил Кенма и подтянул к себе новый коктейль кислотного зелёного цвета. И с каких пор в одном из самых легендарных пивных баров смешивают что-то подобное? Какое-то особое меню для невоспитанных мудаков? — Сиди и соси, — сказал Куроо. Помолчав, уточнил: — Трубочку свою. — Спасибо, ты тоже, — Кенма закатил глаза. — Без трубочки. *17 декабря 2024 года.
Квартира Куроо.
Куроо Тетсуро — не алкоголик, но утро вторника, вопреки надеждам, началось для него не с запаха свежесваренного кофе, а с удушливого коктейля из перегара и похмелья. В шесть утра, словно молотком, по его сознанию ударил будильник. Звук, вырвавшийся из этого адского механизма, вонзился в черепную коробку раскалёнными гвоздями, заставляя Куроо зажмуриться. Пытаясь хоть как-то заткнуть этот пыточный инструмент, он нашарил на тумбочке ненавистный гаджет и с размаху швырнул его в стену. Будильник, разлетевшись на пластиковые осколки, продолжил своё адское пиликанье. Видимо, Фортуна сегодня не просто отвернулась, а показала ему свой презрительный фак и отменила свидание на ближайшие пару месяцев. — Су-у-ука, — простонал Тетсуро, с трудом заставляя себя принять вертикальное положение. Голова пульсировала, словно там поселился маленький, но очень энергичный барабанщик. Оглядев себя, он с досадой констатировал, что вчера «нещадно накидался», раз даже не соизволил раздеться. Доковыляв до изувеченного трупика будильника, он, наконец, извлёк батарейки, подарив мозгу минутную передышку. Вернувшись к тумбочке, Куроо схватил телефон и пошаркал в носках на кухню. Утро, знаете ли, нужно хотя бы попытаться начать с кофе. Пусть и не с первой попытки. Щёлкнув кнопку чайника, он опустился на корточки и, открыв створки шкафчика, выудил очередной будильник среди других одинаковых в количестве двадцати штук, которые умудрился урвать в онлайн-магазине оптовых закупок, и поставил на кухонный стол. Как можно догадаться, телефоном по утрам он не рисковал. Куроо приземлился на табуретку у стола и проверил телефон. Ярко-синий экран высветил уведомление: не от кого-нибудь, а от Его Высочества, Акааши Кейджи. В переписках с Куроо Кейджи не церемонился и на всякие вопросы сводил любой ответ к «да», «нет», «не знаю», «хорошо» и «даже не думай, Куроо». Новое сообщение не стало исключением — просто какой-то файл. Тетсуро в своей больной голове вычислил вероятность того, что это — мошенническая схема, нацеленная на взлом его банковских счетов и кражу оставшихся после вчерашней пьянки пары тысяч йен. Всё же любопытство взяло верх, и он нажал на скачивание. Чайник известил щелчком о готовности утреннего эликсира бодрости, но Куроо, забыв (читать: забив) о своих первостепенных потребностях, уже открыл файл. 1:0 в пользу любопытства. — «Мужчина, 28-32 года. Высшее образование. Работает в области медицины или имеет конкретно медицинское образование. Одинок. Имеет домашнее животное, предположительно собаку. Работает с 8:00 до 17:00. Замкнут. Активно сидит на форуме в поддержку «Чёрной розы», — читал вслух Куроо, и с каждым предложением его левая бровь поднималась всё выше, а когда ползти было уже некуда, он, хмурясь и игнорируя нарастающее урчание в желудке, начал набирать ответ Акааши. — Сейчас, родненький, — он погладил живот, — папочке надо ответить.«Тебя Бокуто попросил?»
«О чём?»«Это анкета из «Тиндера», и вы снова пытаетесь меня с кем-то познакомить? Учти,Кодзукен мне не понравился, я твоим предпочтениям не доверяю»
«Это профайл преступника.» «Если у тебя фетиш на серийников, тебе стоит задуматься о выборе профессии.»«Откуда такие точные познания по профайлу?»
«Любезно предоставил господин Шибофурагу.» Куроо скрипнул зубами и изо всех сил сжал кулаки.«Пошёл он нахуй со своим профайлом»
Прочитано. Тишина.«Если он такая охуенная Ванга, пусть сам ловит этого конченного ебанавта»
«Именно этим он и занимается.»«А мы, по-твоему, хуи пинаем?»
Больше Акааши не отвечал, а у Тетсуро не было ни малейшего желания продолжать переписку. Он уронил лицо в ладони, посидев так пару секунд, затем вскочил и ударил кулаком по столу. С сегодняшнего дня его официально бесит Акааши Кейджи. *17 декабря 2024 года.
Полицейский участок.
Если Куроо и ненавидел что-то больше, чем расследование серийных убийств, так это поездки в метро. Он абсолютно уверен, что этот вид транспорта можно смело сделать ещё одним кругом Ада. Туда ссылали бы всех грешников, чьим родителям хватило ума купить детишкам автомобиль ещё в подростковом возрасте. Вместе с правами, разумеется. Протрясясь сорок минут в тесном вагоне, он наконец переступил порог полицейского участка. Голова, к счастью, почти не болела: двойная доза обезболивающих, две кружки крепкого кофе и короткая, но животворящая прогулка на свежем воздухе сделали своё дело. Теперь оставалось лишь прокрутить в голове весь предстоящий пиздец, предвкушая невероятный БДСМ в лице Яку Мориске. И все его коллеги, вероятно, будут наблюдать это захватывающее зрелище без смс и регистрации. — Вы совсем тут все охуели?! — раздался до боли знакомый, пронзительный голос у пропускного пункта. Куроо мысленно усмехнулся: не стоило упоминать Сатану всуе. — Я тебя спрашиваю! Яку, ничуть не смущённый разницей в росте и габаритах, сверлил взглядом совсем ещё юного стажёра, прибывшего вчерашним поздним вечером. Хайба Лев (с которым Куроо уже успел, по счастливой случайности, познакомиться), сложив руки на груди, держался молодцом и твёрдо стоял на своём: — Без удостоверения не положено! — он фыркнул, откинув непослушную чёлку, и демонстративно отвернул голову, будто беседовал с каким-то последним лохом. — А это, блять, — Мориске-не-последний-лох с остервенением бил указательным и средним пальцами по своим начищенным до блеска погонам, — по-твоему, что такое?! Хайба только кривил лицо и разводил руками, проявляя максимум равнодушия: — Да я откуда знаю, может, это — театральный реквизит. Или вы вообще его в секс-шопе купили, — он окинул лейтенанта взглядом с ног до головы, словно оценивая его пригодность для каких-то весьма специфических активностей. — Я тебе, сука, такую оргию устрою! — Яку смотрел на парня снизу вверх, готовый разорвать его на мелкие кусочки в любую секунду. — В любом случае: без удостоверения я не могу вас пропустить, — заключил Лев и, отступив к стене, упёрся в неё спиной, демонстрируя предельную невозмутимость и готовность стоять до конца. Куроо, не в силах сдержать давно рвущееся наружу веселье, прыснул от смеха и подошёл ближе. — О, Куроо-сан! — радостно воскликнул Хайба, моментально переключившись и помахав руками в знак приветствия. — Чуть не опоздали? Поспешите, пока Яку-сан ещё не приехал! Куроо старался держать невозмутимое лицо, несмотря на то, что секундами ранее отсмеялся, но новые приступы смеха так и рвались наружу неумолимым потоком. Ситуация была донельзя забавная. Убийственно ржачная! — Боюсь, Лев, если ты продержишь этого замечательного джентльмена здесь ещё, скажем, минут десять, — Куроо поджал губы, всё ещё сохраняя серьёзность на лице, — то наша планёрка не состоится вовсе. Лев моментально изменился в лице. Куроо готов был поклясться, что впервые видел, как человек проходит через пять стадий за какие-то тридцать секунд: от отрицания до полного принятия всего происходящего. — Яку-сан? — медленно сползая по стене, Хайба, наконец, приземлился на стул, будто только что осознал всю глубину своего проёба. — Простите, пожалуйста. — Вот те нате хуй в томате, — огрызнулся Мориске, демонстративно отворачиваясь и шлёпая по коридору к своему кабинету. — Наберут долбоёбов. Куроо мысленно взмолился, что где-нибудь на небесах ему это зачтётся. * — Я, блять, даже не знаю: плакать мне или смеяться, — Яку стоял, упёршись ладонями в массивный деревянный стол, который, казалось, вот-вот переломится под его напором. — Вы, два дегенерата, — он резко повернул голову в сторону притихших Куроо и Бокуто, и те вздрогнули, — когда я просил разогнать желтушников у дверей участка, я просил разогнать их, а не разогнать им, сука, неебический материал для новой статьи! Куроо, ты вообще представляешь масштаб этой катастрофы?! Тетсуро сглотнул подступивший к горлу ком и нервно защёлкал кнопкой шариковой ручки. Он, конечно, готовился к получению пиздюлей, но искренне надеялся, что, может, его и вовсе не заметят, может, пронесёт… — Земля вызывает следователя Куроо Тетсуро, — щёлкнул пальцами Яку, привлекая внимание. — Ты своей тыквой понимаешь хоть что-нибудь? Или по ней надо постучать двенадцать раз, чтобы она превратилась в голову? — Яку-сан… — начал Тетсуро, но продолжить и тем более закончить мысль ему не позволили, бесцеремонно заткнув рот. — Я столько выслушал по поводу твоего феерического выступления, Тетсуро, ты бы знал, — признался мужчина, прикрыв глаза. — Знаю, — процедил тот сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как жар заливает лицо. — Знаешь? — Яку наклонил голову вбок, пытаясь рассмотреть Куроо с другой стороны: будто существовала хоть одна сторона, где он не выглядел как конченный долбоёб. — Все заголовки в новостях прочитал? Как насчёт вот этого, — он взял телефон, откашлялся и с выражением задекламировал, — «Куроо Тетсуро — интернет-феномен. Невролог в отставке комментирует: заметны явные признаки синдрома Туретта. Наверное, токийской полиции нужен более жёсткий отбор сотрудников». Бокуто, до этого момента старательно сливавшийся со стеной, столом, стулом и вообще любым неживым предметом в помещении, фыркнул, но тут же закашлялся, изображая приступ удушья. Куроо наконец положил ручку на стол и опустил ладони на колени, чувствуя, как пальцы предательски дрожат. — Тебе смешно, Бокуто? — голос Яку стал ледяным и тихим, что было куда страшнее любого крика. — А мне вот ни разу. Потому что пока ты, как верный пёс, стоял позади и тупо ухмылялся в кадр, твой напарник не просто показывал средний палец, он с придыханием давал обещание этому ублюдку, что лично защёлкнет на нём наручники. Куроо почувствовал, как к его ладоням, сжимающим колени, начинает предательски липнуть ткань брюк. Он представил, как эта запись вовсю гуляет по сети, как её уже, наверное, монтируют по сотому кругу и заливают в рилсы с тихой лирической музыкой. — Может, вы уже встречались тайком? — Яку прищурился, сверля Тетсуро подозрительным взглядом. — Он тебе лично пишет? «Детектив-кун, поймай меня, если сможешь»? Хочешь, я тебя на оперативную работу под прикрытием отдам? Будешь приманкой ходить, раз такой ебанутый. Куроо резко вскинул голову, расширив глаза от возмущения. Эта мысль, облечённая в едкий сарказм, внезапно показалась ему чудовищно возможной, настолько, что по спине прошёлся холодок. — Яку-сан, я не думал… — Это, блять, твой девиз по жизни: «Я не думал»? Куроо, у нас есть санкционированные методы по поимке преступников, а не кривляния перед камерами в духе блогеров-миллионников! — Яку врезал кулаком по столу, заставив подпрыгнуть папку с делом, которая, казалось, тоже хотела сбежать вместе с Куроо куда-нибудь в Тибет. — Теперь у нас две проблемы: маньяк и ты. И я, блять, не уверен, кто из вас бо́льший головняк. Интересно, какова вероятность того, что прямо сейчас начнётся апокалипсис и Куроо просто провалится сквозь землю? — Бокуто, — снова послышался голос Мориске, — объясни мне один момент. Ты стоял там для красоты? Твоя функция — быть живым дышащим фоном? Или, может, ты тоже втайне мечтаешь о карьере в шоу-бизнесе и решил, что это — твой звёздный час? Котаро заёрзал на стуле, пытаясь втереться в обивку. — Я… Я пытался его остановить, Яку-сан. Но это было как… как наблюдать за поездом, сошедшим с рельсов. Кто я, собственно, такой, чтобы бросаться под несущийся поезд? — Поздравляю, — парировал Яку. — Теперь вы оба — сдвоенный состав, летящий в одну и ту же пропасть под названием «безработица». Видео уже, между прочим, набрало полмиллиона просмотров. Наш пресс-секретарь рыдает в туалете. — Простите, Яку-сан… — «Простите», Тетсуро, будешь говорить на улице, сидя в коробке из-под холодильника и прося ёбаную милостыню, когда тебя отсюда вышвырнут, — он угрожающе ткнул пальцем в сторону Куроо. — И коробку ищи побольше, потому что я там, блять, тоже окажусь по твоей милости! Куроо чувствовал, как пьянящая смесь паники и адреналина пузырилась в его желудке, будто плохо закопанная в землю граната, а Мориске, по ощущениям, держал руку не на пульсе, а прямо на чеке, готовый в любую минуту выдернуть её и с диким хохотом убежать в неизвестном направлении. — А знаешь, Куроо, — продолжил Яку, театрально разводя руками, — есть люди, которые могут с умным видом рассуждать о квантовой физике, а есть те, кто снимают видео, в которых танцуют ламбаду с собакой в костюме Санты. Так вот, ты со своим амплуа «интернет-феномена» стремительно врываешься во вторую категорию. И, знаешь, я вот думаю, может, нам стоит перевести тебя на должность сотрудника цирка? Ты бы там отлично смотрелся в роли клоуна, например. Ну, или в качестве канатоходца, только без страховки, разумеется. Куроо уже мысленно прикидывал, как выучить пару фокусов с картами, чтобы хоть как-то реабилитироваться. — А ты, Бокуто, — Мориске снова перевёл взгляд на Котаро, — как тебе такая идея? Может, тебе стоит снять дуэт с Куроо? Я даже подкину идею для названия: «Как не надо работать в полиции: иллюстрированное пособие от двух долбоёбов». Бокуто издал какой-то сиплый звук, похожий на предсмертный хрип утки, испуганно хлопающей крыльями. — Ты, Бокуто, — продолжал Яку, не давая ему перевести дух, — ты их разгонял? Ты их куда разгонял? В ближайший телевизионный центр, чтобы они всем рассказали, как офицер полиции устроил целое представление, достойное «Оскара»? — Я думал, он угомонится! — промямлил Бокуто, обречённо вздыхая. — Я видел, как он… — Ты видел, как он что? — Яку перебил его, повысив голос. — Ты видел, как он выставлял себя полным придурком на всю страну? Ты, Котаро, должен был его оттащить, схватить за шкирку и засунуть обратно в участок, пока он не успел натворить дел! Куроо чувствовал, как густая волна стыда накатывает на него. Он представил, как его рисуют на больших плакатах, как показывают детям его фотографию с подписью: «Не будь как Куроо Тетсуро!». — Яку-сан, мы… — Знаете, что я сейчас сделаю? — он поднял телефон. — Я сделаю вид, что ничего этого не было. Я уйду, выпью кофе, а когда вернусь, хочу видеть, что вы оба сидите в своих кабинетах, углубившись в расследование, а не готовитесь к следующему стендап-выступлению. Куроо и Бокуто синхронно кивнули. — Ну и какого хера сидим?! Живо, блять, подорвались, и вперёд! В морг за отчётом, пока я вас сам туда не отправил! — рявкнул Яку, и напарники, словно ошпаренные, вылетели из кабинета. *17 декабря 2024 года.
Бюро судебно-медицинской экспертизы. Морг
— Что за день чёртовых потеряшек? — тяжело выдыхает Дайшо и снимает перчатки. Подушечки пальцев становятся мягкими и морщинистыми из-за влаги, словно у лягушки, и он кривится в отвращении. — Сначала ты потерялся, — он смотрит на Коноху, — хотя не первый день стажируешься. Потом этот дылда. Я скоро начну замки ставить на двери. — Ругаться над трупами — одно из ваших хобби? — будничным тоном уточняет Коноха и тоже избавляется от перчаток. — Не думаете, что этой старушке было бы неприятно? — Этой старушке, — Дайшо скользит взглядом по трупу, — прости мой французский, уже похуй. — Вы же понимаете, что, будучи наставником, показываете мне пример? — Как нужно делать? — Наоборот, — Коноха скромно улыбается. — Как делать не нужно. Судмедэксперт никак на это не реагирует. Коноха Акинори пришёл к ним на стажировку около месяца назад. Дайшо, честно говоря, не испытывал никакого восторга в момент, когда Яку обрадовал его новой головной болью в виде наставничества, поставив перед фактом, что лучше него не обучит никто. Коноха был совсем зелёным юнцом, и максимум жестокости, который ему приходилось видеть, — это периодические выезды на вскрытие от университета. Вроде ещё практиковался в морге при больнице, но, опять же, без особых изысков. Изысков — в смысле трупных композиций с распускающимися букетами в животах. Когда они прибыли на место преступления на прошлой неделе, Коноха не выдержал и от души проблевался, хоть и храбрился, что выдержит всё, что преподнесёт ему стажировка. Дайшо, конечно же, ему не верил до последнего — и не ошибся, ведь именно ему пришлось пропитывать вату нашатырём и подносить к полуобморочному лицу пацана, чтобы тот пришёл в себя окончательно. Удивительно, но факт: столь непривычный для неокрепшей психики, жестокий выезд пошёл стажёру на пользу. Он заметно меньше трясся, почти не отводил взгляда от свежих жмуриков и… с каждым разом становился всё наглее и наглее, пусть и продолжал выказывать ему уважение, как наставнику. — Смени одежду, и пошли, посмотришь кое-что, — хмыкнул Дайшо. — Потом вернёмся и продолжим. — А что? — Коноха с любопытством вытянул шею вперёд, выпутываясь из оков спецодежды. — Что ты знаешь о ядах? — будничным тоном поинтересовался Дайшо, когда они оказались в небольшой лаборатории. Кондиционер размеренно работал под потолком, разбавляя собачий холод слабым шлейфом тепла. Шиковать им, к большому огорчению, не позволялось, но и становиться неотъемлемой частью тусовки мертвецов не было никакого желания. Дайшо прошёл к металлическому столу, попутно натягивая на руки новые перчатки, и склонился над ящиком с предметными стёклами, перебирая пальцами подписанные пластинки. Подушечка указательного пальца остановилась на нужной, и Дайшо, сдерживая улыбку, аккуратно извлёк пластину наружу и придвинул к себе микроскоп. Он не признавал агрессивную тенденцию сверхурочной работы, но то, что было обнаружено при вторичном осмотре трупа, вынудило его вернуться в бюро и в субботу, и воскресенье, лишь бы утереть нос каждому. Привычка выёбываться своими умственными способностями преследовала Дайшо ещё со старшей школы, и, может, поэтому люди вокруг него надолго не задерживались. У него и близких друзей особо не было, что уже говорить про любовные отношения, зато ничто не мешало ему двигаться по карьерной лестнице вверх и раз за разом выходить за рамки своих возможностей, обозначая новые вершины. — Можно я посмотрю? — Коноха подошёл вплотную к Дайшо со спины, заглядывая через плечо, и тот, сохраняя спокойствие, осторожно выпутался из неожиданной близости и отошёл в сторону, позволяя стажёру блеснуть своими знаниями. Или хотя бы попробовать это сделать. Махнув запястьем и тем самым оголив кожу между тканью медицинского халата и латексом перчаток, Дайшо посмотрел время на наручных часах. Как раз и эти два придурка должны были подоспеть к ним за отчётом. Он предвкушал жгучую смесь из растерянности, сомнений и полной обескураженности, когда Куроо и Бокуто прочитают его заключение и увидят результаты токсикологического анализа крови. — В ядах я не разбираюсь, — вздохнул Коноха, повертев увеличительное стекло в микроскопе со всех сторон, — и название определить не смогу. Ну, если вы за этим ко мне обратились… Но однозначно кровь под микроскопом выглядит неправильно. В обычном состоянии эритроциты лежат ровными круглыми дисками, но на образце часть смялась, часть распалась на бледные фрагменты, — он вернулся к микроскопу, сощурившись, и с сомнением продолжил: — И между ними я вижу редкие прозрачные крупицы. Они слишком уж угловатые, чтобы быть чем-то естественным. — Умница, — к собственному удивлению, Дайшо прослушал краткий анализ с нескрываемым восхищением и даже похлопал. — Всё верно. Ты не так безнадёжен. — А вы… Это что, кровь Атсуму Мии? — быстро догадался Коноха и аж подпрыгнул на месте. — Его что, отравили?! — Тш-ш-ш, — не касаясь кожи напрямую, Дайшо приложил указательный палец к губам, призывая к молчанию. — По моим подсчётам, скоро к нам должны пожаловать глубокоуважаемые гости из следственного отдела. Вот им и расскажешь. — Но вы же и так всё узнали? Господи! — Коноха ошарашенно провёл ладонями по волосам, напрочь забыв, что также поменял перчатки на новые, и толку теперь от них было никакого. — Вот чёрт… Вы когда поняли? — На выходных, — не моргнув глазом, сказал Дайшо. — Как только взял кровь на анализ. Да, любой бы при первичном осмотре, увидев ту картину, сказал, что смерть наступила от потери крови. Ему, в конце концов, и горло, и брюхо вспороли. Но грамотные специалисты всегда всё перепроверяют, Коноха Акинори. В этом заключается девяносто процентов успеха. — А остальные десять? — А остальные десять, — Дайшо развёл руками в стороны, — отдают на растерзание крошечным мозгам дорогих следователей. Наша работа — это предоставить неоспоримые доказательства, на основании которых другие будут ловить преступника. И именно поэтому мы никогда не должны ошибаться. — Мне кажется, — Коноха сверкнул глазами, — я скоро подсяду. — Нужно же было тебя хоть как-то заинтересовать, — со стороны входа послышался шум. — Того и гляди, я уйду в отпуск раньше. * В бюро судебно-медицинской экспертизы Куроо заявился в скверном расположении духа. Бокуто следовал за ним, непривычно молчаливый, и Дайшо заинтересовался такой резкой сменой поведения, причём у обоих. Они ведь были придурками, каких ещё поискать. Вспомнив незнакомую рожу дылды-новичка утром, ему не составило труда сложить дважды два и понять, что лейтенант задал жару абсолютно всем, особо не церемонясь. Яку Мориске был единственным человеком, которого Дайшо уважал не столько из-за должности, сколько из-за ненормального чувства удовлетворения от знания, что кому-то было крайне хреново. Прекрасное настроение было гарантировано до конца рабочего дня. — Я надеюсь, ты нашёл хоть какие-нибудь улики, — Куроо сложил руки на груди, встав в позу, и Дайшо вопросительно приподнял бровь. — Что? — Хреново вы воспитаны, уважаемый следователь. — Ох, прости-прости, — Куроо криво улыбнулся и, прочистив горло, наигранно бодрым голосом заговорил: — Дружище, как поживаешь? Как дела? Как на личном, всё также дерьмово? Ты этого от меня ждёшь? — Тебе бы курс успокоительных пропить, знаешь, — закатил глаза Дайшо и скорчил недовольную физиономию. — Отчёт о вскрытии готов, но сразу предупреждаю, что, прочитав его, довольными вы не останетесь. Взяв с полки увесистую пластмассовую папку по делу, которое всё никак не планировало заканчиваться, Дайшо открыл её, пролистав к самому концу, и извлёк из файла лист вместе с прикреплённым результатом токсикологического анализа. В век цифровых технологий было гораздо проще пользоваться электронными файлообменниками, но Дайшо был старой закалки, учась у вредных дедов, и любую информацию хранил в бумажках. Горький опыт не раз показывал ему, что любые информационные архивы были не самыми надёжными конструктами, ведь существовало немало желающих попрактиковаться во взломах, а сама база грозила слететь, самоуничтожиться, отформатироваться к чёртовой матери и оставить всех с носом и у разбитого корыта. Куроо, не медля, чуть ли не вырвал лист из рук Дайшо и быстрым взглядом прошёлся по содержимому отчёта, одновременно изучая анализ крови, и с каждым усвоенным предложением его брови опускались всё ниже и ниже, сводясь к переносице, а хмурость проступала на лице глубокими морщинами. К концу он был полностью ошарашен. — Не может быть такого, — Куроо мотнул головой и поднял на Дайшо тяжёлый взгляд. — Ты сказал, что по первичному осмотру тело находилось на парковке не более часа и что смерть наступила от обильной кровопотери, но никак не от яда. — Тебе любой, прибыв на место и увидев ту картину, скажет, что смерть произошла от обильной кровопотери, — предугадав такой поворот событий, Дайшо сохранял непроницаемое выражение лица. — Чтобы провести все необходимые анализы, мне в любом случае понадобились бы, — он начал загибать пальцы один за другим, — а) специальное оборудование, б) время, в) тишина, чёрт возьми. Я пожертвовал своими выходными, чтобы упростить вашу работу. К чему сейчас игра в скептиков? — «При токсикологическом анализе в крови жертвы обнаружены следы вещества, подавляющего свёртывание крови», — продолжил Куроо, всё сильнее хмурясь. — «Предположительно антикоагулянт синтетического происхождения. Судя по концентрации, яд попал в организм примерно за двое суток до смерти. На теле обнаружены множественные синяки и гематомы, характерные для нарушения свёртываемости крови. В таком состоянии даже небольшие повреждения вызывают сильные кровоизлияния. Непосредственная причина смерти — массивная кровопотеря из-за перерезанного горла и проникающих ран брюшной полости. Однако из-за действия яда организм практически не мог остановить кровотечение, поэтому определить точное время смерти невозможно». Что за бред, блять? — Всё так, как изложено в отчёте, — Дайшо пожал плечами. — Это лишь предположение, но похоже на варфарин. Мой юный падаван лично убедился в результатах анализа. Если разбираешься, можешь посмотреть под микроскопом, но что-то мне подсказывает, что твоих мозгов не хватит сообразить хоть что-нибудь. — Не вяжется, понимаешь? — проигнорировав шпильку, Куроо сжал лист в руках. — Разве подражатель не должен полностью повторять почерк того ублюдка, которым восхищается? — Но убийства изначально не были полными копирками друг друга, — Дайшо закатил глаза. — Или тебе напомнить про расхождения? Про то, что «подражатель» действует чище, продуманнее? Это ты следователь, Куроо, не я. Моя работа закончена на моменте предоставления финального отчёта. Можешь забрать его и почитать на досуге. — То есть… — Бокуто наконец-то заговорил, — …информация с самого начала была некорректная, да? Теперь у нас будут проблемы с сопоставлением фактов? — обращался он к Куроо, но тот ничего не говорил, заставляя шестерёнки в голове работать. — Думаю, это не наша проблема, — Дайшо сложил руки на груди. — Уважаемые, помимо вас, за стенкой нас ждёт мёртвая старушенция. С вашего позволения, мы продолжим непосредственную работу, поэтому покиньте помещение и займитесь делом. Куроо, пожевав губу, кивнул собственным мыслям и молча ретировался к выходу. День его в корне не устраивал. Его, блять, всё не устраивало в происходящем, если говорить начистоту. Он снова что-то упустил? Сколько ещё раз ему укажут на некомпетентность? Сколько ещё раз пригрозят увольнением, чёрт возьми? Куроо выбьет всё дерьмо из грёбаного ублюдка на допросе, выебет весь мозг господину Шибофурагу, если возникнет такая необходимость. Ведь, если верить отчёту, на теле жертвы проступали синяки и гематомы. И какого чёрта, спрашивается, об этом не было сказано ни единого слова, даже при наличии фотографий прямиком из морга? Легендарный детектив, да? Да ёбаный позор.
