Купленная

В просторном, залитом светом кабинете поместья Парисы царила тишина, нарушаемая едва слышным шелестом бумаг и чирканьем перьевых ручек. За столом из дерева сидели юристы — высокопоставленные представители Севера и личные адвокаты хозяйки дома. Присутствие северных посланников было непреклонным условием матери Асты, которая, несмотря на всю безвыходность положения клана, пыталась выбить для своей дочери максимальную защиту и гарантии безопасности в чужом, пугающем Южном королевстве. Мать Асты также виртуально присутствовала на сегодняшнем подписании документов через видеосвязь. Её бледное, взволнованное лицо смотрело с большого экрана, установленного на стене кабинета. Аста сидела во главе стола, прямо перед разложенными документами — ведь это был её контракт, судьба и будущее, изо всех сил стараясь не выдать охватившей её дрожи. Она напряженно вслушивалась в каждое слово, которое произносили люди в строгих костюмах. Девушка не позволяла себе отвлечься ни на мгновение, ловила каждую интонацию, юридический термин и формулировку, отчаянно стараясь вникать во всё, что говорилось за этим столом. Это была её жизнь и свобода, превращённая в пункты официального договора, северянка понимала: любая упущенная деталь может стоить ей слишком дорого. Когда изнурительная процедура подошла к концу и все подписи были наконец поставлены, Аста встала со своего места. Она была бледной, осунувшейся и бесконечно уставшей. Эти первые дни, проведённые в доме Парисы, дались ей невероятно тяжело. Нет, её никто не обижал, не притеснян и не упрекал. Напротив, к девушке относились с подчёркнутым уважением. Её новую просторную комнату буквально засыпали подарками от будущей супруги. Сюда без конца приносили коробки с красивой, дорогой одеждой из тончайших южных тканей, изящные ювелирные украшения, которые поблёскивали в бархатных футлярах, и мягкую, удобную обувь. Гардероб Асты сменили полностью, не оставив от её прежней жизни практически ничего. Северная одежда, сшитая для защиты от вечной стужи, совершенно не подходила для здешнего климата, и служанки убрали все её старые вещи куда-то далеко, на чердак, стерев последний осязаемый след её родного дома. У Асты появился новенький телефон — современный, тонкий, красивый, выполненный по последнему слову техники. Этот гаджет теперь всегда находился при Асте, обеспечивая ей беспрепятственную связь с семьёй. Аста знала, что может общаться с родными когда угодно, в любое время дня и ночи — Париса лично отдала приказ, чтобы девушку никто и ни в чём не ограничивал. Она была вольна звонить на Север так часто, как ей этого хотелось. Для удобства и безопасности к Асте приставили Фатиму — исполнительную и доброжелательную служанку. Фатима неотлучно сопровождала девушку на прогулках, которые они совершали теперь только поздними вечерами или ранним утром, когда удушающая южная жара немного спадала, уступая место относительной прохладе. Но всё это — и удушающая забота, и невиданная, бьющая через край роскошь — лишь сильнее давило на северянку. Внутри этого великолепного особняка она чувствовала себя абсолютно чужой, лишней, нелепой деталью в чужом идеально отлаженном механизме. Сама Париса её практически не беспокоила. Днём хозяйка дома обычно уезжала в город по бесконечным делам своей огромной промышленной компании. В эти часы, когда строгий силуэт Парисы исчезал за воротами, Аста невольно вздыхала свободнее. Встречались они исключительно по вечерами, за ужином. Париса решила, что для того, чтобы девушка понемногу привыкла к ней, их совместный ужин должен происходить всегда. Но это время становилось для Асты настоящим испытанием. Париса странно влияла на неё. Стоило этой высокой, властной женщине появиться в столовой, как северянка буквально замирала, терялась под пристальным взглядом тёмных глаз, совершенно не зная, как себя вести, куда деть руки и как правильно подобрать слова для простейшего ответа. Париса прекрасно видела эту непреодолимую скованность, но проявляла редкое терпение и никогда не давила на девушку, позволяя ей молчать. Брачный контракт, подписанный сегодня вместе с основным соглашением на рудники, защищал Асту полностью, со всех сторон. Тщательно вчитываясь в строки, Аста понимала, что даже если они по каким-то причинам разойдутся в будущем, она, Аста, останется богатой и полностью обеспеченной до конца своих дней. Мёртвый металл, добываемый её кланом в холодных шахтах, в любом случае будет бесперебойно выкупаться компанией Парисы по фиксированной, огромной стоимости. С юридической точки зрения её будущее было безупречным. Но это не приносило облегчения. Свадьба должна была состояться всего через неделю. Свадебное платье привезли в поместье за три дня до торжества. Оно было невероятно прекрасным, воздушным, сотканным из слоёв тончайшего шёлка и кружева, напоминающего морозные узоры на оконных стёклах её родины. Фатима с искренним восхищением расправляла невесомые складки на подоле, когда наряд в первый раз примеряли на Асту, аккуратно подгоняя ткань строго по её хрупкой фигуре. — О боги, как же вы прекрасны! — восхищалась Фатима, всплескивая руками. — Словно ангел, сошедший с небес… Госпожа Париса будет по-настоящему счастлива, когда увидит вас. Аста стояла перед большим зеркалом, растерянная, испуганная и удивленная. Она видела себя такой впервые в жизни — невинной, беззащитной и ослепительно красивой. В этом наряде она казалась себе кем-то другим, сказочным существом, не имеющим отношения к суровой реальности. — Много людей будет на свадьбе? — тихо спросила Аста, не отрывая взгляда от своего отражения. — О, очень много, госпожа, — охотно отозвалась Фатима, закалывая булавкой ткань на талии. — Приедут все деловые партнеры госпожи Парисы, крупные политики, высокопоставленные представители королевского дома. Самой королевы, разумеется, не будет из-за государственных дел, но торжество обязательно посетят её родная сестра и племянницы. Услышав это, Аста побледнела ещё больше, хотя при её природном белоснежном цвете лица это казалось невозможным. Земля ушла у неё из-под ног. Королевская семья. Высший свет Юга. Люди, которые управляли этим миром. — Что-то не так, госпожа Аста? — обеспокоенно спросила Фатима, заметив, как резко изменилась в лице её подопечная. — Королевская семья?.. — едва слышно пробормотала Аста, её голос сорвался. — Но… но как же так? Вдруг я что-то не так сделаю? Вдруг я ошибусь, опозорюсь перед ними, нарушу этикет? Я ведь ничего не знаю… Фатима тепло улыбнулась, пытаясь унять её панику: — Всё будет хорошо, поверьте мне. С вами всё время будет находиться госпожа Париса. Она знает каждого из гостей, и рядом с ней вам совершенно не о чем волноваться. Она защитит вас от любого косого взгляда. «Не о чем волноваться?» — в панике подумала Аста, чувствуя, как к горлу подступает липкий ком страха. — «Да у меня колени подгибаются и сердце замирает только от одного взгляда госпожи Парисы! Я дышать забываю, когда она просто сидит напротив меня за столом. А если там, вокруг, будут ещё и высокопоставленные представители южного королевского дома, чужие, оценивающие взгляды сотен незнакомцев? Я же вообще умру прямо там» Охваченная внезапным приступом удушья, Аста отошла от зеркала. Её руки задрожали так сильно, что она едва не порвала нежную ткань, пытаясь самостоятельно расстегнуть ворот. — Я помогу вам, госпожа, — быстро сказала Фатима, понимая состояние девушки. Она ловко зашла со спины и аккуратно расстегнула длинную потайную молнию. Девушка торопливо сняла тяжелое платье, бережно положила его на широкую кровать и сразу же отошла от него на несколько шагов. Она смотрела на это белое облако шёлка со стороны, словно оно было живым существом, способным причинить ей физическую боль или окончательно лишить воли. Фатима аккуратно подняла наряд с постели и бережно расправляя шлейф. — Я отнесу его в прачечную, чтобы его как следует отпарили и подготовили к дню свадьбы, — уважительно сказала горничная, после чего поклонилась и тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Оставшись в полном одиночестве, Аста снова повернулась и посмотрела на себя в зеркало. Сейчас она стояла посреди роскошной комнаты в самых простых домашних шортах и лёгкой футболке, которые выглядели чужеродно среди золочёной мебели, а ее руки всё ещё слегка дрожали. Всего неделя. Осталась ровно одна неделя, и всё в её привычном мире изменится окончательно и бесповоротно. Она перестанет быть просто ребёнком, принадлежащим своей семье, а её дальнейшая жизнь, тело и судьба полностью окажутся в руках этой властной женщины. Собственно, почему «будет»? Все юридические документы уже подписаны, печати поставлены, и Аста уже сейчас фактически, со всеми своими правами, полностью принадлежит Парисе. Контракт вступил в силу. Девушка села в кресло. В её комнате было ощутимо прохладнее, чем во всём остальном огромном доме. Зная, как тяжело северянка переносит местный климат, Париса лично распорядилась установить в её покоях кондиционеры на наиболее комфортный, прохладный режим температуры, чтобы гостья ни в коем случае не перегрелась. Но сейчас Аста была бы искренне рада, если бы температура вокруг была намного выше. Её бил озноб — не от холода, а от глубокого внутреннего переживания. Она растерянно огляделась по сторонам, нашла на прикроватной тумбочке пульт от кондиционера и дрожащими пальцами подняла температуру в комнате на пару градусов, пытаясь согреться. Затем девушка обхватила себя руками за плечи и стала мерно, едва заметно раскачиваться взад и вперед, сидя в кресле, — так, как делала в детстве, когда пыталась хоть немного себя успокоить после ночных кошмаров. В этот момент ей больше всего на свете хотелось тепла. Можно было взять лежащий рядом телефон, позвонить домой и поговорить с матерью, услышать её родной голос. Но Аста бросила взгляд на часы и вспомнила, что на Севере сейчас была глубокая ночь. Ей очень не хотелось тревожить и пугать близких своими слезами. Она должна была справиться со своими переживаниями сама. Аста совершенно не представляла себе, что именно от неё будет требоваться на этой свадьбе. В храме всё было относительно понятно и привычно. Культ Великой Матери, дарующей жизнь, был распространен почти повсюду в мире, и лишь в некоторых, самых глухих и отдалённых участках планеты всё ещё оставались древние святилища, посвященные старым богам. Аста не раз видела традиционные церемонии бракосочетания у себя на Севере, и они, по слухам, не сильно отличались от тех, что проводились в других королевствах. В храме, перед лицом жриц, она как-то продержится, собрав всю свою волю в кулак. Но основное, самое страшное торжество должно было развернуться после — в этом самом доме. Аста уже успела узнать от прислуги, что это поместье — самое большое и роскошное из всех владений Парисы. Были у неё и другие дома, куда поменьше, разбросанные по всей стране. Хотя девушке с её северными мерками было крайне тяжело даже мысленно представить, что в понимании южан означает слово «поменьше», поскольку границ этого конкретного поместья она так до сих пор и не увидела. Это самое большое поместье Парисы, в котором должна была пройти свадьба и где им теперь предстояло жить вместе, находилось посреди пустыни. Открытая, выжженная солнцем местность, стратегически удобная для обороны. Как подробно, без утайки пояснили Асте люди из охраны, камеры безопасности и радары отслеживали любое движение на колоссальном расстоянии вокруг. А зная, что Париса является одной из самых влиятельных, властных и неимоверно богатых особ Южного королевства, у неё предсказуемо могло быть достаточно опасных врагов. Поэтому находиться в уединённой местности, где современные тепловизоры, камеры и военные дроны могли круглосуточно зафиксировать любое перемещение на дальних подступах, было весьма удачным и взвешенным решением. Фатима как-то вскользь упомянула, что тёплое море находится всего в десяти километрах от поместья, за песчаными дюнами, и Асту в будущем обязательно обещали сводить туда, показать побережье. Но сейчас, в эти дни, абсолютно все в доме были заняты подготовкой к предстоящей грандиозной свадьбе, и Аста оставалась предоставлена сама себе, запертая в четырёх стенах своей прохладной комнаты. Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей, Аста взяла пульт и включила большой телевизор на стене. На общем канале показывали вечерние новости. Какие-то шумные борцы за права рабов опять стояли у здания Дворца Правосудия с плакатами в руках, требуя реформ. Затем диктор бесстрастным голосом сообщила, что кого-то из чиновников осудили за серьезное превышение должностных полномочий. Далее последовал короткий сюжет о небольшой заварушке на границе, после чего пустили объявление про розыск очередных сбежавших рабов. В конце, как обычно, шла финансовая сводка и стандартный прогноз погоды, обещающий привычную для Юга жару. Аста вздохнула и переключила на местный развлекательный канал. Там шёл какой-то бесконечный сериал на быстром южном диалекте: нарядно одетые герои о чем-то горячо и бурно спорили, активно жестикулируя. Ничего не поняв, Аста снова переключила канал. Из динамиков полилась ритмичная, музыка в южном стиле, полная чуждых северному уху мотивов. Девушка тяжело вздохнула, приглушила звук, подошла к кровати, забралась на неё и свернулась калачиком на самом краю. Работающий телевизор создавал хотя бы какой-то фон, не давая ей полностью погрузиться в свои страхи. Это был постоянный, изматывающий страх перед этой странной, сильной женщиной, которую, как казалось Асте, искренне боялись абсолютно все вокруг. Но больше всего, молодую девушку пугала неизбежная брачная ночь. — Брачная ночь… — тихо пробормотала Аста в подушку, словно пробуя это пугающее словосочетание на вкус. Что эта взрослая женщина сделает с ней, когда они останутся наедине за закрытыми дверями спальни? Будет ли ей больно? Старшие девочки у неё в клане на Севере как-то шептались между собой, обсуждая брак. Они говорили, что в самый первый раз это действительно бывает немного больно, но если пара искренне влюблена друг в друга, если между супругами есть настоящая страсть и взаимное притяжение, то эта физическая боль почти не ощущается, растворяясь в нежности. Но ведь между ними нет абсолютно никакой страсти! Есть только контракт и «мертвый металл» шахт, которые нужно спасать, и есть сухие юридические обязательства двух сторон. Аста сжалась на постели еще больше, всем сердцем желая стать маленькой и незаметной, а еще лучше — вообще исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы её никто не смог найти. «Что мне делать? Как мне себя вести в этой ситуации? О боги… я же даже никогда ни с кем не целовалась!» — паническая мысль билась в её голове, заставляя сердце стучать сильнее. Аста почувствовала, как первые слезы сами собой покатились по её бледным щекам. Она смахнула их тыльной стороной ладони, но новые капли упрямо наворачивались на глаза. «Мне страшно, — думала она, сглатывая горькие слезы. — Ну почему именно я? Почему наш древний клан оказался в таком плачевном, нищенском состоянии, что им пришлось продать меня? Почему именно я должна была пожертвовать своей молодостью и всей своей жизнью ради спасения остальных? Как мне вообще выжить посреди этой бескрайней, мертвой пустыни, в этом жутком южном пекле? Я же просто иссохну здесь от тоски и жары… А ко всему прочему, я теперь полностью, абсолютно во всем завишу от воли этой чужой женщины…» Аста всхлипнула, чувствуя, как внутри неё рушится последняя плотина напускного спокойствия. «Как же сильно она меня пугает!» И девушка заплакала, вкладывая в эти слезы всю ту боль и отчаяние, что копились в её душе с момента отъезда с родины. Это случилось впервые за долгое время. Дома, на Севере, она из последних сил пыталась держаться стойко, натянуто улыбалась, чтобы лишний раз не расстраивать измученную мать и младшую сестру Тору. И здесь, в поместье, она до последнего момента не хотела показывать прислуге своего страха, стараясь сохранять гордость северянки. Но сейчас, оставшись одной с осознанием надвигающейся катастрофы, её психика просто не выдержала. «Хоть бы никто… хоть бы никто сейчас не зашёл в комнату и не увидел меня такой слабой и жалкой», — подумала Аста. Она схватилась обеими руками за большую подушку, потянула её на себя и уткнулась в неё лицом, пытаясь спрятаться, укрыться в этой темноте от всего огромного, чужого и безжалостного мира Юга.