Поле

Несколько долгих, гипнотических мгновений они просто смотрели друг на друга, дыша в один такт. И тут тишину разорвал его вопрос, начисто лишенный прежней ярости: — Ты можешь встать? Она мысленно округлила глаза, насколько позволяло её полуобморочное состояние. «Встать? Серьёзно?! Чувак, я сейчас даже моргнуть два раза подряд не уверена, что смогу». Она попыталась сдвинуться, но тело ответило новой вспышкой боли. — Нет, — едва слышно, сипло и хрипло выдавила она через силу. Тогда он опустился перед ней на корточки с удивительной, кошачьей грацией, которая казалась невероятной для его комплекции. Его огромные руки потянулись к ней, и она внутренне сжалась, ожидая удара или насилия. Но вместо этого он принялся аккуратно, дюйм за дюймом, прощупывать её тело на предмет переломов. Её парализовал шок. Разум тру-крайм фанатки окончательно сломался: этот амбал в маске Гоуста щупал её везде, но в его прикосновениях не было и капли похоти. Тяжёлые ладони уверенно и профессионально прошлись по её рёбрам, проверяя, целы ли они после удара, затем скользнули по бёдрам и стройным ногам. Его пальцы мягко надавливали на суставы и кости, проверяя реакцию, пока она шумно дышала, ощущая, как его парфюм с нотами сандала смешивается с запахом примятой травы. Контраст между его пугающим видом и этой неожиданной, почти медицинской заботой выбивал почву из-под ног сильнее, чем удар о невидимую стену. Одной рукой он слегка приподнял её голову, осторожно прощупывая затылок и шею, и его стальной взгляд на секунду потеплел, когда он убедился, что позвоночник цел. Мужчина без лишних слов подвёл руки под её спину и колени и легко, словно она ничего не весила, поднял её на руки. Хрупкое девичье тело, прикрытое лишь его огромной чёрной футболкой, полностью утонуло в его мощных объятиях. Он развернулся и размеренным шагом понёс её обратно к дому. Завороженная этой пугающей нежностью, она просто смотрела на него во все глаза. С такого близкого расстояния его присутствие казалось оглушающим. В тишине ночи она отчётливо чувствовала, как его дыхание касается её лица — сначала ровное, оно вдруг изменилось, стало более глубоким и прерывистым, когда он заметил, как жадно и неотрывно она изучает его сквозь прорези тактической маски. Смущённая этим безмолвным контактом, она медленно опустила взгляд ниже. Черная плотная ткань маски обтягивала его горло, но даже сквозь нее было заметно, как тяжело и плавно ходит чётко очерченный, мужественный кадык. Натяжение ткани чутко передавало каждый его вдох. Такое явное волнение красноречиво говорило о том, что безжалостный гигант далеко не так равнодушен к ней, как пытался показать. Она уже внутренне приготовилась к тому, что он внесёт её обратно через парадный вход, но у самого крыльца парень резко сменил траекторию. Мужчина свернул в сторону и принялся обходить ветхое здание по периметру. Внутри неё снова панически затрепыхался испуг. «О боже, мы обходим дом. Ну конечно! Логично, зачем маньяку нести жертву в чистую кухню, если вход в подвал находится снаружи? Сейчас откроются ржавые створки в земле, и я отправлюсь прямиком в логово к безумцу». Сердце забилось о рёбра с новой силой. Однако её мрачные прогнозы опять не сбылись. Сзади дома обнаружилась небольшая, полукруглая веранда. Она была старой, в духе уединённых американских коттеджей из глубинки: деревянные опорные столбы слегка покосились, но перила украшала изящная резная отделка, потемневшая от времени. Здесь стояли такие же резные, крепкие деревянные скамьи. Он бережно, стараясь не причинить боли, усадил её на одну из скамеек. Прохладное дерево коснулось её бедер, но ночная свежесть не успела заставить её задрожать — парень замер прямо перед ней, нависая грозовой тучей. В следующий миг он сделал то, от чего у неё в очередной раз окончательно отвалилась челюсть. Без всякого предупреждения мужчина схватился за край своей толстовки, подцепив пальцами ткань чёрной футболки, задрал её до самой груди и, наклонившись, мягким движением плотной хлопковой ткани принялся аккуратно стирать кровь с её лба. Она обалдела настолько, что забыла, как дышать. Маньяк в тактической маске только что использовал собственную одежду как стерильную салфетку, чтобы утереть ей лицо. Но куда сильнее, чем сам этот жест, её поразило то, что открылось её взору. Свет огромной луны идеально очертил его обнажённый участок тела. Перед ней предстал безупречный, литой торс, которому позавидовал бы любой профессиональный атлет. Каждая линия его тела дышала сокрушительной мужской силой: мощные грудные мышцы переходили в рельефный, каменный пресс из чётко прорисованных кубиков, а косые мышцы живота уходили вниз, скрываясь под ремнём брюк соблазнительными линиями. На его идеальной коже в призрачном сиянии ночи отчётливо выделялись несколько старых, брутальных шрамов, делая его тело ещё более магнетическим. Она заворожённо сглотнула, понимая, что этот предсмертный бред — если это всё-таки бред — определённо начинает ей нравиться. Закончив вытирать кровь с её лба, он медленно опустил край футболки, скрывая под плотной чёрной тканью свой безупречный торс. Мужчина поймал её застывший на его прессе взгляд и негромко, вкрадчиво хмыкнул сквозь плотную ткань балаклавы. В этом коротком звуке сквозило отчётливое мужское превосходство — он прекрасно видел, какой эффект оказывает на неё его тело. Он выпрямился, а затем, к её полнейшему изумлению, неторопливо сел на деревянную скамью прямо рядом с ней. Мужчина принял максимально расслабленную, ленивую позу: широко расставил ноги, откинулся спиной на резные перила веранды и закинул одну мощную руку на спинку сиденья позади неё, почти приобнимая, но не касаясь. Они сидели бок о бок в звенящей ночной тишине. Расстояние между ними сократилось до пары сантиметров, и сквозь ткань его брюк она физически ощущала жар его массивного бедра. Извращённый абсурд ситуации снова ударил по мозгам. «Мы сидим тут на веранде под огромной луной, касаясь бёдрами, словно пара престарелых супругов, которые прожили вместе полвека и вышли ночью полюбоваться луной. Романтика, чёрт бы её побрал. Только на нём маска тактического убийцы, а на мне — одна его футболка». Он молча смотрел вперёд, туда, где за пределами веранды раскинулся бесконечный океан кукурузы. В мертвенно-бледном свете гигантской луны поле выглядело зловеще и в то же время завораживающе: верхушки высоких стеблей, покрытые серебристым инеем ночной росы, лениво колыхались от порывов прохладного ветра. Кукурузное море шуршало, вздыхало и шепталось, словно живой организм, заживо хороня этот ветхий дом в своей глуши. Она перевела взгляд с поля на его безликий профиль. Ей безумно, до зуда в подкормке хотелось понять: о чём он думает, вглядываясь в эту шуршащую темноту? Что он там видит? И тут её мысли лавиной вернулись к тому, что случилось на краю поля всего пару минут назад. Она ведь со всей дури влетела в какую-то невидимую, жёсткую преграду, от которой едва не выплюнула собственные лёгкие. Стебли кукурузы не могли быть такими твёрдыми. А перед этим… перед этим он яростно окрикнул её: «Стой!». Вспышка осознания ударила под дых сильнее, чем удар о ту невидимую стену. Он крикнул это не потому, что собирался затравить её как дичь в поле. Он… он пытался её остановить. Пытался уберечь от удара о то, что скрывается на границе зарослей. Он знал, что там барьер, и хотел её защитить. Она резко повернула к нему голову, широко распахнув свои огромные голубые глаза с янтарной искрой, и уставилась на его профиль-череп, окончательно сбитая с толку этой догадкой. В этот момент мужчина, по-прежнему глядя на колышущуюся кукурузу, первым нарушил молчание. Его хриплый, обволакивающий бас прозвучал негромко, но заставил её ощутимо вздрогнуть от неожиданности: — Ну, давай, спрашивай.