Интервью с дьяволом

24 декабря 2024 года. Полицейский участок.

      Не то чтобы Куроо нервничал. За долгие годы службы он привык к перестрелкам, бессонным ночам и потокам угроз, но сейчас страх пришёл иным — вязким, липким, оседающим под кожей. Подозреваемых нет, улик — кот наплакал, а единственные зацепки вели в никуда. Опасность дышала в спину, присаживалась за обеденный стол и ложилась с ним в постель, даже не давая сомкнуть глаз.       Сообщил ли он об этом руководству или хотя бы Бокуто? Конечно, нет. Причастность к делу тянула за собой временное отстранение, а Куроо Тетсуро не для того полгода охотился на ублюдка, сидящего сейчас за решёткой, и не для того вёл параллельное расследование на подражателя, чтобы уступить возможность защёлкнуть наручники на его преступнике какому-нибудь выскочке вроде Тсукишимы.       — Итак, что мы имеем? — нахмурившись, спросил лейтенант Яку, обводя взглядом собравшихся. — Офицер Куроо?       Тетсуро резко дёрнулся от упоминания своей фамилии и откашлялся.       — Нам не так много удалось найти, — он поджал губы. — Злополучный пикап втюхивал какой-то дед за наличные любому, кто хорошо платил. Лицензии на машину уже давно нет, её готовили к утилизации. Тсукишима вовремя успел её изъять. Криминалисты сейчас ищут следы крови и ДНК.       — Ладно, надеемся на господина Дайшо, — кивнул Мориске. — Что с редактором? С этим, как его…       — Сакуса Киёми, — кивнул Тсукишима. — Допросили на месте. Настаивает, что с господином Ринтаро был лишь в деловых отношениях, о статье, по его словам, ничего не знает.       — О статье про «Сакуру»? — Яку вздёрнул бровь, на что Кей кивнул в ответ. — Чёт как-то не верится.       — Вот и нам кажется, что его стоит допросить ещё раз, — вклинился Бокуто. — Не может редактор просто сидеть в стороне.       — Ямагучи, вызови господина Сакусу на повторный допрос, — бросил лейтенант, на что Тадаши часто-часто закивал. — А это ещё что?       Мориске достал из дела какой-то лист и, нахмурившись, пробежался по нему взглядом.       — Это что? Пожелания на новый год? Кто тут от недотраха страдает?       — Это, лейтенант, якобы «профайл», — Куроо изобразил в воздухе кавычки, — преступника. К делу подключили независимого «эксперта».       — Так, — Яку ударил кулаком по столу, — я не понял, кто дал разрешение привлекать третьих лиц без моего ведома? — он перевёл взгляд с Куроо на Бокуто. — Мне докладывать начальству, что вы развели самодеятельность? Нам, что, мало свистопляски с прессой? Хотите, чтоб ещё что-то утекло в массы?       — Господин Акааши, не прокомментируете? — Куроо бросил самодовольный взгляд на невозмутимого Кейджи.       В помещении повисла напряжённая тишина. Акааши, сидевший чуть поодаль от основного стола, медленно поднял взгляд поверх очков. В его спокойных глазах не промелькнуло ни тени смущения или обиды на явно колкий тон Куроо.       — Прокомментирую, — ровно ответил он, складывая пальцы в замок. — Источник анонимный. Информация получена с просторов даркнета, увы, в других источниках найти её просто невозможно, но факт остаётся фактом: мы смогли выудить у нынешнего подозреваемого, что с подражателем они знакомы лично и познакомились на закрытом онлайн-форуме. Продолжаем работать в этом направлении.       — И каким образом ваш «профайлер» смог проверить достоверность этих данных? — Куроо скрестил руки на груди, не сводя взгляда с Акааши. — Даркнет — это мутное болото. Любой мог подбросить туда дезу, чтобы увести следствие в сторону.       Кейджи слегка наклонил голову, и лёгкая улыбка скользнула по его губам.       — Господин Куроо, вы слишком полагаетесь на формальные методы, — он выдержал паузу. — Наш источник оказался на удивление точным в деталях, которые не могли быть известны посторонним. Такую информацию не публикуют в открытых базах — её либо знает фигурант, либо тот, кто следил за ним вживую.       Акааши говорил спокойно, но его голос звучал с такой уверенностью, что заставляла прислушиваться даже самых скептичных присутствующих.       — А где уверенность, что он не относится к первому варианту?       — Моё честное слово, господин офицер.       — Ну охуеть не встать, — Тетсуро всплеснул руками. — Вот так доказательная база!       — Кроме того, — продолжил Акааши, полностью игнорируя Куроо и переводя взгляд на лейтенанта, — профайлер помог нам понять мотивы. Сакуса Киёми — человек, который привык контролировать всё. Его уязвимость не в уликах, а в страхе потерять репутацию. Достаточно будет намекнуть, что его имя всплывёт в расследовании, и он сам начнёт раскрывать карты.       Куроо фыркнул, но не нашёл слов, чтобы возразить. Сидевший рядом Бокуто едва заметно улыбнулся — была бы возможность, он бы салют пустил в честь такого охуенного дебюта своего мужика.       — Я не понял, — голос Яку резанул по ушам. Он подался вперёд, опираясь локтями на стол, и его взгляд заледенел. — Вы, что, совсем охуели? У нас тут, блядь, детский сад? Ты, Акааши, решил самовольно притащить какого-то ноунейма, который копается в даркнете, и теперь мне докладывать, что наше расследование опирается на анонимный слив? А если завтра в новости просочится, что полиция работает с левыми информаторами, меня погонят поганой метлой. Вместе с вами, идиоты!       — Лейте…       — Сколько ещё сюрпризов вы подготовили к Новому году? — тут же перебил Мориске. — Мне из дурки санитаров вызвать, чтобы они привели вас в порядок?       В комнате стало душно. Куроо сжал челюсть, но промолчал, понимая — связываться с разъярённым Яку сейчас смерти подобно. Бокуто опустил глаза, разглядывая трещину в стене, а Тсукишима демонстративно откинулся на спинку стула, скрестив руки.       — Я беру на себя полную ответственность за этот источник, — добавил Кейджи, в упор глядя на начальника. — Если информация окажется ложной, я тут же подам рапорт об увольнении.       Яку прищурился, изучая невозмутимое лицо Акааши.       — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — лейтенант понизил голос до шёпота. — Такими вещами не шутят. Завтра же нас посадят на кол за то, что вы тут развели.       — Я понимаю, — Кейджи поправил очки. — Но пока мы будем ждать официальных разрешений и проходить бюрократические круги, наш подражатель успеет подкинуть нам новый труп. У нас нет времени на протоколы, которые пишутся для галочки.       Куроо, скрестив руки, в упор смотрел на Акааши. Что-то в его словах отдавало неподдельной уверенностью, почти фанатичной. Словно он знал больше, чем говорил.       — Ты так доверяешь своему профайлеру? — процедил он.       — Больше, чем любой формальной экспертизе, — последовал ответ.       Яку выдохнул устало, провёл ладонью по лицу.       — Ещё одна такая выходка, и я вас всех лично упеку писать рапорты до конца года. А вы двое, — он ткнул пальцем по очереди в Куроо и Бокуто, — до конца жизни будете патрулировать детские площадки.       — Если верить анонимному источнику, связь между убийствами и клиникой глубже, чем кажется, — Кейджи, пролистнув несколько страниц папки с делом, поднял голову. — Кроме того, в горле господина Ринтаро найден кусочек дорогостоящего латекса от перчаток, полагаю, убийцы. Этот материал поставлялся в частные клиники, и «Сакура Медикал» — одна из них.       — Я, блять, в полном ахуе, но допустим, — Мориске криво усмехнулся и вздохнул. — Ладно, давайте наведаемся в «Сакуру» ещё раз.       Куроо недовольно покосился на Кейджи, но промолчал.       — Что по второму Мие? — Яку перевёл взгляд на Куроо и Бокуто.       — Он мутный, — бросил Тетсуро, крутя в пальцах ручку. — Его допрашивали по убийству Атсуму, а теперь ещё и выяснилось, что он с этой разоблачающей статьёй связан. «Сакура» выдавала поддельные справки с результатами анализов и обследований. Если опираться на статью и некоторые другие документы, то Осаму Мия был одним из заказчиков клиники.       — Какое-то странное совпадение, не находите? — Мориске вздёрнул бровь.       — Это не совпадение, — тихо произнёс Акааши. — Осаму Мия — не убийца. У него нет ни мотива, ни психологического профиля серийного преступника. Он — жертва обстоятельств, которую втянули в сложную схему. Если мы продолжим давить на него — упустим время. Клиника — вот что связывает все нити. Я настаиваю на углубленной проверке отчётности «Сакуры Медикал» за последние пять лет.       Куроо резко поднялся со стула.       — Вы хотите закопаться в бумажки, пока убийца гуляет на свободе? Мы теряем время, господин психолог, — Тетсуро самодовольно улыбнулся. — А факт того, что вы привлекли к делу третьих лиц, не даёт вам право раздавать указание сотрудникам. Вы даже не являетесь следователем.       Кейджи медленно снял очки, и под его усталым спокойствием на мгновние мелькнула сталь профессионального манипулятора. Тетсуро даже невольно поёжился.       — Вы правы, господин Куроо, я не следователь, — он так же медленно протёр стекла салфеткой. — Я изучаю человеческое поведение. И сейчас, когда вы кричите о потерянном времени, ваши зрачки расширились. Это не гнев. Это страх, что я окажусь прав.       — Я считаю, что у нас достаточно оснований, чтобы провести обыск в квартире Осаму Мии, — сквозь зубы проговорил Куроо.       — Оснований? — переспросил Акааши, вновь водружая очки на переносицу. — Вы хотите обыскать квартиру человека, чьё единственное преступление — быть братом первой жертвы? Смелое решение, господин Куроо. Только недальновидное.       Куроо сжал челюсть до скрежета зубов. Бокуто, сидевший рядом, напрягся, готовый в любой момент вмешаться, но Тсукишима мягко коснулся его плеча, останавливая.       — Если вы проведёте обыск сейчас, без должной процессуальной базы, адвокат Осаму разнесёт это дело в суде за пять минут, — продолжил Кейджи, поднимаясь со стула и поправляя пиджак. — И тогда вы потеряете не только время, офицер.       В комнате повисла тишина. Яку, до этого молча наблюдавший за перепалкой, тяжело вздохнул и потёр переносицу.       — Хватит, — твёрдо сказал лейтенант. — Куроо, остынь. Акааши прав — без внятной базы мы только навредим, — он обернулся к Кейджи. — В любом случае у нас есть множество улик против «Сакуры». Куроо, бери с собой Дайчи, допросите главного врача, нам есть что ему предъявить как минимум за мошенничество. Может, он натолкнёт на улики. Если появятся новые вводные, выпишем ордер на обыск квартиры Мии.       — Так точно, — процедил сквозь зубы Тетсуро, всё ещё сверля взглядом Акааши.       — И я всё ещё от вас в ахуе. Господи, дай мне сил на пристрелить вас всех до Нового года, — вздохнул Яку.       *

24 декабря 2024 года.

Следственный изолятор.

Комната для допросов.

      Если бы где-то существовал такой коварный прибор, как «заёбометр», то стоит запомнить главное правило: ни в коем случае не пытайтесь пронести его в полицейский участок. Тсукишима, с его отточенным чувством логики и пониманием рабочей атмосферы, был абсолютно уверен: если поднести этот сомнительный чудо-механизм к стенам полицейского участка, он неминуемо испустит предсмертный хрип и взорвётся, разлетевшись на тысячи мелких, бесполезных деталей.       В полиции никто никогда не жаловался, не плакался и не искал сочувствия. Каждый сотрудник, от рядового патрульного до начальника отдела, прекрасно осознавал простую истину: вне зависимости от того, какие задачи ты выполняешь, какую бумажную волокиту разгребаешь или сколько часов проводишь на дежурстве, усталость настигает всех одинаково. Разница была лишь в «формате» этих всепоглощающих заёбов.       Чтобы понять, что офицер Куроо заебался — и под «заебался» подразумевался уровень полного изнеможения, граничащего с профессиональным выгоранием — достаточно было пересчитать тёмные полосы под его глазами, которые напоминали годовые кольца на старом, замшелом пне, пережившем не одно нашествие жуков-короедов. Сопровождались они нехилой отёчностью от заливания душевных терзаний алкоголем. Тетсуро, конечно, категорически отрицал любую связь между своим внешним видом и бутылкой, предпочитая списывать всё на «сезонную аллергию». Какая аллергия настигла его в конце декабря, он методично умалчивал.       Офицер Бокуто, в свою очередь, просто начинал жрать сладкое как не в себя. Его рабочий стол в такие моменты редко обходился без стопки вафельных трубочек, открытого пакета с зефиром или недоеденного шоколадного батончика. Обычно после «инвентарного осмотра» содержимого карманов, он со стоном плюхался на стул, сгибаясь пополам, словно креветка. У среднестатистического японца такое количество сахара должно было вызвать как минимум два сердечных приступа, цепочку диабетических осложнений и, возможно, пару визитов к стоматологу. Кею, на удивление, всегда было интересно, какой тип диабета уже успел заработать себе Бокуто.       Ямагучи в принципе находился в состоянии перманентного стресса. Когда же он уставал, то начинал быстро говорить. Даже не так. Тараторить.             Его речь становилась обрывочной, слова вылетали из него пулеметной очередью, словно Тадаши боялся: если замедлится, то потеряет нить мысли. Это было похоже на попытку успеть сказать всё, прежде чем мозг окончательно откажет. Происходил полный сбой системы. В такие моменты Ямагучи забывал абсолютно обо всём. Даже важные события, как назначенное Кеем свидание, вылетали из головы.       Дома он тоже не находил покоя, пребывая в вечном нервном возбуждении. Ритуал проверки входной двери становился навязчивой идеей: он мог по нескольку раз убедиться, что все замки защёлкнуты, и шарил по своим карманам (будто искал философский камень) в поисках ключей, которые, как он подозревал, он в очередной раз где-то потерял.       Спойлер: Кей всегда сам закрывал входную дверь и клал ключи на тумбочку в прихожей. Наверное, не стоит упоминать, что это слабо помогало.       Что касается самого Тсукишимы, то он демонстрировал свою усталость весьма специфично. Никаких тебе рыданий в подушку, никаких затяжных депрессивных состояний. Кей просто становился идеальным. Он начинал доводить свою работу до абсолютного совершенства: в его докладах не было ни единой лишней запятой, а каждое его действие выверялось с ювелирной точностью. Он мог часами перечитывать одно и то же дело, выискивая несостыковки, которые никто другой бы и не заметил. Его мозг переключался в режим гипер-анализа, что, собственно, и было его способом справляться со стрессом.       Кей снял очки и провёл указательным и большим пальцем по векам, услышав краем уха шорох от фантика. Водрузив на нос очки и поправив их привычным жестом, он увидел, как Бокуто без зазрения совести пытается развернуть конфету левой рукой прямо в кармане, а другой листает папку с делом.       — Бокуто-сан, если вы не успели пообедать, мы можем произвести допрос без вас, — сообщил Кей, сложив руки на груди.       Бокуто замер, как грешник, пойманный с поличным священником за совершение одного из семи грехов. Его пальцы, сжимавшие предательский фантик, застыли в кармане, а взгляд метнулся к Тсукишиме с выражением «я-не-я-и-конфета-не-моя».       Через секунду он выудил конфету — ярко-розовую карамельку с начинкой из клубники — и с деланным вздохом запихнул её обратно в фантик.       — Эй, Тсукки, не будь таким строгим! — Бокуто выпрямился, откинувшись на спинку стула. — Я в полном боевом порядке! Просто… поддерживаю энергетический баланс. Знаешь, как у пилотов в «Формуле один» — углеводы на старте, сахар на финишной прямой.       Кей лишь закатил глаза.       — Ваш «энергетический баланс» вот-вот вызовет гипергликемию, — парировал Тсукишима. — И если вы продолжите питаться сладким вместо нормального обеда, я лично попрошу господина Дайшо взять у вас кровь на сахар. Знаете чем грозят проблемы со здоровьем при исполнении обязанностей?       Бокуто, немного умерив свой пыл, кивнул, хотя и с явным неодобрением. Ему явно не хотелось расставаться с конфеткой, но перспектива быть отстранённым от службы, пусть даже и на время, была не самым привлекательным вариантом.       — Да ладно тебе, Тсукки! — промычал он, запихивая конфетку обратно в карман. — Просто у меня есть свои методы поддержания концентрации.       В этот момент дверь допросной распахнулась, и на пороге появился Ямагучи, нервно озираясь. Его щёки горели, а в руках он крепко сжимал папку, которую, казалось, готов был использовать как щит в случае внезапного нападения. Рядом с ним стоял мужчина, чья внешность вызывала у Тсукишимы неприятные ассоциации.       Сакуса Киёми выглядел так, будто только что вышел из дорогого бутика, а не направлялся на допрос. Его безупречный костюм, идеально уложенные волосы и снисходительная улыбка говорили о самодовольстве и некой отчужденности от реальности.       — Офицеры, — затараторил Ямагучи, подходя к Тсукишиме. — Это Сакуса Киёми.       Сакуса лишь кивнул, его взгляд скользнул по комнате, задерживаясь на Бокуто, жующем несуществующую конфету, и Тсукишиме.       — Добрый день, офицеры, — произнёс он. — Признаться, я немного удивлен столь… специфическим подходом к выяснению обстоятельств.       Тсукишима, не меняясь в выражении лица, указал на стул напротив.       — Прошу, присаживайтесь, господин Сакуса. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов насчёт «Сакуры Медикал», — Кей пододвинул от Бокуто к себе папку с документами и прошёлся по содержимому взглядом.       Сакуса элегантно опустился на стул, закинув ногу на ногу. Его взгляд, казалось, оценивал обстановку, как он оценивал бы чужой макет в своей типографии: с оттенком превосходства и нескрываемым скепсисом.       — «Сакура Медикал»? — театрально приподняв бровь, произнёс он. — Я не совсем понимаю, какое отношение это имеет ко мне. Я думал, что мы уже всё обсудили в прошлый раз.       — Подскажите, пользовались ли вы услугами клиники? — спросил Кей, пробегая взглядом по бумагам дела.       — Ну, может и пользовался, — Сакуса перекинул одну ногу на другую. — Я уже не помню.       — Вы же знаете, что «Сакура» продавала поддельные справки и выписки? Вашим сотрудником, как вы помните, господин Сакуса, была написана статья, уличающая «Сакуру Медикал» в мошенничестве, — спокойно парировал Тсукишима, пролистывая бумаги. — Статья, которая, судя по всему, была почти готова к публикации. Сотрудником, который, как мы знаем, был убит.       — Я уже говорил, — голос Сакусы стал твёрже. — Я не отвечаю за частные расследования моих журналистов. Суна Ринтаро был талантливым, но весьма… непредсказуемым человеком. Если он решил копать под клинику, это его личное дело. Я даже не знал, что он работал над чем-то подобным.       Бокуто, отвлёкшись наконец от своей несуществующей конфеты, вдруг оживился.       — Не знали? Правда? — спросил он, наклонившись вперёд.       Сакуса бросил на Бокуто быстрый, уничтожающий взгляд, но не ответил. Вместо этого он обратился к Тсукишиме:       — Я не собираюсь тратить своё время на домыслы. Как я уже сказал, я ничего не знаю о делах Суны, и уж тем более об этой клинике. Думаю, вам стоит обратиться к тем, кто имеет к этому прямое отношение.       — Например, к Осаму Мие? — тихо добавил Ямагучи, прочитав очередную строчку в папке. — Или к главному врачу самой клиники?       — Осаму Мия? — Киёми слегка нахмурился. — Я, конечно, знаю его издалека, но никакого к нему отношения также не имею.       — А что насчёт господина Сугавары? — прищурился Бокуто.       — Мы не знакомы, — ровно ответил тот.       — Господин Сакуса, — Кей снова приковал к себе внимание допрашиваемого. — Вы, как главный редактор, несёте ответственность за то, что публикуется в вашем издании. И за то, что происходит внутри вашей редакции. Суна Ринтаро был убит. Его компьютер на проверке. И у нас есть информация, что он собирался опубликовать статью, разоблачающую «Сакуру Медикал». А также, что его источником был Осаму Мия.       Сакуса сложил руки на груди и начал жевать внутреннюю сторону щеки.       — Это ваши предположения, офицер. Я не могу комментировать то, чего не знаю. Если у вас есть конкретные доказательства моей причастности к чему-либо, пожалуйста, предоставьте их. В противном случае, я бы хотел покинуть это помещение. У меня есть более важные дела.       — Дела, которые, возможно, включают в себя сокрытие улик? — с явной иронией произнёс Бокуто. — Господин Сакуса, мы здесь не для того, чтобы обвинять вас. Мы здесь, чтобы выяснить правду. А правда, как правило, имеет свойство вылезать наружу, какими бы усилиями вы ни пытались ее скрыть.       — Да, — кивнул Тсукишима, — иногда самое тяжёлое — это не найти убийцу, а понять, что люди, которые должны быть невинными жертвами, на самом деле были частью сложной мошеннической схемы. И вот тут-то и начинается самое интересное.       — И какое же отношение, по-вашему, офицер, я имею к этой «сложной мошеннической схеме»? — Сакуса позволил себе лёгкую, надменную усмешку.       — Мы полагаем, что вы могли знать о планах господина Ринтаро, — ровно ответил Тсукишима, его взгляд был пристальным, изучающим. — Или, возможно, связаны с его источником. Вы утверждаете, что ничего не знали о статье, но ведь ваш журнал — это ваш бизнес. Вы следите за тем, что публикует ваша редакция?       — Я слежу за тем, чтобы у меня была прибыль, — парировал Сакуса, не отводя взгляда. — А не за тем, кто из моих сотрудников копается в грязном белье других организаций. Я нанимаю талантливых людей, которые делают свою работу. Если Суна решил провести личное «расследование», это его выбор. И, судя по всему, фатальный.       Ямагучи, словно по команде, вновь начал тараторить, сжимая папку:       — А-а-а, но ведь… но ведь господин Ринтаро был вашим сотрудником! Получается, вы несёте за него ответственность! Даже если он… если он сам влез в это дело. Его же убили! И вы говорите, что ничего не знаете! Это… это же не похоже на правду!       Сакуса лишь приподнял бровь, взглянув на Ямагучи с лёгким, едва заметным раздражением.       — Офицер Ямагучи, — обратился к нему Кей, но взгляд его остался прикованным к редактору, — повторяться нет смысла. Господин Сакуса, вы утверждаете, что не знали о статье. Но если выяснится, что это не так, то ваша позиция станет, мягко говоря, неудобной.       — Удобство — это понятие относительное, — спокойно ответил Киёми. — Моя позиция всегда удобна, когда я невиновен. Если у вас есть доказательства моей вины, я готов их выслушать. А пока… — он взглянул на часы. — Время — деньги.       — Один последний вопрос, господин Сакуса, — сказал Бокуто. — Вы действительно никак не контактировали с Осаму Мией?       Сакуса поморщился.       — Я же сказал, я знаю его «издалека». Он владелец какого-то ресторана. Не более. И ни я, ни «Текка» не имеем к нему никакого отношения.       Сакуса не проявлял никаких признаков беспокойства, лишь его пальцы медленно, почти гипнотически, постукивали по столешнице.       Тут дверь в допросную вновь открылась, и на пороге показался Акааши. Он подошел к Бокуто и протянул тому небольшой, сложенный вдвое листок. Что-то тихо прошептав ему на ухо, Кейджи, не дожидаясь реакции, развернулся и так же бесшумно покинул помещение.       Бокуто, получив листок, на мгновение замер, затем его глаза широко распахнулись. Он быстро развернул бумагу, пробежал глазами по написанному, а потом посмотрел на Сакусу с неожиданно серьёзным выражением лица.       — И всё же вернёмся к нашим овцам, — подал голос Котаро, решительно постучав костяшками пальцев по полированной поверхности стола.       — Баранам, — цокнув языком так, что звук отчётливо отрикошетил от стен комнаты, поправил Тсукишима.       Бокуто, не обращая внимания на шпильку, повернул к Кею раскрытую ладонь — молчаливый, но весомый призыв к спокойствию. Его лицо, обычно такое открытое и дружелюбное, сейчас выражало серьёзность, заставляя Кея, несмотря на свою обычную невозмутимость, замолчать и прислушаться.       — Господин Сакуса, — начал Бокуто, его голос ровно и чётко разносился по комнате, — вы ведь имели отношение к этой клинике. Не так ли? На начальном этапе. Вы же были её совладельцем, если я не ошибаюсь.       Тсукишима и Ямагучи, стоявшие чуть в стороне, переглянулись. В глазах одного мелькнуло удивление, в глазах другого — недоумение. Они напряжённо ловили каждое слово, анализируя, о чём именно говорит офицер, и пытаясь сопоставить эту новую информацию с тем, что им было известно до этого момента.       Сакуса замер. Его самодовольство испарилось, сменившись напряжением. Он коротко взглянул на Бокуто, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на панику.       — Это было давно, — произнёс он, но голос уже не звучал так уверенно. — Я продал свою долю. Дело прогорело.       — Прогорело? — Бокуто натянут улыбнулся. — Странно. Потому что, насколько нам известно, клиника успешно избежала банкротства, благодаря… скажем так, весьма специфическим медицинским манипуляциям. И вы, господин Сакуса, похоже, были заинтересованы в том, чтобы эта информация нигде не всплыла, верно?       Сакуса судорожно сглотнул. Его руки сцепились в замок на коленях.       — Я не понимаю, о чём вы, — прошептал он.       — А как же тот факт, что несколько лет назад вы за приличную сумму стёрли все данные о своей причастности к клинике из интернета? — добавил Кей, заглянув в листок Бокуто. — Совпадение?       Лицо Сакусы побледнело. Он попытался сохранить спокойствие, но пот выступил у него на висках.       — Это… это неправда. Вас дезинформировали.       — Ах, дезинформировали? — Бокуто склонил голову набок. — А вот наш источник уверяет, что информация достоверна. И, знаете, господин Сакуса, если эта информация всплывёт, ваша репутация, мягко говоря, пострадает. А это, в свою очередь, может заставить вас… предпринять решительные действия. Например, устранить того, кто может эту информацию обнародовать. Некий журналист, например.       Сакуса вскочил со стула, который от резкого движения ударился о стену.       — Это абсурд! Я не убивал Суну! У меня не было мотива!       — Как это не было? — Бокуто поднялся навстречу, сузив глаза. — Если информация о вашей связи с «Сакурой Медикал» выйдет наружу, ваш бизнес, ваша репутация — всё рухнет. Вы бы потеряли всё, господин Сакуса. А Суна Ринтаро был именно тем, кто мог это сделать.       Сакуса стоял, не в силах произнести ни слова. Он посмотрел на детективов, потом на Ямагучи, который нервно сжимал папку, будто в любой момент был готов дать дёру.       — Мы пока что не утверждаем, что вы убили его, господин Сакуса, — спокойно, даже участливо произнёс Кей, внимательно наблюдая за реакцией. — Однако, ваше прошлое с «Сакурой Медикал» и информация о том, что вы активно заметали следы, не могут не вызывать вопросов. Плюс, вы могли прекрасно знать о том, что Суна собирается опубликовать. И, зная, что это может вас задеть, решили действовать на опережение, чтобы избежать разоблачения.       — Это… это ложь! — выдохнул Сакуса, окончательно потеряв самообладание. — Я ничего не знал! Я ничего не делал!       — Вы знакомы с Сугаварой Коуши. Вы знали, как устроена эта клиника, — продолжал Бокуто, его голос был тихим, но от этого только более устрашающим. — Знали, на чём они зарабатывают. Вы продали свою долю, но, видимо, не смогли до конца избавиться от своей причастности к этому, — он повернул листок Киёми, чтобы тому было видно. — Эта информация найдена нашим источником. Возможно, она была и у господина Ринтаро.       Сакуса пробежался взглядом по тексту, и его глаза расширились не то от шока, не то от ужаса.       — Откуда? — на выдохе проговорил Сакуса, отводя взгляд в сторону.       — У вас был мотив, господин Сакуса, может стоит уже начать сотрудничать со следствием? — самодовольно спросил Котаро. — Вы же понимаете, что за дачу ложных показаний и воспрепятствование следствию полагается уголовная ответственность? Мы уже имеем основания вас задержать.       — Я не… — замялся Киёми. — Я действительно не знал, что он проводил расследование вместе с господином Мией. Ну, с Осаму Мией.       — Так что насчёт господина Мии? — спросил Кей.       — Я его видел пару раз в редакции, — Сакуса нахмурился. — У них с Суной вроде как были отношения, как я понял. В личную жизнь сотрудников я не лезу, я уже говорил. И незадолго до смерти Ринтаро они здорово поругались. Суна запретил впускать его в редакцию, Мия громко кричал возле здания, осыпал проклятьями, даже мусорный бак перевернул. Я вышел вместе с охраной, хотел его успокоить, попытаться разобраться. Как сказал Осаму, Суна его предал. Как конкретно — он не сказал. Это всё, что я знаю.       — Кто-то может это подтвердить? — Бокуто забрал листок со стола, будто боясь, что Киёми его утащит.       — Да, могу дать контакты охранников, которые дежурили в тот день, — кивнул тот, вытирая лоб тыльной стороной ладони.       — А что насчёт Сугавары?       — Мы не контактировали с тех самых пор, как я продал свою долю и он стал полноправным владельцем, — Киёми громко вздохнул. — Мне не нравился его подход к бизнесу, поэтому я вышел из дела.       — Что ж, — Тсукишима поджал губы, — господин Сакуса, попросим вас не покидать пределы города до выяснения обстоятельств. У нас могут появиться вопросы.       *

24 декабря 2024 года.

Клиника «Сакура Медикал»

      Кенма никогда не отличался излишней толерантностью к чужой некомпетентности. Однако, если быть предельно честным, то уровень интеллектуального развития окружающих порой заставлял его сомневаться даже в собственной адекватности.       Особое, и, надо сказать, абсолютно заслуженное место на этом печальном пьедестале коллективной деградации занимали представители Токийской полиции. Отдельного хвалебного упоминания заслуживал ни кто иной, как офицер Куроо Тетсуро.       Козуме, хоть убейте, просто не мог смириться с тем, насколько бездарно ведется расследование. Он просто не мог понять, как можно игнорировать жирные улики и копать в любом направлении кроме нужного. Шахтёры, блядь. Шахтёры, проебавшие карту и методично пиздящие киркой друг друга от безысходности.       Кенма перечитал заключение судмедэксперта в третий раз, и каждый раз его взгляд цеплялся за странную пометку — препарат, который был найден в крови обоих убитых, не значился в стандартном протоколе. Ещё и кусочек латекса в глотке Ринтаро — неужели серийник так спешил и был настолько неосторожен?       В любом случае Кодзукену было вполне очевидно, что «Сакуру» стоит прошерстить вдоль и поперёк, только вот пока парни в форме просиживают задницу в участке, серьёзные маленькие тру-краймеры берут дело в свои руки.       Кенма поправил на переносице очки без диоптрий и расстегнул зимнюю куртку. Бросив быстрый взгляд на пустой холл клиники, он шагнул к стойке регистратуры, где сидела молодая медсестра. На табличке значилось «Мидзуки Хара».       Молодая девушка с коротким каре подняла глаза и замерла. Узнала. Ещё бы, его лицо мелькало в ленте у каждого второго жителя Японии       — Добрый день! Чем могу помочь? — её голос дрогнул.             Кенма мягко улыбнулся. Он чуть наклонился, сокращая дистанцию.       — Понимаешь, Мидзуки-сан, — он заглянул ей в глаза, говоря почти шёпотом. — Мне нужен анализ. Обычный биохимический скрининг. Но результат — вот такой, — он подвинул к ней сложенный вдвое листок с цифрами. — И да, я знаю, что это не входит в стандартный прайс.       Медсестра Мидзуки нервно проследила, как Кенма пододвигает к ней листок. Её пальцы дрогнули, коснувшись бумаги, но она не взяла её — словно боялась обжечься.       — Я… это серьёзное нарушение. Меня же уволят, — прошептала она, оглядываясь по сторонам пустого коридора.       — Ой, ну перестань, — голос Кодзукена сочился бархатом. Он снял очки, демонстративно протёр стёклышки краем худи, открывая абсолютно спокойные, чуть прищуренные глаза. — Во-первых, кто узнает? А во-вторых…       Девушка побледнела. Кенма мягко, по-кошачьи улыбнулся и добавил уже совсем другим тоном, обволакивающим:       — …обычно я так не делаю, но ради тебя будет исключение. Могу сделать с тобой селфи, что скажешь?       Девушка нервно поджала губы.       — Хочешь, распишусь на салфетке, потом продашь на ebay? — он вопросительно поднял бровь.       — Господин Ко…       — Просто Кенма, — прервал её Козуме.       — Кенма, — на выдохе проговорила Мидзуки. — Я правда хотела бы вам… — она осеклась. — то есть, тебе помочь, но я не могу.       — Слушай, Мидзуки… Ты очень красивая, когда волнуешься. Правда. Но поверь моему опыту: волноваться тут не о чем. Мой хороший друг Осаму Мия — ты же слышала о нём? — так вот, он сказал, что в этой клинике лучший сервис во всём Токио. Я ему верю. И хочу проверить лично.       Он слегка склонил голову набок, поймав её взгляд. Мидзуки нервно сглотнула, её пальцы дрогнули, когда она взяла листок в руки. Взгляд метнулся от цифр к лицу блогера и обратно.       — Я не могу. Это нарушение всех протоколов.       — Протоколы-шмотоколы, — Кенма вздохнул с лёгкой усмешкой, будто она сказала что-то забавное. — Мидзуки-сан, ты работаешь здесь уже три года. Твоя зарплата смешная. Начальник относится к тебе как к мебели. А у меня — аудитория в три миллиона подписчиков. Деньги — вообще не проблема.       — Откуда вы… — глаза Мидзуки расширились.       — Просто предположил и попал в яблочко, — Кенма самодовольно подмигнул девушке. — Так что, поможешь несчастному блогеру получить несчастную справочку?       — Я подумаю, — она вздохнула, — что можно с этим сделать. Скорее всего завтра будет готово.       Мидзуки уже почти взяла листок, как вдруг стеклянная дверь клиники с резким скрипом распахнулась. В холл ворвался холодный вечерний воздух, а следом — тяжёлая поступь.       — Блять, ну тебе дома что ли не сидится?       Голос низкий, с хрипотцой. Кенма даже не обернулся — он узнал бы этот тон из тысячи.       — Офицер Куроо, — послышалось недовольство от второго мужчины, — я сколько раз говорил: не выражаться!       Козуме наконец слегка повернул голову в сторону Куроо и нацепил очки обратно на переносицу. Рядом с Тетсуро стоял второй полицейский — коренастый, с квадратной челюстью и взглядом человека, который видел слишком много дерьма, чтобы удивляться чему-либо.       — Козуме, — Куроо ухмыльнулся, засовывая руки в карманы куртки. — Ты либо идиот, либо самоубийца. Я склоняюсь к первому.       Кенма наконец обернулся, лениво поправляя ворот куртки.       — Офицер Куроо, — он изобразил лёгкое удивление. — Решили проверить, как я провожу вечер? Я польщён вашим вниманием, правда.       — Заткнись, — Куроо приблизился, сверля блогера взглядом. — Отвечай нормально. Что ты забыл здесь, в клинике, которая имеет прямое отношение к убийству?       Мидзуки замерла за стойкой, побледнев ещё сильнее. Кенма же остался абсолютно невозмутим. Выдержал паузу, вздохнул и вдруг улыбнулся — легко, почти смущённо.       — Ну, если вам так интересно, — он развёл руками. — Я собирался пригласить Мидзуки-сан на свидание.       В холле повисла тишина. У Куроо дёрнулся глаз. Его напарник кашлянул, скрывая смешок.       — Что? — переспросил Куроо.       — Свидание, — повторил Кенма, словно объяснял ребёнку очевидное. — Ужин. Кино. Может, прогулка. Вы такое не практикуете? Учитывая, как вы ведёте расследование, офицер, уверен, что у вас более чем дохуя свободного времени.       — Ты… — начал было Тетсуро.       — Что? — Кенма притворно нахмурился. — Я одинокий молодой человек. Она — красивая девушка. Какие проблемы, офицер? Или мне теперь разрешение на личную жизнь нужно тоже запрашивать в полиции? Или конкретно у вас?       Куроо переглянулся с напарником, тот лишь пожал плечами — в конце концов, прямых доказательств вмешательства в расследование не было.       — Ладно, Козуме, — Куроо шагнул ближе, понизив голос до вкрадчивого шёпота. — Ты думаешь, я повёлся на эту хуйню про свидание? Ты либо меня за идиота держишь, либо сам себя переоцениваешь.       — Офицер Куроо, — Козуме усмехнулся. — Вы что, ревнуете?       — Я тебе сейчас зубы пересчитаю, блогер херов, — Куроо дёрнулся вперёд, но напарник перехватил его за локоть.       — Тетсуро, остынь.       Кенма стоял неподвижно, лишь слегка приподняв бровь. Внутри у него пульсировало раздражение, но внешне — ни единой эмоции. Мидзуки за спиной затаила дыхание.       — Я понял, — неожиданно спокойно сказал Куроо, стряхивая руку напарника. — Решил, что ты умнее всех, и полез сам.       — Я? Умнее всех? — Кенма театрально прижал ладонь к груди. — Офицер, вы мне льстите. Я просто пытаюсь скрасить свой вечер в компании симпатичной девушки. А вы тут со своими подозрениями… портите всю романтику.       Куроо сузил глаза, буравя блогера взглядом. Воздух между ними наэлектризовался до предела. Мидзуки нервно перебирала край халата, готовая в любой момент нырнуть под стойку.       Офицер сделал шаг назад, но взгляд не опустил. Он сканировал Кенму с головы до ног, будто пытаясь залезть под кожу. Козуме выдержал эту пытку с ленивым спокойствием кота, которому плевать на собачий лай.       — Значит свидание, — протянул Куроо, и в его голосе прорезалась насмешка. — А то, что эта клиника фигурирует в деле о двойном убийстве — просто совпадение?       — Офицер, — Кенма вздохнул с театральным сожалением, — в Токио сотни клиник. И в каждой — симпатичные девушки. Если я не могу пригласить на свидание ту, которая мне приглянулась, без того чтобы меня допрашивали — это уже не демократия, а какая-то антиутопия.       Его напарник хмыкнул и толкнул Куроо локтем в бок.       — Тетсуро, отвали от него. У нас нет ордера, нет оснований, и вообще, мы здесь по другой причине.       Куроо дёрнул щекой, но промолчал. Отвернулся, бросив напоследок через плечо:       — Я за тобой слежу, Козуме. И если появится хоть какая-то причина, я сразу же засажу тебя за препятствие следствию.       — Ой, да пожалуйста, — Кенма развёл руками. — Я в вас и не сомневался, офицер. Приятного дежурства.       Куроо повернулся к медсестре.       — Доктор Сугавара у себя?       Мидзуки лишь часто закивала, и офицеры молча пошли по коридору.       — Кенма-сан… вы в порядке? — медсестра выдохнула так, будто всё это время не дышала.       — В полном, — он повернулся к ней, снова надевая маску обаятельного блогера. — Так что насчёт свидания?       — Так вы всерьёз? — воскликнула девушка, зардевшись.       — Абсолютно, — он снова ей подмигнул. — Правда я свободен сейчас, а вечером, увы, улетаю в командировку. Сбежишь со мной на пару часов?       Мидзуки опустила взгляд, нервно покусывая губу. Кенма терпеливо ждал, наблюдая за её внутренней борьбой. Наконец она подняла глаза.       — У меня смена до девяти… — начала она неуверенно. — Но если я найду подмену… никто не заметит. Главный врач обычно уходит в свой кабинет после шести и не выходит до конца смены.       Кенма внутри улыбнулся. Бинго. Именно эту информацию он и хотел получить.       — Я позвоню подруге, — Мидзуки уже тянулась к телефону. — Она в соседнем отделении. Если она согласится подменить меня на час…       — Отлично, — Кенма мягко кивнул. — Я подожду.       Мидзуки убежала в подсобку, прижимая телефон к уху. Сквозь неплотно прикрытую дверь доносились взволнованные шепотки.       Кенма опустился на пластиковый стул в холле, прокручивая в голове полученную информацию.       Персонал может уйти незаметно. Главный врач изолирован. Всё складывается.       Через несколько минут Мидзуки выбежала обратно, сияя.       — Мива согласилась! Она будет через десять минут, — выпалила девушка. — Я только переоденусь и…       — Я подожду здесь, — Кенма улыбнулся, — не торопись.       Мидзуки упорхнула в раздевалку. Кенма подождал ровно тридцать секунд, затем поднялся, застегнул куртку и бесшумно направился к выходу.       Мидзуки, должно быть, уже переодевается и минут через десять обнаружит, что в холле её никто не ждёт. Что ж, она красивая девушка. Может быть, в другой жизни он бы действительно пригласил её на ужин.       Но не в этой.       *       — Офицеры! — Сугавара резко поднялся из-за стола, и его кресло с глухим стуком откатилось назад. Он растянул губы в профессиональной, почти механической улыбке. — Что-то случилось? Чем обязан столь позднему визиту?       — Случилось, — Куроо не стал тратить время на любезности. — Прямо сейчас сюда едет опергруппа с ордером на обыск вашей клиники.       Улыбка главного врача померкла, и он медленно опустил руки на стол, пальцы судорожно сжали край столешницы.       Пиздеть — это вам не мешки ворочать. Пиздеть Куроо Тетсуро умеет на подсознательном уровне.       — На каком основании?!       — На основании подозрения в организации незаконной деятельности, подделке документов и причастности к убийствам, — холодно произнёс Дайчи, делая шаг вперёд и заслоняя собой выход.       Сугавара сцепил пальцы в замок, сжав их до побелевших костяшек.       — Это какая-то ошибка. Моя клиника работает строго по лицензии, все отчёты прозрачны. Я не понимаю, о чём вы.       — Не понимаете? — Куроо вытащил из внутреннего кармана пальто распечатанную фотографию и положил её на стол. — Узнаёте этого человека?       Сугавара опустил взгляд. На снимке был Суна Ринтаро.       — Журналист. Приходил кошмарить врачей год назад, — ровно ответил Сугавара, хотя уголок его рта дёрнулся. — Я его выставил. Какое отношение он имеет ко мне?       — Самое прямое, — вступил Дайчи. — В его ноутбуке мы нашли черновик статьи. В ней подробно описано, как ваша клиника продавала поддельные справки и анализы богатым пациентам. Кроме того, там куча чеков и данных заказчиков, подтверждающих мошеннические сделки. Он готовил статью к публикации. А потом его убили.       — Я не убийца, — голос Сугавары чуть дрогнул.       — А Осаму Мия? — Куроо подался вперёд, впиваясь взглядом в лицо врача. — Он регулярно заказывал у вас фиктивные результаты, об этом тоже очень чётко прописано в статье господина Ринтаро. Атсуму Мию вы почему-то долго терпели. Полагаю, узнав о том, что материал готовится к публикации, попросили о содействии, и он вам отказал. Я прав?       В кабинете повисла звенящая тишина. Сугавара медленно перевёл взгляд с фотографии на полицейских, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на страх.       — Кроме того, — продолжил Дайчи, — Сакуса Киёми дал показания по поводу дел в клинике. Слишком много совпадений, не находите?       Тишина длилась всего несколько секунд, но каждое мгновение словно высасывало воздух из кабинета. Сугавара провёл ладонью по лицу, и его пальцы заметно дрожали.       — Чёрт… — выдохнул он, наконец садясь обратно в кресло. — Чёрт, чёрт, чёрт…       — Рассказывайте, — жёстко сказал Дайчи, не сводя с него взгляда, — у вас есть шанс облегчить свою участь и хотя бы не сесть за пособничество в двойном убийстве.       Сугавара нервно рассмеялся, но смех вышел срывающимся и горьким.       — Суна позвонил мне чуть больше месяца назад. Я думал, он просто очередной блогер-вымогатель, каких я видел десятки. Но он знал абсолютно всё. Номера счетов, имена клиентов, даже коды в нашей внутренней базе. Он сказал, что статью уже почти дописал, и дал мне ровно пять дней, чтобы я «сделал что-то с этим, иначе скандал похоронит клинику». Выкатил баснословную сумму за молчание. — Сугавара сглотнул. — Я запаниковал. Думал только о том, как спасти своё дело. В тот же день я зашёл в палату к Атсуму. Он тогда проходил у нас обследование. Я вкратце объяснил ситуацию, сказал, что в статье фигурирует Осаму, и что это коснётся и его. Попросил помощи — Атсуму ведь адвокат, он мог бы найти лазейку, засудить журналиста за клевету, затянуть публикацию статьи…       — И что ответил Атсуму? — спросил Куроо.       — Он… он послал меня, — голос Сугавары сорвался. — Сказал, что это не его дело и что он не намерен марать репутацию из-за того, что его брат опять ввязался в аферу из-за очередной «любовной интрижки», — он усмехнулся. — А через два дня пришёл сам Осаму. Они с Атсуму устроили жуткий скандал прямо в холле. Я слышал лишь обрывки. Атсуму кричал, что не виноват, раз брат не разбирается в людях. Осаму долго молчал после этой фразы, потом кинулся драться, мы их еле разняли. В итоге бросил что-то вроде того, что «ненавидит брата», и ушёл.       Сугавара уронил голову на руки.       — А потом убили Атсуму. Я не придал этому значения, он ведь ещё та заноза в заднице, но когда убили Ринтаро… Я не знаю, кто это сделал. Клянусь вам, я не убивал их.       Куроо переглянулся с Дайчи.       — Господин Мия сказал, что месяц назад поссорился с братом из-за того, что тот переспал с его девушкой, — Тетсуро усмехнулся. — По-моему, кто-то нам нагло напиздел.       — Куроо! — недовольно буркнул Савамура. — Сколько раз говорить: не выражаться!       — Не до этого, — отмахнулся Тетсуро. — Доктор Сугавара, вы проедете с офицером Савамурой, клиника закрывается до выяснения обстоятельств. А нам, кажется, в срочном порядке нужен ордер на обыск квартиры Мии, — он достал телефон из кармана.       Дайчи вздохнул, бросив на Куроо укоризненный взгляд, но спорить не стал — ситуация действительно накалялась.       Сугавара сидел, понурив голову, и его пальцы всё ещё дрожали, когда он теребил край халата.       — Подождите, — подал голос Сугавара, поднимая бледное лицо. — Я не всё сказал. После ссоры с Атсуму… Осаму пришёл ко мне на следующий день. Один. Сказал, что сам разберётся с Суной. Что я не должен вмешиваться. Он был очень спокоен — пугающе спокоен. Сказал: «Оставьте это мне, доктор. Я решу проблему».       В кабинете повисла тяжёлая тишина. Куроо замер с телефоном в руке, глядя на Сугавару с прищуром.       — Вы понимаете, что это практически прямое признание? — медленно произнёс Куроо.       — Я не знаю, убил ли он их, — выдохнул Сугавара. — Я больше не видел Осаму после того разговора. Но когда нашли тело господина Ринтаро… я начал молиться, чтобы это оказалось совпадением.       — Вы знаете, где сейчас Осаму Мия?       Сугавара покачал головой.       — Он не отвечает на звонки. Я думал, может, уехал из города.       Куроо уже набирал номер оперативного отдела.       — Сержант, срочно. Нужен ордер на обыск по адресу проживания Осаму Мии. И объявите его в розыск, он — главный подозреваемый по делу о двойном убийстве.       Закончив разговор, он повернулся к Дайчи.       — Если Осаму действительно замешан, нам нужно найти его раньше, чем он найдёт следующую жертву.       Раньше, чем он доберётся до самого Куроо.       *

В это же время

      Кенма выскользнул из клиники и уже сделал шаг в сторону парковки, когда перед ним внезапно материализовалась долговязая фигура в мятой сутане.       — Мир вам, брат! Не найдётся ли минутки поговорить о вечном?       — Нет, — Кенма шагнул влево.       Фигура шагнула следом.       — Вы выглядите уставшим. Душа просит покоя, а вы всё бежите…       — Слушай, отец, — Кенма развернулся, сверкнув глазами, — я не верю в бога, не жертвую на храмы и не каюсь. Иди лови другого грешника.       — Тендо Сатори, — мужчина поклонился, не обидевшись. — Бывший священник. Теперь просто помогаю страждущим здесь, у клиники.       Кенма остановился. Прищурился.       — Бывший?       — Ушёл после смерти брата, — Тендо грустно улыбнулся, — но веру не потерял.       Козуме секунду сверлил его взглядом, потом вдруг спросил:       — Часто здесь торчишь?       — Почти каждый вечер. Главный врач терпеть меня не может, но медсёстры иногда пускают.       — В четверг или пятницу был? — голос Кенма стал тише. — Поздно ночью. Видел что-то необычное?       Тендо нахмурился, перебирая чётки:       — Все мы в той или иной мере необычные, — расплывчато начал он.       — Не затирай мне дичь, — Козуме закатил глаза. — Может выходил отсюда кто-то? Не знаю, вёл себя как-то по-другому?       — Да нет… — Тендо замер. Глаза его расширились. — Хотя постойте. В пятницу. Около одиннадцати. Какой-то человек вылез в окно первого этажа, со стороны сирени. Споткнулся о подоконник и кубарем в кусты.       Кенма подался вперёд:       — Как выглядел?       — Не рассмотрел, темно было, — Тендо пожал плечами.       В голове Кенмы щёлкнуло. Нужно проверить, кто оставался в клинике в день смерти Ринтаро и Мии на ночное дежурство.       Кенма улыбнулся Тендо:       — Спасибо. Ты мне очень помог.       — Это не я. Сам господь привёл меня к тебе, — серьёзно ответил священник.       — Ага, — Кенма развернулся. — Если увижу, скажу ему «спасибо».       *

В ночь с 24 на 25 декабря 2024 года.

Квартира Осаму Мии

      Куроо вдавил педаль газа в пол, и двигатель взревел голодным зверем, разрывающим асфальт когтями шин. Он чувствовал, как адреналин растекается по венам — не липкая нервозность, а чистейшая эйфория. Тетсуро крепко сжал руль и улыбнулся собственному отражению в зеркале заднего вида.       — Чё лыбишься? — Бокуто осторожно толкнул его плечом.       — Да так, — Куроо переключил передачу и выкрутил руль, вписываясь в поворот с визгом покрышек. — Думаю, как мы этого ублюдка за яйца подвесим.       Бокуто фыркнул, поправляя бронежилет, который ему вечно был маловат, и бросил взгляд на заднее сиденье. Тсукишима сидел молча, уткнувшись в планшет с маршрутом, и только дёрнул уголком губ.       Куроо вышел на прямую и вдавил педаль ещё сильнее — стрелка спидометра нервно дрогнула, переваливая за сотню. В груди разгорался холодный, уверенный огонь. Он прокручивал в голове сценарий: как они врываются, как он лично заламывает руки этому ублюдку, как смотрит в его испуганные глаза и ухмыляется.       — Впереди патруль, сбрось скорость, — ровно сказал Тсукишима, не отрывая взгляда от планшета.       Куроо хмыкнул, но послушался — не хватало ещё влететь на штраф перед поимкой главного приза. Машина плавно замедлилась, и он краем глаза заметил, как Бокуто расслабил сжатые на автомате кулаки.       — Ты какой-то слишком спокойный, — Бокуто покосился на него с подозрением. — Обычно ты перед задержанием сыплешь шутками как из рога изобилия.       — А я и сыплю, — Куроо щёлкнул пальцем по рулю. — Просто ты перестал понимать тонкий юмор, Боккун. Старость.       — Иди в жопу.       Тсукишима поднял голову и коротко глянул на Куроо в зеркало заднего вида. Серые глаза на миг задержались на его лице — словно сканировали, считывали информацию. Куроо выдержал взгляд, даже чуть шире улыбнулся.       Ему было плевать, кто и что подумает. Он знал то, чего не знали они. Сраная роза, которую он сжёг с помощью зажигалки в раковине и чуть не спалил квартиру.             Он не сказал никому. Ни начальству, ни напарнику. Потому что это было его личное приглашение на танец. И этот танец он станцует сам — с улыбкой до ушей и с наручниками наготове.       — Через три минуты будем на месте, — объявил Тсукишима. — Следующий поворот налево наш.       — Принято, — Куроо кивнул, свернув в тёмный переулок, и заглушил двигатель.       В наступившей тишине было слышно только, как часто дышит Бокуто, и как где-то далеко методично отсчитывает секунды церковный колокол.       Совпадение.       Куроо расстегнул кобуру, проверил магазин и улыбнулся собственному отражению в тёмном стекле.       — Пошли, мальчики. Покажем этому фанату-неудачнику, чем заканчиваются игры со взрослыми дядями.       Он первым вышел из машины, хлопнув дверью так, что звук разнёсся по пустынной улице. За ним, растянувшись полукольцом, двинулись Бокуто и Тсукишима — с расслабленной, почти ленивой походкой.       Машина — тёмный седан без номеров — стояла у подъезда, и Осаму Мия уже протянул руку к дверной ручке, когда услышал за спиной:       — Господин Мия, не спешите. У нас к вам несколько вопросов.       Куроо говорил спокойно, почти дружелюбно, но Мия резко замер и медленно обернулся. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени, на виске пульсировала жилка.       — Я… я просто уезжаю на пару дней, — проговорил он, сглатывая. — В командировку.       — В командировку без багажа? — хмыкнул Бокуто, кивнув на пустые руки Мии. — И на машине без номеров?       Тсукишима шагнул вправо, перекрывая путь к подъезду. Куроо лениво вытащил из внутреннего кармана куртки сложенный вдвое лист и встряхнул его перед собой.       — Насчёт командировки — это вы потом в участке расскажете. А пока… — он развернул бумагу, демонстративно показывая печать и подпись в свете одинокого фонаря. — Ордер на обыск.       Осаму Мия дёрнулся, словно его ударили током. Взгляд метнулся по сторонам — к машине, к подъезду, к фигурам, которые сжимали полукольцо.       — Вы не имеете права, — голос Мии сорвался на хрип. — Я позвоню адвокату. У меня…       — Обязательно позвоните, — перебил Куроо, делая шаг вперёд и сунув ордер обратно в карман. — Прямо сейчас. Из квартиры. Пока мы будем работать.       Слишком быстрая реакция. Слишком испуганный взгляд. Не просто испуганный — виноватый.       — Ключи, — коротко бросил Бокуто, протягивая ладонь. — И давайте без шума.       Мия колебался ещё секунду — пальцы судорожно сжали ключи в кармане куртки, но потом он выдохнул, и в этом выдохе слышалась обречённость. Он молча достал связку и уронил её в протянутую ладонь Бокуто.       Бокуто ловко поймал ключи, и через мгновение они уже вошли в подъезд. В нос ударил запах сырости и застарелой плесени — дом явно не видел ремонта со времён постройки.       Они поднялись на третий этаж пешком — лифт не работал — и шаги гулко отдавались в пустом пространстве лестничной клетки.       Квартира встретила их тишиной и бардаком. Куроо вошёл первым, придерживая дверь плечом, и сразу включил свет в прихожей — тусклая лампочка осветила груду обуви, сваленную у порога, и вешалку, с которой свисала пара джинсовых курток.       — Работаем по стандартной схеме, — бросил Куроо через плечо. — Бокуто — кухня и гостиная. Тсукишима — спальня. Я беру балкон.       Они рассредоточились мгновенно. Куроо прошёл на балкон и выглянул из окна, придерживая плечом оконную створку, и осмотрел забитый щебнем и окурками выступ.       Затем он скрупулёзно заглянул в ящики шкафов и, не найдя ничего интересного, поджал губы, осматриваясь. Взгляд зацепился за что-то. В углу лежал сплющенный картонный ящик, и Куроо носком ботинка сдвинул его — под ним блеснули металлические уголки. Чемодан. Старенький, коричневый, с оторванной ручкой.       — Бинго, — тихо сказал Куроо, опускаясь на корточки.       Куроо щёлкнул замками чемодана. Те поддались неохотно, со скрипом, и когда крышка откинулась, он на мгновение замер. Сверху лежали свернутые вещи — пара футболок, джинсы, словно нарочно подсунутые для отвода глаз, — но под ними покоилась тонкая папка из плотной бумаги.       Он вытащил её, раскрыл. Внутри — липовые выписки из «Сакуры Медикал». Печати стояли криво, подпись врача была написана одной линией, без нажима, словно её рисовали, не глядя. Куроо перелистнул несколько страниц — чеки на дорогие препараты, заключения. Фальшивка. Грубая, топорная, рассчитанная на того, кто не станет вглядываться.       Куроо поднял голову и через плечо посмотрел в сторону кухни. Осаму стоял у входа на балкон, прислонившись плечом к косяку, и молчал. Взгляд его был пустым, руки висели вдоль тела плетьми. Он не спрашивал, что нашёл Куроо, не пытался оправдаться — только ждал.       — Господин Мия, — начал Куроо, довольно улыбаясь, — а вы не сильно прятались.       — Это не то, что вы подумали…       — Куро! Смотри! — заорал Бокуто, перебив Осаму.       Он вылетел на балкон, почти сбив стоящего в дверях хозяина квартиры и тряся в воздухе несколькими пачками медицинских перчаток — синих, латексных, стандартного размера.       — Я нашёл их в ящике под раковиной, — выпалил он, запыхавшись. — Понимаешь? Именно такие перчатки, как те, что мы нашли у Суны! Производитель тот же, партия совпадает по маркировке!       Куроо поднялся на ноги, взял пачку, повертел в руках и глянул на штамп. Потом перевёл взгляд на Осаму.       Тот дёрнулся, словно его окатили ледяной водой.       — Это… это мне выдали в клинике, — заговорил он, и слова падали с губ торопливо, сбивчиво. — Когда Атсуму нужно было обрабатывать швы после операции. Я брал их домой, чтобы менять повязки. Это ничего не значит!       — Ничего не значит, — повторил Куроо ровно, без интонации. Он поднял папку с липовыми документами и вопросительно встряхнул ею в воздухе. — А это, господин Мия? Тоже выдали в клинике? Вместе с перчатками в качестве подарка?       — Я… я могу объяснить, — выдохнул Осаму, проведя ладонью по лицу. Дрожь в пальцах была заметна даже при тусклом свете лампочки. — Это не то, что вы думаете. Совсем не то.       — Тогда просветите нас, — спокойно ответил Куроо. Он развернул один из листов папки и демонстративно поднял его к свету. — Фальшивые медицинские справки. Сомнительные чеки. Перчатки, которые совпадают с теми, что использовал убийца. И вы хотите сказать, что это случайность?       Осаму закусил губу так сильно, что выступила капля крови. Глаза его бегали по комнате — от Куроо к Бокуто, от Бокуто к стоящему в дверях Тсукишиме, который молча наблюдал, скрестив руки на груди.       — Я не убивал его, — выдавил Осаму. — Атсуму… Атсуму был моим братом. Как вы вообще могли подумать, что я способен на такое?       — Люди способны на многое, — тихо отозвался Куроо, закрывая чемодан. — Особенно когда есть мотив. Господин Ринтаро, например, не был вашим братом, но его вы тоже «убрали».       — Суна? — голос Осаму дрогнул, и он отшатнулся, будто от пощёчины. — Я не трогал Суну! Это он меня подставил! Он уговорил разоблачить схему с клиникой, помочь, заказать анализы, а потом ещё и внёс меня в свою сраную статью, будто я преступник!       — Как трогательно, — Бокуто присвистнул, закатывая глаза. — Прямо драма в трёх актах: брат-предатель, злой любовник и вы — невинная жертва.       — Всё вообще не так! Я… — заорал Осаму.       — Где вы были в ночь убийства брата, господин Мия? — железным тоном спросил Тсукишима, стоя позади Осаму.       — Я был дома, никуда не выходил, всё так резко навалилось, и я… — затараторил тот.       — Тсукишима, — бросил Куроо, не оборачиваясь. — Принеси наручники. Думаю, наш разговор продолжится в другом месте. — он поднялся и посмотрел в упор на хозяина квартиры. — Осаму Мия, вы задержаны по подозрению в двойном убийстве. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас.       *

25 декабря 2024 года.

Квартира Кенмы

      Кенма сидел перед компьютером в тусклом свете монитора, методично выгружая базу данных сотрудников «Сакуры Медикал». Время на панели задач давно перевалило за полночь, но усталость давно стала для него просто фоном, как гул системного блока. Когда она вообще его останавливала?       Он отхлебнул из банки энергетика (третьего или даже четвёртого за вечер), чувствуя, как терпкая, приторная жидкость обжигает горло, и поморщился. Жрать таурин в таких количествах — медленное, осознанное самоубийство. Он прекрасно знал это. Каждый раз, когда сердце начинало колотиться быстрее, а в висках вспыхивала тупая боль, он думал: когда его ёбнет инсульт — лишь вопрос времени.       От погружения в цифры и строки кода его отвлекло резкое уведомление в мессенджере. Акааши. «Осаму Мию задержали.»       Кенма замер, тяжело выдохнув. Он смотрел на текст, сверля его взглядом добрых пару минут, словно надеясь, что слова сами собой перепишутся во что-то другое — правильное, удобное, не несущее новых проблем.       Он на секунду закрыл глаза. Тишина в комнате давила на уши, смешиваясь с шумом крови в висках. А затем резким, срывающимся движением сбросил со стола всё, что находилось на его поверхности. Недопитая банка энергетика с глухим стуком ударилась о пол, разливая липкую жидкость. Клавиатура, мышка, стопка бумаг из дела — всё полетело вниз, превратившись в бессмысленную, хаотичную кучу на полу. Затем он рванул наушники с монитора, с силой швырнув их в стену. Пластик жалобно треснул, гарнитура отскочила и затихла на полу.       Кенма застыл, глядя на пустой, голый стол. Дыхание вырывалось тяжёлое, рваное, будто лёгкие отказывались работать. Он вцепился пальцами в край столешницы, пытаясь отдышаться. В висках пульсировало — то ли от бессонницы, то ли от бешенства, которое распирало грудную клетку.       Он поднял голову, глядя в пустоту комнаты, и процедил сквозь зубы:       — Долбоёбы.