Мое солнце

Неделя пролетела незаметно. Они переписывались почти каждый вечер. Сначала коротко — о школе, о странных вопросах учеников, о том, как кто-то из старшеклассников снова сломал микроскоп. Потом дольше — о книгах, о фильмах, о том, какой кофе лучше утром, а какой вечером. Райленд ловил себя на том, что ждёт её сообщений. Что проверяет телефон чаще, чем обычно. Что улыбается, когда видит уведомление от "Мэри Купер". Он всё ещё обращался к ней официально — на "вы". Это было привычкой, которую он не мог перебороть. Он учитель, он всегда говорил "вы" коллегам, даже тем, с кем дружил. Но с каждым днём это казалось всё более неуместным. Она же писала ему легко: "Спокойной ночи", "Как прошёл день?", "Вы сегодня выглядели уставшим, выпейте чаю". Без напряга. Без дистанции. И ему хотелось ответить ей так же. Просто. Тепло. Без этой стены. Но слова застревали в горле. --- Суббота выдалась солнечной, но холодной. Райленд вышел на прогулку — без велосипеда, просто пешком. Он любил ходить по парку в выходные, когда там мало людей и можно думать о чём угодно. Обычно он думал о работе, о новых экспериментах, о чёрных дырах. Сейчас он думал о Мэри. Он уже почти дошёл до пруда, когда увидел её. Она сидела на скамейке в том самом углу парка, где они впервые встретились. Та же поза — ноги поджаты, этюдник на коленях, кисть в руке. Рыжие волосы были спрятаны под вязаной шапкой, но несколько прядей выбивались наружу и танцевали на ветру. Она не заметила его. Рисовала что-то сосредоточенно, прикусив губу, и в этом была такая уютная красота, что Райленд остановился, боясь спугнуть момент. Но она подняла голову. Увидела его. И улыбнулась. — Райленд! — воскликнула она так радостно, будто не видела его целую вечность. — Вы тоже гуляете? — Да, — сказал он, подходя ближе. — Думал пройтись. Не ожидал вас здесь увидеть. Она похлопала по скамейке рядом с собой. — Садитесь, если не заняты. Я как раз рисую уток. Они сегодня такие смешные — одна всё пыталась украсть у другой хлеб. Райленд сел. Осторожно, будто скамейка могла сломаться от его веса. Он заглянул в этюдник. На бумаге действительно были утки — смешные, немного карикатурные, с большими глазами. — Вы делаете их похожими на людей, — заметил он. — Вон та, с хитрым взглядом — как наш завуч. Мэри рассмеялась. — Точно! Я думала, только я это вижу. А вы... вы замечаете такие детали. Она посмотрела на него, и в её глазах было что-то тёплое. — Я многое замечаю, — сказал он тихо. — Особенно... когда это касается вас. Она покраснела. Чуть-чуть, но он заметил. Они помолчали. Райленд сидел рядом, смотрел, как она проводит кистью по бумаге, и чувствовал, как внутри разливается спокойствие. Она пахла яблоками и красками — и этим запахом он мог дышать бесконечно. Внезапно Мэри поёжилась. Ветер стал сильнее, и она прижала этюдник ближе к себе. — Холодно, — сказала она, потирая замёрзшие руки. — А я, как всегда, вышла без перчаток. Думала, будет теплее. Райленд посмотрел на её руки — тонкие пальцы, покрасневшие на холоде. И не думая, снял свою куртку. — Держите, — сказал он, протягивая ей. — Наденьте. Я не замёрзну. — Что вы, Райленд, — запротестовала она. — Вы сами замёрзнете, у вас же только свитер. — Я не замёрзну, — повторил он. — Пожалуйста. Она посмотрела на него, и в этом взгляде было столько нежности, что у него перехватило дыхание. Она взяла куртку, надела её — она была огромной на ней, рукава болтались — и улыбнулась. — У вас пахнет домом, — сказала она тихо. — Я не знаю, как объяснить, но... тепло, уютно. Как будто я уже где-то чувствовала этот запах. Райленд сглотнул. Ему хотелось сказать ей что-то важное, но слова снова застревали. — Вам идёт, — сказал он вместо этого. Она засмеялась — звонко, радостно. — Я выгляжу как ребёнок в папиной одежде! — Красивый ребёнок, — вырвалось у него. Она замолчала. Посмотрела на него долгим взглядом, и в этом взгляде было что-то новое — уязвимость, доверие, ожидание. — Вы всегда говорите такие вещи, Райленд? — спросила она тихо. Он поправил очки. Этот жест стал его нервной привычкой. — Только вам, — признался он. — И... вы, наверное, заметили. Я всё ещё говорю вам "вы". Это потому что... я не знаю. Я боюсь перейти какую-то грань. Боюсь ошибиться. Мэри смотрела на него с улыбкой, и эта улыбка была как солнечный свет. — Райленд, — сказала она мягко. — Ты не ошибаешься. Ты просто... ты. И мне это нравится. Давай ты попробуешь? Просто сказать "ты". Не страшно. Я не укушу. Она сказала это так легко, что Райленд невольно улыбнулся. — Попробую, — сказал он. И замолчал. Потом сделал глубокий вдох и повторил, глядя ей в глаза: — Ты. Мэри. Ты очень... тёплая. Она засмеялась, и он почувствовал, что земля уходит из-под ног. — Видишь? — сказала она. — Не больно. А теперь, может, сходим в кафе? Там, за парком. Я замёрзла, и хочу горячего шоколада. И расскажи мне что-нибудь. Про физику, про чёрные дыры, про жизнь... про что угодно. Я хочу слушать твой голос. Она уже не спрашивала — она предлагала. И это ощущалось как шаг навстречу. Райленд встал, протянул ей руку. Она взяла её — её пальцы были холодными, и он сжал их чуть крепче, пытаясь согреть. — Пойдём, — сказал он. — Я расскажу тебе, почему Солнце не падает. Но это будет долго. — У нас есть время, — ответила она. И улыбнулась. Они пошли в сторону кафе. Сначала молча, потом она начала рассказывать про уток и завуча, и они смеялись. Рука Райленда всё ещё держала её, и он понял, что не хочет отпускать никогда. --- В кафе было тепло и пахло ванилью. Они взяли два больших стакана горячего шоколада и корзинку с круассанами. Сидели у окна, за которым темнел парк, и говорили. Она рассказывала о том, как приехала в этот город, как снимает маленькую квартирку с видом на крыши, как любит рисовать по ночам, когда никто не видит. Он рассказывал о своей жизни, о том, что никогда не был женат, что его работа — это его дом, а велосипед — лучший друг. Она слушала. Улыбалась. Иногда поправляла выбившуюся прядь. Когда стемнело окончательно, они вышли на улицу. Холод стал сильнее, и Мэри надела его куртку снова, не спрашивая. Он смотрел на неё — в своей куртке, с шапкой на рыжей голове — и понимал, что влюблён. — Я провожу тебя, — сказал он. — Не хочу, чтобы ты шла одна. — А если я хочу идти с тобой? — ответила она. Они шли по освещённым улицам, и их дыхание превращалось в маленькие облачка. Она жила недалеко — в старом доме с жёлтыми окнами. У подъезда они остановились. Мэри сняла его куртку и протянула ему. — Спасибо, — сказала она. — За сегодня. За твои слова. За то, что ты есть. Райленд взял куртку. Она пахла яблоками. — Мэри, — сказал он. — Можно я напишу тебе? Вечером? — Можно, — ответила она. — Ты даже можешь позвонить. Я буду ждать. Она сделала шаг к двери, потом остановилась, повернулась и быстро поцеловала его в щёку. — Спокойной ночи, Райленд, — сказала она и исчезла за дверью. Он стоял на улице, чувствуя тепло на своей щеке, и улыбался. Смотрел на жёлтые окна, на свет, который зажёгся на втором этаже, и думал: «Вот оно. Это то, о чём пишут в книгах. И это случилось со мной.»