Купленная

Из зала Париса вывела Асту за руку под одобрительные возгласы толпы и поздравления, но, едва оказавшись за дверями, передала её Фатиме. Убедившись, что девушка в состоянии идти самостоятельно и твердо держится на ногах, отправила их в покои. Париса медленно шла через длинные коридоры своего поместья, размышляя о том, что теперь её ждет. Одра дала о себе знать, а это определенно не к добру. Прошло два года после смерти её невесты Хатидже. Отравление. Никто так и не узнал, как и чем именно была отравлена девушка, но это точно была неестественная смерть. Судебно-медицинские эксперты сошлись лишь в одном: девушку травили целенаправленно, расчетливо, на протяжении долгих месяцев, подсыпая яд малыми дозами. Тогда Парису арестовали. Её долго держали в душной камере предварительного заключения, и чтобы просто выйти на свободу до суда, ей пришлось выплатить большой залог. Сама королева вмешалась в это дело, требуя тщательного расследования. Обыски, бесконечные проверки счетов, изнурительные допросы… В итоге Парису оправдали, так как следствие не нашло ни мотива, ни улик, указывающих на то, что к смерти невесты была причастна её влиятельная покровительница. Но случившееся оставило глубокий след в обществе. Кто-то намеренно раздул слухи, пустив сплетню, будто именно Париса избавилась от девушки, заподозрив её в измене. Хотя всё это было откровенной глупостью — они искренне любили друг друга и собирались связать свои жизни браком. Хатидже была простой служащей в одной из крупных компаний Парисы. Когда они случайно встретились во время деловой поездки, их роман начал развиваться стремительно. Хатидже была веселой и открытой, она всегда заразительно смеялась, много шутила и приносила с собой свет. Париса чувствовала себя по-настоящему счастливой рядом с этой девушкой. И когда было объявлено о скорой свадьбе, внезапно появилась Одра, которой наскучили те самые свободные отношения, о которых она так мечтала и ради которых когда-то ушла. Она начала ревновать Хатидже и строить ей козни. Одра устраивала громкие публичные скандалы, распускала грязные слухи, так что в прессе то и дело появлялись статьи о многочисленных выдуманных любовных похождениях как самой Парисы, так и Хатидже. Париса как могла ограждала Хатидже от этих медийных скандалов и нападок. Вскоре Хатидже начала угасать, и никто из лучших столичных врачей не мог понять причину её слабости, а в один ужасный день её просто нашли мертвой в собственной постели. Париса заподозрила Одру, но бывшая начальница охраны предоставила следствию железное алиби на все ключевые даты, и в итоге все подозрения пали на саму Парису. Париса тяжело перенесла гибель любимой, а после несправедливых обвинений, ареста и судов восстанавливалась долгие месяцы. Её спасла только работа. Она с головой ушла в дела, полностью посвятив себя расширению семейного бизнеса. А через год она случайно узнала о рудниках Асты на Севере, и всё её свободное время заняло детальное изучение свойств мертвого металла. Эта девочка, Аста… Париса, подписывая контракт, даже представить не могла, что почувствует к ней хоть что-то. Северянки с их бледностью и закрытым характером никогда особо её не привлекали. Аста разительно отличалась от Хатидже, являясь её полной противоположностью. Хатидже — темнокожая, яркая, громкая, вспыхивающая как огонь, а Аста — светлая, робкая, молчаливая и хрупкая. Хатидже и Аста были как день и ночь. Хозяйка поместья всем сердцем хотела защитить эту беззащитную девочку и ни за что не подпускать к ней Одру с её жестокими интригами, ядом и завистью. Париса дошла до своей половины особняка, зашла в комнату и с облегчением сняла тяжелый черный костюм. Набрав горячую ванну, она погрузилась в воду. Впервые за этот бесконечный, изнурительный день её тело расслабилось. Снизу, сквозь толстые перекрытия пола, всё еще доносилась музыка — гости продолжали гулять и пить вино. Но Парису всё это больше не волновало. Выбравшись из ванны, она прилегла на кровать и на какое-то время задремала, проснулась она около часа ночи. Почувствовав себя немного отдохнувшей и посвежевшей после короткой дремы, накинула поверх шелковой пижамы халат и решила проведать Асту. Девушка перегрелась и переволновалась, и перед тем как лечь спать, Париса хотела убедиться, что её состояние стабилизировалось и не нужно вызывать врача. Аста отчаянно отказывалась от любого медицинского осмотра. В её измученном страхом сознании жила навязчивая мысль: она ни в коем случае не должна показать свою слабость. Париса свернула в общий коридор. Музыка снизу уже затихла, в доме воцарился относительный покой. Она взглянула в панорамное окно: некоторые задерживавшиеся гости как раз шли в направлении внутреннего двора, где к крыльцу один за другим подъезжали машины. Все постепенно разъезжались, и теперь в особняке наконец можно было вздохнуть спокойно. Париса свернула в крыло, где располагались покои Асты. Охрана, как и было приказано, находилась в соседнем коридоре — оттуда отлично просматривалась дверь девушки, но сами телохранители оставались невидимыми для обитательницы комнаты. Сарайя выполнила свое обещание: Асту охраняли так, чтобы она даже не догадывалась об этом. Париса остановилась напротив двери в спальню Асты и тихо постучала, но ей никто не ответил. «Может, уже спит после тяжелого дня», — подумала она, осторожно толкнула дверь, и та поддалась. В комнате царил полумрак. У самого изголовья кровати горел небольшой ночник, отбрасывая тени на стены, но постель оказалась пустой, а покрывало было по-прежнему заправлено. Париса нахмурилась, огляделась по сторонам и вдруг заметила маленькую фигурку в самом дальнем, неосвещенном углу спальни. Девушка стояла там в ночной рубашке и с распущенными волосами, которые темным шелком закрывали её плечи. — Аста? — негромко позвала Париса, делая шаг внутрь комнаты. — Почему ты не в кровати? Уже очень поздно. Девушка резко вскинула голову. Лицо её было бледным, под глазами залегли тени, а подбородок подрагивал. На лице Асты застыло выражение страха, какого Париса не видела даже у людей перед лицом смертельной опасности. — Простите… простите меня, я… я не знаю… — её голос сорвался на едва различимый шепот. Париса сделала уверенный шаг к Асте, намереваясь мягко взять её за локоть и отвести к постели. — Что ты не знаешь, Аста? Ложись. — Я не знаю, что мне делать… Я… я… — девушка всхлипнула, воздух застрял в её горле. — Милая, что с тобой? — Париса сделала еще несколько быстрых шагов, обходя кровать. Но этот шаг вызвал у Асты новую волну паники. Увидев приближающуюся к ней хозяйку дома, девушка отступила назад, забиваясь в угол и не сводя с Парисы широко раскрытых глаз. Аста издала какой-то жалобный звук — не то всхлип, не то сдавленный стон — её ноги подогнулись, она сползла по стене вниз, обхватывая колени руками. — Аста! — воскликнула Париса, оказываясь возле неё и склоняясь над девушкой. Асту трясло, она прерывисто, с трудом хватала ртом воздух, её дыхание сбилось. Девушка вдыхала раз за разом, ее грудная клетка поднималась, но выдохнуть ей никак не удавалось. Она задыхалась, её сознание от переизбытка кислорода и паники начинало мутиться. — Я… я… простите меня, я… — всхлипнула девушка. Перед глазами Асты плыло, и ей казалось, что она умирает прямо здесь, на этом полу. — Я не знаю… я не могу… не надо, умоляю! Только не сегодня… я еще не готова, прошу вас! — простонала девушка, сжимаясь в комок. И тут Париса всё поняла. Этот страх, пустая постель, паника при её появлении в ночное время… Девушка ждала свою первую брачную ночь. Она думала, что Париса пришла взять то, что принадлежит ей по праву брака, и этот страх перед неизбежным насилием сорвал её хрупкую психику в крутое пике. — О боги, Аста… Ну что ты себе придумала, глупенькая? — произнесла Париса. Девушка сидела, забившись в угол, и никак не могла сделать полноценный выдох. — Прости, я не хотела пугать тебя. Она осторожно склонилась над девушкой, но та отшатнулась. — Я сейчас прикоснусь к тебе, хорошо? Возьму тебя на руки. Я не сделаю с тобой ничего против твоего желания, я никогда не причиню тебе вреда, Аста. Я просто подниму тебя с пола, — голос Парисы был тихим и спокойным. Аста попыталась еще больше отстраниться, издав жалобный стон, когда почувствовала, как сильные руки Парисы прикасается к ней. Понимая, что в душной комнате приступ только усиливается, Париса шагнула к выходу на веранду, толкнула стеклянную дверь и вынесла свою молодую жену на свежий воздух. — Вот так, на свежий воздух. Ночью в пустыне всегда прохладно, и сейчас тебе станет намного лучше, просто побудь тут, — Париса аккуратно опустилась в глубокое плетеное кресло, стоявшее на веранде, прижимая бледную Асту к своей груди. — Спокойно, девочка, спокойно… Я не обижу тебя, клянусь. Я не сделаю тебе ничего плохого. Успокойся, милая. Давай, дыши со мной, хорошо? Слушай мой голос. Аста, едва понимая, что происходит, кивнула, всё беспомощно ловя губами прохладный ночной воздух, не в силах сделать выдох. — Сделай маленький, короткий вдох… и большой, длинный выдох. Давай, Аста, вместе со мной. Твой мозг сейчас получает слишком много кислорода из-за частого дыхания, от этого кружится голова и тебе плохо. Поэтому маленький вдох — и длинный, плавный выдох, понемногу. Дыши, девочка, дыши. Париса мягко прижала голову Асты к своей груди, давая ей физически чувствовать свое ровное, глубокое дыхание, и начала вдыхать и медленно выдыхать так, как требовала от северянки. И напуганная девушка, цепляясь за этот единственный источник стабильности, стала слушаться. Она попыталась подстроиться под этот ритм: сделала небольшой, прерывистый вдох и более длинный, выдох. Очень медленно её дыхание начало выравниваться. Спазм, сковавший горло, постепенно отпускал её. Париса держала Асту в своих руках и слегка покачивала её так же, как укачивают испуганного ребенка. — Все хорошо, девочка… Просто дыши. Ты в безопасности. Аста постепенно приходила в себя. Дрожь, бившая её тело, стихала, а дыхание становилось ровным, хотя она всё еще время от времени судорожно всхлипывала, утыкаясь носом в шелк халата Парисы. К ней возвращалась способность связно мыслить, а вместе с ней приходил и стыд за свою слабость. — Я просто зашла проверить, как ты, — тихо объяснила Париса, продолжая поглаживать её по волосам. — Хотела убедиться, что тебе не стало хуже. Давай я сейчас позову врача? Пусть она посмотрит тебя и даст успокаивающее. Аста покачала головой, крепче сжимая пальцами ткань пижамы Парисы: — Нет, пожалуйста, не надо врача… Она спит, наверное, уже, очень поздно. Это… это просто паническая атака. Я… я справлюсь, простите меня за это. — Часто у тебя такое бывает? — спросила Париса. — Нет, не часто… Только если я пугаюсь чего-то или сильно нервничаю, когда контроля над ситуацией совсем нет, — тихо призналась Аста, опуская глаза. Париса ласково погладила её по спине, согревая своим теплом. — Не бойся меня, Аста. Я никогда не стану тебя ни к чему принуждать. Если физическая близость и случится когда-нибудь между нами, то только по твоему согласию. И никак иначе. — Но я же… я же жена теперь? Разве я не должна?.. — удивилась девушка, робко приподнимая голову и заглядывая в карие глаза Парисы. — Ты ничего и никому не должна, Аста. Кто вообще сказал тебе такую глупость, что ты что-то обязана отдавать против своей воли? — Париса тепло улыбнулась. Аста тяжело вздохнула, вспоминая свои последние дни на Севере. — Подруги в деревне говорили… Рассказывали, что сразу после свадьбы, будет… будет брачная ночь, и я должна буду подчиниться вам. Париса усмехнелась. — Глупые твои подруги, Аста. Мы живем не в тех варварских временах, когда кто-то кому-то был что-то должен в брачную ночь. Всё, чего я действительно хочу от тебя, Аста, — это чтобы ты была счастлива, спокойна и чувствовала себя здесь как дома. Самое тяжелое и пугающее для тебя уже закончилось: мы подписали все официальные документы, мы прошли через церемонию в храме и свадьбу. А теперь просто живи. Делай всё, что тебе хочется, читай, гуляй, учись и будь счастлива. Я правда этого желаю. И я не хочу, чтобы ты так боялась меня. Если хочешь, если я тебя так сильно пугаю своим присутствием, я могу сейчас уйти. Буду оставаться на своей половине дома и не стану заходить сюда без твоего приглашения. Аста на мгновение замолчала, обдумывая эти слова. Страх перед неизвестностью Юга всё еще жил внутри неё, но тепло рук Парисы и её спокойный голос сейчас дарили ей чувство защиты. — Нет… нет, я не хочу этого, не нужно уходить, — тихо произнесла она. Париса мягко погладила девушку по шелковистым волосам: — Всё произошло слишком быстро для тебя, я понимаю. Ты даже не успела пройти акклиматизацию, как на тебя свалилось столько событий. Врач тебя в любом случае завтра утром осмотрит, это нужно для твоего здоровья, но я хочу, чтобы ты раз и навсегда поняла: никто в этом доме тебя никогда не обидит. Аста покорно кивнула, чувствуя, как с её души спадает камень. — Давай я отнесу тебя обратно и уложу в кровать? Тяжёлый был день, тебе нужно отдохнуть, — Париса попыталась аккуратно подняться с кресла. Но девушка крепко вцепилась тонкими пальцами в шелковый рукав халата Парисы. — Можно… можно мне еще немного тут посидеть? С вами?.. — в её голосе звучала детская мольба. Париса на мгновение замерла от неожиданности, а затем её лицо смягчилось, и она кивнула: — Конечно можно, милая, сколько захочешь. Девушка снова с облегчением опустила голову на плечо Парисы. Почему-то именно сейчас, после панической атаки, ей были жизненно необходимы эти бережные прикосновения, размеренное дыхание и стук сердца Парисы. Девушка не перестала её бояться до конца — нет, подсознательный страх перед этой властной, могущественной фигурой всё еще жил где-то глубоко внутри Асты. Но именно сейчас, парадоксальным образом, она чувствовала в этих объятиях абсолютную безопасность. Аста закрыла глаза, ее дыхание постепенно подстраивалось под спокойный ритм сердцебиения Парисы, веки закрывались от нахлынувшей истомы и усталости. И спустя какое-то время Париса почувствовала, как тело девушки расслабилось — Аста уснула, измученная тяжелым днем и приступом панической атаки. Париса продолжала сидеть на ночной веранде, бережно держа заснувшую девушку на руках, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить её хрупкий сон. А где-то совсем рядом, в прохладной темноте южного сада, стрекотал одинокий сверчок.