Услада Верити

      Ноги утопают в густой зелени. Где-то раздаётся хруст сухих листьев: то ли зверь, то ли ветер. Луч света пробивается сквозь ажурные ловушки ветвей, разливаясь по земле рваными пятнами. Сквозь тихое шуршание леса пробиваются едва уловимые движения. Их фигуры смахивают на громоздкие привидения, что бродят в бесконечном скитании в поиске собственного пристанища. Один, с мечом наперевес, затягивает длительный разговор. Второй жуёт кусок хлеба и кивает, не особо вникая.       Мысли Моба прояснились. Он наконец-то смог переключиться на беззаботные разговоры с Твиксэлом, не думая о бесконечном цикле снов и о Верити, чей пристальный взгляд часто терзал душу, вгоняя в состояние неловкости. Верити знал слишком много. Слишком пристально смотрел. Слишком долго молчал.       Но сейчас, под солнцем, среди зелени, Моб позволил себе забыться. Тело окунулось в состояние нирваны. Он неспешно пережёвывал хлеб, смеялся над словами Твиксэла, не думая о бдительности и опасности, что кралась по каждому оставленному следу.

Меж деревьев мелькнул силуэт.

      Верити глубоко вдохнул дурманящий, едва уловимый человеческий запах. Запах его собственности. Запах любимого Моба. Он умел различать и наслаждаться жертвой, как хищник перед трапезой. Нетерпило протирая пальцы, старается сдержать порывы гнева, когда Твиксэл невольно дотрагивается до возлюбленного, позволяет шутить и забирать чужое внимание.

Верити ждал. Он умел ждать...

      Солнечные лучи касались ладоней, облизывали остриё меча. Компания выбралась из лесной чащи на открытое пространство. Твиксэл вглядывался в каждый мелькнувший силуэт, но вместо дичи попадались кусты да одинокие саженцы, торчащие из земли, как коряги. Охота — дело не быстрое и далеко не лёгкое.       — Тц, сегодня не везёт. Попрятались все. Даже деревни ни одной не попалось. — с досадой прокомментировал Твиксэл. Да и шестое чувство подсказывало, что дычи сегодня не видать. Однако Моб неожиданно взбодрился, когда взгляд зацепился за широкий провал — пещеру. Растительность поблизости скрывала кратор с крутым спуском вниз, где открывался вид на бездонное пустое дно. В углублениях камней, куда докасались солнечные лучи, виднелись следы угля и железа.       — С животными не повезло, может с рудой ситуация сложится получше!— Моб одарил Твиксэла теплой улыбкой, подталкивая к краю пещеры. Они спустились по выступам и ямкам в обточенном булыжнике, наполняя сумку кусками руды. Перед тем как уйти в глубину, Твиксэл разделил остатки провизии и ресурсов, а дальше их пути разошлись. Моб выбрал нижний путь, так как хотел найти побольше алмазов. Твиксэл ушёл по верхнему маршруту, и шаги его быстро стихли.       Моб не видел, как из-за деревьев бесшумно отделилась тень. Верити ступил на край кратера, скользнул вниз, не потревожив ни одного камня. Он двигался легко, почти невесомо, хотя в груди клокотало острое желание, схожее с возбуждением и смеси гнева. Его не интересовала руда. Его интересовал только Моб.

Он пошел по нижнему пути. Туда же.

       Под тихий треск факела, Моб слонялся по бесконечной веренице лабиринта, сворачивал в новые развилки, натыкался на тупики или на богатые рудой пространства. В какой-то момент он замешкался— добывал золото, склонившись над блестящей жилой, и не сразу услышал звук позади себя.

Глухой хруст, словно лязганье полого предмета.

Погруженный в свои мысли, Моб обернулся слишком поздно. Первая стрела просвистела мимо, вонзившись в булыжник у самого плеча. Он резко отпрянул, ухватившись за основание факела. Зрачки расширились. Боковое зрение уловило сразу несколько врагов: скелет с луком и зомби, шаркающий из тени. Моб уклончиво отступает на несколько шагов, пропуская удар зомби, но в этот же миг тетива снова звякнула. Вторая стрела рассекает воздух, а вместе с тем и толстовку, и часть прилегающей кожи. На боку стала зиять рваная рана, а на неровных краях ткани выступила кровь. Моб зашипел сквозь зубы, перекинувшись через каменный выступ, чтобы оказаться за единственной преградой.       — Чёрт...— он зажимает рукоять кирки, окрамленную каплями крови. Не самое надёжное оружие, зато достаточно острое, чтобы без проблем лишить жизни одним ударом, не занимаясь длительными поиском меча поблизости.       Он старается прислушаться, чтобы выпрыгнуть и выполнить манер, но в ушах слышен только звонкий пронзительный звук пульса и бешеное сердцебиение в грудине. Моб перехватил кирку покрепче, прижался спиной к камню. Где-то рядом скрипнули костяные суставы — скелет перезаряжал лук, а с другой стороны шаркал зомби. Моб тяжело перевел навязчиыые мысли, сжал челюсть, рывком выпрямился и рванул из укрытия.       Первый удар пришёлся на зомби, что подобрался слишком близко. Моб вогнал острие кирки в гниющуе грудь и вырвал с остатками плоти. Тварь захрипела, завалилась, но скелет уже вот-вот выпустит новую стрелу. Пальцы пылали и болели от сильной хватки. Моб терял свою энергию. Нельзя дожидаться, иначе станет новым скелетом в этой несчастной пещере. Он метнулся в сторону. Стрела просвистела там, где только что была его голова, и с глухим звоном вонзилась в очередной камень.       Моб бежал на остаток сил, перепрыгивая через камни, нырял в узкие расщелины, уходил в неизвестном направлении лабиринта. Факел отбрасывал пляшущие тени, делая проходы ещё более давящими. Кажется, он снова заблудился. Боль в боку с каждым шагом становилась острее, дыхание сбивалось, но Моб бежал, пока не свернул в темный угол.       И тут факел догорел. Пламя дрогнуло и погасло. Моба бросила в жар. По туловищу стекал холодный пот, заставляя вздрагивать и покрываться мурашками. Моб остановился, пал к камням, чувствуя, как толстовка пропиталась теплой, липкой жидкостью. Он сжимал кирку, что костяшки на кистях побелели. Моб облизнул пересохшие губы, стараясь перевести хриплое, рваное дыхание, и ждал пока боль стихнет, чтобы скрафтить из материалов новые факела и направиться к выходу. Но неожиданно уши ухватились за звуки шагов. Мягкие, медленные, слишком ровные для зомби и больно громкие для скелета. Моб замирает. Сердце пропустило удар, а затем забилось с новой силой. Шаги приближались. Кто-то шел по его следу, не торопясь, с чувством собственного превосходства, словно знал, что Моб никуда не денется.       — Твикс...— позвал Моб, и голос сорвался на шёпот. В ответ тишина. Шаги остановились. Где-то совсем рядом, за поворотом, кто-то томно выдохнул, с наслаждением, будто вдыхал его страх.       — Это не смешно, Твиксэл... Я ранен.— Моб поднялся, опираясь на стену. Кирка задрожала в руках. Он не видел ничего, кроме тьмы, но чувствовал, что кто-то смотрит на него из густой непроглядной темноты. Его взгляд глубокий и горячо пронзительный, прожигающий душу изнутри.       — Я знаю, что ты там, — сказал Моб, и голос его звучал твёрже, чем он чувствовал себя. — Выходи, я вооружен.       Из темноты донёсся тихий смех. Низкий, грудной, слишком знакомый.       — Моб... Тебе не стоит беспокоиться. Я позабочусь о тебе.— Он сжался в холодную стену, словно вот-вот над ним свершится суд. Моб желает что-то сказать, но слова комом застряли в горле. Страх перекрывает дыхание, а мысли накатывают с болезненной силой.       — Я хочу тебя и только тебя. И я заберу тебя, когда придёт время.— голос Верити становится почти ласковым, а звуки звучали, как довольное мурлыканье кота.       — Сначала я хочу, чтобы ты понял: ты — мой. Я добивался твоего внимание с первого дня твоего появления. Я был создан для тебя. Мне больно смотреть, что ты уходишь, оставляя меня одного. Ты убегаешь из дома при любой возможности, Моб...— голос ненадолго обрывается, точно вспоминая каждый момент с особой тоской и горечью.       — Но никто не сможет тебя отнять, слышишь? Я сделаю все, чтобы ты стал единым целым со мной.— Моб сглотнул. Кирка в руке была единственной преградой между ним и голосом.       — Твиксэл сам загоняет себя в ловушку. Я всегда буду ждать, Моб. Однако терпение не вечно...— Шаги стали отдаляться. Верити оставил возлюбленного переварить безумные мысли о скорой неизбежной участи, а пока он собирался перейти к следующему сладостному этапу...