Адажио для тебя одного

Шла вторая неделя после разговора в композиториуме. К счастью, все время занимала учеба. Вэй Ин полностью погрузился в цифры и таблицы, стараясь не думать о произошедшем. Не смотря на все попытки, внутри что-то свербило, что-то царапало ребра изнутри. Вэй Ин устало развалился на диване, переключал каналы на телевизоре и поедал очередную острую лапшу быстро приготовления. Так проходил практически каждый вечер. На телевизоре шла какая-то мыльная опера без особого смысла. Вэй Ин включал ее на фон, чтобы просто не быть в тишине. Вся квартира потихоньку превращалась в одну огромную свалку. На кухне стояли пустые бутылки, стаканчики из-под лапши, упаковки чипсов и всего что может привести к острому гастриту. Вэй Ин уже не обращал внимание на весь мусор вокруг, он просто лежал и медленно разлагался. Цзян Чэн сначала делал вид, что ничего не происходит. Но когда все дошло до прогулов, стало понятно — что-то случилось. Он пытался поговорить, заходил издалека, но Вэй Ин ничего не говорил и лишь отмахивался от брата. Терпение вышло. Цзян Чэн вернулся с дополнительных занятий и едкий запах специй ударил в нос. От злости и отчаяния на лбу проступили вены. Парень бросил сумку у входа, включил свет и встал перед экраном. Не обращая внимания на стоны недовольства и просьбы выключить свет, Цзян Чэн схватил брата за ворот футболки. — Блять, ты уже все границы переходишь! — прикрикнул Цзян Чэн. — Ты уже вторую неделю говнишься, ничего не говоришь! — он встряхнул брата, — Ты посмотри вокруг! Ты превратил все вокруг в помойку, тебе самому-то приятно тут находиться?! Вэй Ин закатил глаза, вырвался из хватки и вернулся в прежнее положение. От этого у Цзян Чэна начал дергаться глаз. — Да ты офигел, знаешь ли, — Цзян Чэн не выдержал, снова схватил брата за руку и потащил в ванную. — Отпусти, придурок! Что ты, блять, пристал ко мне! — негодующе кричал Вэй Ин, пытаясь вырваться из крепкого хвата. Он не успел и слова сказать, как был силком затянут в душ и холодная вода окатила его тело. Цзян Чэн продолжал его держать, пока Вэй Ин не перестал вырываться. — Сейчас ты помоешься, а потом ты расскажешь все с самого начала, — хватка ослабла. — А если нет, то пеняй на себя, ты меня знаешь! Дверь с громким хлопком закрылась, оставляя Вэй Ина одного. Одежда мерзко липла к телу, холодная вода контрастировала с теплом вокруг. Он уже пару дней не мог заставить себя помыться, было просто противно смотреть на себя в зеркало и оставаться на едине с мыслями. Послушав брата, парень вымылся, развесил мокрую одежду на змеевик и вышел. Около двери лежала стопка чистой одежды. Вэй Ин ухмыльнулся и натянул ее на себя. — Хоть на человека стал похож, — Цзян Чэн стоял на кухне с пакетом и собирал весь мусор вокруг. Вэй Ин молча сел за стол и наблюдал за братом. Тишина давила на парня. Он даже не знал с чего начать, не мог объяснить самому себе что с ним происходит. Вся эта ситуация зашла слишком далеко. — Чего молчишь, я слушаю, — Цзян Чэн повернулся к нему, облокотился на столешницу, скрестив руки на груди. — Блять… да не знаю я! Я сам нифига не понимаю! — огрызнулся парень. — Ну раз так, тогда попрощайся со своим синтезатором, потому что я его выкину к чертовой матери! — обычно такой шантаж работал безотказно, но Вэй Ин даже не поменялся в лице. — Выкидывай, — у Цзян Чэна глаза на лоб полезли. Он всегда так трясся над этим синтезатором, а сейчас так просто согласился. Он опустил пакет и медленно сел напротив брата. — Почему? Ты же… почему? — А смысл? Только место занимает, — Вэй Ин отвернулся, стараясь не смотреть в глаза брату. — Стоп. Давай по порядку. Это все, — он обвел рукой Вэй Ина, — Из-за твоих попыток снова начать играть? — Да. Они долго говорили. Вэй Ин рассказал о музыкальном классе, о Лань Чжане, о словах того старика и как его новый друг молча стоял в стороне. Он умолчал, что конкретно он сказал тогда Лань Чжаню — слишком больно было вспоминать. А ходить он перестал, потому что боится встретиться с Лань Чжанем в университете.

***

Лань Чжань две недели не мог найти себе места. Он четко помнил выражение лица Вэй Ина в тот вечер. И это не давало покоя. Каждый день он приходил в композиториум, в надежде что все-таки Вэй Ин вернётся. Он лелеял эту глупую надежду, что они смогу нормально поговорить и он сможет объясниться. Но в конце концов он и сам перестал приходить. Все это помещение напоминало о Вэй Ине, как он глупо болтал, как играл для него и как критиковал его собственное исполнение. Сейчас он понимал, насколько Вэй Ин был прав. Он продолжал его искать. Каждый день ждал у главного входа, высматривая в толпе знакомый силуэт. Он видел его пару раз и только хотел подойти, как Вэй Ин растворялся в толпе. Лань Чжань не мог перестать думать о нем, везде искал его, хоть маленький намек. Он тысячу раз открывал диалог с Вэй Ином, перечитывал все его сообщения, переслушивал его голосовые, пытаясь выучить наизусть звучание его голоса, его смех и эту легкую улыбку. Но все разбилось так же быстро, как и началось. Он пытался ему написать, но не находил подходящих слов. Все казалось слишком натянутым, неправильным. Эти переживания перешли и на его учебу. Преподаватели стали жаловаться на его отрешенность. Даже непрофильные предметы теперь давались с трудом. Все вокруг заметили перемены в Лань Чжане. Дошло до того, что он впервые в жизни был у декана. Его отчитывали как школьника: не слушает, не выполняет домашние задания и даже прогуливает. Лань Чжань пропускал все мимо ушей. В тот день он впервые за все время проспал и не пошел в университет, ведь только так он мог побыть один и не слышать надоедливых одногруппников и преподавателей. Лань Цижень устроил ему разнос. В тот вечер дядя час отчитывал его — Лань Чжань молчал. Все были правы, и он был согласен. Он рассказал обо всем брату. Лань Сичень не сказал ничего, просто обнял брата и сказал, что все решиться. Но как может все решиться, если он сам во всем виноват? Это он молча стоял, когда дядя поливал его грязью. Это он потом пришел как ни в чем не бывало, надеясь, что все будет как прежде. В который раз Лань Чжань стоял у главного входа. Он уже просто стоял, без надежды увидеть Вэй Ина. Уже хотел уходить, как тяжелая рука легла ему на плечо. Лань Чжань резко обернулся. Перед ним стоял парень, которого он видел пару раз мельком — рядом с Вэй Ином. Сжатые челюсти, взгляд тяжёлый, усталый, но не злой. Скорее — злой от усталости. — Ты Лань? — спросил он без приветствия. Лань Чжань кивнул. — Цзян Чэн. Брат Вэй Ина, — представился тот и сразу перешёл к делу, без раскачки: — Мой брат две недели не играл. Совсем. Он, который раньше до ночи за синтезатором сидел, теперь говорит «выкинь его к чёрту». Ты понимаешь, что это значит? Лань Чжань молчал. Внутри всё похолодело. — Он не мылся, не ел нормально, превратил квартиру в помойку. Я его силком в душ затащил вчера, потому что он уже вонять начал, — Цзян Чэн говорил спокойно, но каждое слово било наотмашь. — И всё из-за того, что он тебе поверил. А ты стоял и молчал, когда твой дядя его поливал. А потом ещё и дядю поддержал. Лань Чжань опустил глаза. — Он мне рассказал. Не всё, но достаточно, — Цзян Чэн сунул руки в карманы, перевёл дух. — Я не лезу в ваши разборки. Но я не дам ему сдохнуть из-за того, что ты вовремя слово не вставил. — Я знаю, — тихо сказал Лань Чжань. — Я виноват. — Раз виноват, — согласился Цзян Чэн. — Значит, исправляй. Он на секунду замолчал, глядя куда-то в сторону, потом снова повернулся к Лань Чжаню. — Слушай. На следующей неделе он пойдет в музыкальный магазин в паре кварталов отсюда. Я сказал, что заказал там адаптер. Ничего я не заказывал. Но он пойдёт, потому что он дурак и всё ещё надеется, что ты появишься. — Цзян Чэн усмехнулся уголком губ. — Не знаю, зачем он вообще тебе поверил. Но раз поверил — ты теперь за это отвечаешь. Лань Чжань поднял голову. — Я постараюсь, — сказал он твёрдо. — Придёшь, — поправил его Цзян Чэн. — Не надейся, что он сам подойдёт. Он теперь шарахается от каждого, кто на него смотрит. Сам подойдёшь. И скажешь то, что нужно. А что именно — твои проблемы. Он развернулся, сделал шаг, потом обернулся. — Тетрадь его, что ты подобрал, оставь себе. Он всё равно стёр половину. Лучше верни ему то, что он стёр, — и не дожидаясь ответа ушёл. Лань Чжань остался стоять, сжимая сумку, в которой была тетрадь с пустой страницей «Идея номер 12».