Адажио для тебя одного

После долгих, душных, жарких осенних дней наконец-то пошёл дождь. Не тот мелкий и назойливый, что только раздражает, а настоящий — крупный, холодный, смывающий с асфальта пыль и заставляющий людей прятать носы в воротники. Вэй Ин любил такие дни. В них не нужно было притворяться, что всё хорошо. Неделю он не заходил в композиториум. Сначала от стыда — слишком ярко горели щёки, когда он вспоминал ту фразу про «холодную игру». Потом от страха — а вдруг Лань Чжань снова там? А вдруг нет? Что хуже — он не знал. На пятый день он уже просто скучал. По золотым глазам, по тому, как Лань Чжань молча слушал, по странному теплу, которое разливалось в груди, когда они играли вместе. Шла очередная скучная лекция по экономике. В лекционном зале было душно, жарко и шумно. Хотелось просто сбежать отсюда и побыть в тишине, хотя бы пару минут. Всю неделю шум внутренних мыслей преследовал Вэй Ина. Ничего не спасало от этой вечной какофонии мыслей, даже во сне его терзал стыд за свои слова. Оглядывая аудиторию, его взгляд невольно задержался на старом фортепиано в дальнем углу. Его стыдливо задвинули туда и накрыли какой-то тканью, наверное, чтобы не было соблазна открыть крышку и дать ему снова зазвучать. Вэй Ин вздохнул и продолжил записывать обрывки слов лектора. Смысл давно был утерян. Мысли крутились вокруг его разговора с Лань Чжанем и той мелодии, что он играл. Ему хотелось поскорее дописать ее, показать ему и услышать его мнение. Но, как и всегда, ему не хватало уверенности в самом себе, что он сможет продолжить. На полях тетради иногда проскакивали ноты — однотипные аккорды и не более. В его понимании, чтобы быть принятым в круги «настоящих» музыкантов, она должна быть сложной и возвышенной. От одной этой мысли становилось еще хуже. − Иди туда. Задолбало смотреть на твою кислую мину, — Цзян Чэн хлопнул брата по спине. Он заметил, как друг уже неделю выглядит как побитый щенок. Сначала ему казалось, что тот просто загружен из-за учебы. Но с каждым днем выражение лица становилось все кислее. Даже когда Вэй Ин возвращался посреди ночи, он был просто уставшим, но в какой-то степени счастливым. Он даже перестал мешать ему спать — единственный плюс от всей этой ситуации. Цзян Чэн перестал понимать, что с ним происходит. − Что сидишь? Быстро! Ноги в руки и пулей к своему любимому! — снова хлопок по спине. Вэй Ин несколько раз моргнул и удивленно уставился на Цзян Чэне. Куда-куда пойти? Но прежде, чем осознать смысл его слов, ноги уже понесли его в знакомом направлении. Он остановился перед дверьми. За ними слышалась музыка, до боли знакомая. Вэй Ин открыл двери и снова застыл. На банкетке, перебирая клавиши, сидел он. Тот, по кому безумно скучал парень, и перед кем было стыдно до тошноты. Невольно сглотнув комок чувств, Вэй Ин сделал шаг и в моменте осознал — это не просто перебор нот, это его композиция. Сырая, незаконченная и до ужаса простая. Тепло этого момента мгновенно смыли все переживания. — Не думал, что ты запомнил ее, — он подошел в плотную. Его лицо освещала улыбка. До этого невозмутимый Лань Чжань резко остановился. Он взглянул на неожиданно появившегося Вэй Ина и резко отвернулся. Единственное, что выдавало его смущение это покрасневшие мочки ушей. Сердце пропустило удар, но бежать уже было некуда. — Ладно-ладно прости. Просто удивился, — он подтянул стул и сел рядом. — Ну правда, я думал, что ты не признаешь что-то кроме великих классиков… Лань Чжань все еще молчал. Внутри все горело и не стояло на месте. Его сердце отдавалось громким шумом в ушах и казалось, что Вэй Ин слышит этот бешенный ритм. — Кхм. Тебе показалось, — прочистив горло, в своей обычной манере сказал Лань Чжань. Вэй Ин лишь усмехнулся его реакции. По непонятной причине его смущение заставляло сердце сжиматься и улыбаться. Вечно зажатый, сырой и безэмоциональный господин Лань покраснел кончиками ушей. Ну разве не прелесть? Они молча сидели еще какое-то время, тишина была слишком комфортной и никто не хотел ее нарушать. Вэй Ин улыбался и иногда многозначительно смотрел на Лань Чжаня. У него появилось новое увлечение — заставлять смущаться этого ледяного господина. — Ты написал продолжение? — нарушителем тишины стал Лань Чжань. Он внимательно наблюдал за Вэй Ином. А он в свою очередь тяжело вздохнул, ведь всю неделю боялся даже смотреть в сторону инструмента. Что уж говорить о продолжении? — Ха-ха-ха… я решил, что нет смысла ее продолжать, — он старался перевести тему. Тревога с новой силой накатила на него. Зачем продолжать эти жалкие попытки? — Зря, — одно слов, холодное, но почему-то от него чувствовалось тепло. — Я не понимаю. Ты же сам все видел, какой смысл продолжать? Я лучше оставлю всю эту затею, чем буду дальше позориться перед тобой, — Вэй Ин не верил, что эта идея стоит того. Снова это мерзкое, горькое чувство. — Не опускай руки, ты слишком много думаешь, — это были первые слова поддержки для Вэй Ина и такие не умелые. Всю жизнь никто даже не пытался поддержать юного музыканта. Сначала он игнорировал нападки в свою сторону, думая, что и без помощи других справиться. Со временем пропала искра в глазах, потом и все желание приходить на занятия в музыкальную школу. А в выпускном классе и вовсе перестал ходить. Руки окончательно опустились и вместо яркой страсти появился страх. Жгучий, болезненный и тяжелый. Пару лет он совершенно не хотел даже думать, чтобы снова коснуться клавиш инструмента. Когда же он поступил в университет желание появилось снова, только гораздо сильнее. Вэй Ин не знал с чем это связно, но решил снова попытать удачу. Занимался, когда его брата не было дома, когда университет пустел после всех занятий, когда никто не видел и не слышал. Но вот его услышали и страх перекрыл все эмоции, что успели вернуться. Лань Чжань заметил легкий тремор в руках Вэй Ина. Он не знал, что сказать и просто накрыл его руку своей. Жар накрыл место их соприкосновения, заставляя кончики ушей снова покраснеть. В глубине души ему хотелось заставить его продолжать заниматься музыкой, а не останавливаться на пол пути. Его в некоторой мере восхищало рвение Вэй Ина, он видел в нем тот самый огонь желания и страсти к музыке. Вот только еще глубже он завидовал ему. Он играл так, словно живет последний день в этом мире. И это не давало ему покоя. Вэй Ин вздохнул и положил пальцы на клавиши. Все еще чувствовалось тепло от прикосновения Лань Чжаня и это сказало больше, чем любые слова. Он мельком глянул на парня рядом и в душе улыбнулся. Музыка полилась сначала тихо, с каждым нажатием усиливалась, но самое главное она не останавливалась. Мелодия была до боли простой, повторяющейся, но оставалась прекрасной. Лань Чжань на мгновение улыбнулся, но погруженный в исполнение Вэй Ин этого даже не заметил. Он просто играл, не обращая внимания на мир вокруг. Иногда Лань Чжань присоединялся к нему, помогая не останавливаться и вести музыку дальше. Одно присутствие его рядом заставляло сердце совершать кульбиты. Время перестало существовать для них. Они наслаждались друг другом и музыкой. Но все же оно давало о себе знать. Вэй Ин зевнул пару раз, но не переставал играть, хоть пальцы уже путались чаще обычного. Часы показывали 2 часа ночи, но уходить никто не хотел. Вэй Ин понимал, что уже пора домой, но желание остаться как можно дольше рядом с Лань Чжанем было сильнее. — Дай свой телефон, — нарушил идиллию Лань Чжань. Вэй Ин удивленно посмотрел на него, но все же протянул ему смартфон. — Вот, — телефон снова вернулся к владельцу и на ярком экране красовался номер телефона. Только спустя 2 недели их знакомства они обменялись контактами.