Адажио для тебя одного

Вэй Ин уставился в недоумении. С какой стати он хочет ему помочь? Он сюда пришел, чтобы окончательно разочароваться? Но если он настолько разочарован, зачем хвалит? Опять множество вопросов и все без ответов. Но вместо слов Лань Чжань сам стал наигрывать первые ноты мелодии, как бы призывая его сыграть с ним. Не сказав ни слова парень присоединился к одиночной игре Лань Ванцзи, ведя его за собой. Все шло, как и всегда: легкие трели, где-то тише, где-то оглушительно громко. Пальцы снова стали предательски путаться, аккорды выходили фальшивыми, но это не останавливало Лань Чжаня играть дальше. Теперь он вел его, помогая в тех местах, где было особенно тяжело. И вот только должен был раздаться кульминационный пассаж как Вэй Ин остановился. Теперь дрожь пронзила все тело, не давая даже пошевелиться исполнителю. Лань Чжань изящно снял руки с клавиш и посмотрел на рядом сидящего. − Почему не играешь дальше? — этот вопрос не требовал ответа, но дабы не создавать неловкость он его задал. Юноша видел, как затаил дыхание Вэй Ин и как дрожат кончики его пальцев. Смотря на дрожь своих пальцев, Вэй Ин вздохнул и сжал кулаки, пытаясь хоть как-то спрятать это предательство. Он пытался вернуть дыхание в привычный ритм, снова закусил губу и начал сначала. Каждый раз все повторялось: аккорд, пассаж и дальше тишина. − Твою мать… — от бессилия ругнулся Вэй Ин. Он старался даже не смотреть на сидящего рядом. Внутри все скручивало и дрожало, словно еще один такой провал и сердце разорвется. Лань Чжань все так же без слов просто сыграл этот многострадальческий пассаж и взглянул на Вэй Ина. Он сыграет его столько, сколько нужно, лишь бы этот юноша не опускал руки. Вэй Ин слушал как ловкие пальца перебирают клавиши, казалось, что Лань Чжань даже не касается инструмента, настолько легко это выглядело. После очередной попытки «поддержки» Вэй Ин все же пересилил себя и повторил попытку. Снова и снова пальцы слетали с клавиш, каждый звук был фальшивым и грязным, но это было прогрессом. Сколько бы он не пытался до этого у него не выходило даже такого звучания. От осознания этого он улыбнулся сам себе, но эта мимолетная улыбка была замечена рядом сидящим. Лань Чжань все так же оставался невозмутимым, но внутри разгорелся пожар. Кипящая лава разлилась внутри от одно вида этого человека, который, наконец-то, улыбнулся искренне. − Ладно, хватит обо мне. Я наслышан о твоей технике. Может продемонстрируешь свои таланты? Я тебе, ты мне, м? — с усмешкой сказал Вэй Ин, отходя от инструмента. Он снова улыбнулся, наблюдая за своим тайным слушателем и уже был готов бросить затею просить его что-то сыграть, как рояль снова запел. Это была симфония №9 часть 4 «Из нового света» Антонина Дворжака. Яркая, грубая, похожая на марш и вальс одновременно. Техника исполнения была феноменальна, но… В этой симфонии не было эмоций, которые закладывал автор. Вэй Ин читал, что, вдохновившись американской национальной музыкой, Дворжак написал эту симфонию. В ней была сила и новизна для того времени и сам композитор хотел показать, насколько яркие эмоции он получил путешествую по США, но Лань Чжань словно не понимал этого. Все было сыграно чисто, технически идеально, но совсем не так как говорила душа. — Это было… шикарно, но тебе не кажется, что слишком топорно? — аккуратно проговорил Вэй Ин. Ему было несколько неловко поучать главную гордость факультета, но он не мог не сказать. Лань Чжань лишь нахмурился и отвел взгляд от слегка смущающегося Вэй Ина. Все преподаватели говорили, что его исполнение превосходит все ожидания и никто так не играл до него. А тут какой-то парень говорит такое. Неслыханная дерзость. — Мне кажется автор именно в последней части симфонии хотел показать мощь и страсть, но и высказать теплое чувство ностальгии по родине. А ты просто сыграл ноты. Нет воодушевления, нет страсти! — продолжал свои рассуждения Вэй Ин, не замечая, как с каждым словом лицо Лань Чжаня становиться все мрачнее и мрачнее. — Хорошо, тогда сам сыграй, — среди бесконечных рассуждений эти слова прозвучали как гром средь чистого неба. — Я не могу. Лань Чжань сначала удивился, а потом снова помрачнел. Да что с этим парнем не так? Так активно критикует, но ничего не делает. Откуда ему знать, что чувствовал композитор? Это же просто симфония и не более! — Тогда не комментируй мое исполнение, раз не можешь показать как надо! — чуть с напором проговорил Лань Чжань. — Прости… это случайно вышло, — и снова этот взгляд. Он резко сел на свободный стул и тяжело вздохнул. — Просто понимаешь… не всем дано играть классику. Она сложна и требует дисциплины и бесконечных правил исполнения… но я не могу просто бездушно играть что написано! Каждый такт, каждый аккорд что-то значит… — Вэй Ин замолчал. Слишком много было сказано для одного вечера. Он не должен лезть в этот мир возвышенных мелодий, иначе все превратиться в хаос. Лань Чжань молча наблюдал за Вэй Ином. Что-то внутри разрывалось, хотелось сказать, что он не прав и что музыка — это не только правила и дисциплина, но ведь этим всю жизнь руководствовался он сам. Всегда старался играть то, что написано на листах, какие акценты сделать — это все было уже отмечено, но после слов Вэй Ина старые устои дали трещину. Ведь этот любитель был прав, но признавать его правоту не хотелось. Звук закрытия крышки рояля разбил напряженное молчание. Лань Чжань собрал свои вещи и пошел к выходу, как его перехватили. Вэй Ин встал перед ним, виновато улыбаясь. — Не уходи, не хотел давить на тебя… просто… — слова застряли в горле и предательски не хотели выходить. Он хотел, чтобы тот остался и они снова поиграли друг другу. Но Лань Чжань молча обошел его и скрылся в темноте пустых коридоров. Вэй Ин провожал его взглядом и не мог сдвинуться с места. Наверное, его замечания очень разозлили Лань Чжаня, раз он ушел так резко. На душе стало кисло, и даже атмосфера пустого зала не спасала. От безысходности Вэй Ин собрал свои вещи, последний раз взглянул на рояль, за которым только что сидел Лань Чжань. Стало еще хуже. Лань Чжань вышел на улицу. Холодный осенний ветер обдал его щеки, возвращая к реальности. Ему хотелось вернуться и разузнать все, что думает Вэй Ин о его любимых произведениях, как бы он сам сыграл их и как бы показал ему как надо. Он искренне не понимал, что останавливает этого талантливого любителя сыграть ту же самую симфонию №9. Холод медленно возвращал его хаотичные мысли в привычное русло. Ночи стали холоднее, день короче — скоро совсем будет темно. Как и жизнь Лань Чжаня без этой странной тяги к Вэй Ину. Постояв еще немного на улице, парень вызвал такси и поехал домой. Всю дорогу он думал о словах парня. А ведь и правда, он не знал, что четвертая часть симфонии была написана не только про новый свет, но и передавала ностальгию композитора.