Just a bit gay

Придя в паб, Макс скрылся в подсобке и принялся за работу, которую обычно не любил, — пополнял запасы на полках, — но даже такая простая, монотонная работа в тот день давалась ему с трудом. Он не мог сосредоточиться ни на чем. Он то и дело ловил себя на том, что смотрит в пустоту, витая в облаках. — Что с тобой сегодня, босс? — спросила Ребекка. Вздрогнув, Макс вяло посмотрел на нее. — Ничего. Она фыркнула. — Как скажешь, босс. Однажды он собирался уволить ее за неуважение. Даже ее «босс» звучало насмешливо, Макс был в этом уверен. Не то чтобы он винил ее за то, что она втайне насмехалась над ним. Он бы и сам, наверное, насмехался над собой, будь его начальником такой неудачник, как он. Ребекка с ухмылкой приподняла брови. — Ты просто сегодня какой-то рассеянный. Вот и все, что я хочу сказать.— Ее слова были совершенно обычными, но не оставалось никаких сомнений в том, что она имела в виду. Женщины чертовски пугают. Откуда она узнала? Макс нахмурился и сказал своим самым властным голосом (который, как он подозревал, был не очень властным) — Возвращайся к работе, Ребекка. Закатив глаза, Ребекка вернулась к работе. Макс… Макс попытался. Он все равно ни черта не мог сосредоточиться. Он продолжал думать о самых глупых, нелепых вещах: о губах Чарльза, его руках, его темном взгляде и его мускулистом теле, лежащем на нем. У него снова встал, когда он вспомнил весь секс, который у них был прошлой ночью, все непристойности, которые Чарльз шептал ему на ухо, пока жестко трахал Макса, его запах, ощущение щетины на коже, его руки вокруг него… — Возьми себя в руки, черт возьми, — сказал Макс, уронив еще одну банку из-за того, что отвлекся. Он был сам не свой. Он вел себя как пятнадцатилетняя девчонка, которая впервые попробовала член и теперь не может насытиться. Это было нелепо. Ему нужно было сосредоточиться на работе, а не мечтать о разных частях тела своего лучшего друга. Он действительно вел себя как влюбленная школьница. Очень возбужденная влюбленная школьница. Хватит. Решительно кивнув самому себе, Макс потянулся за следующей коробкой. Он задумался о том, что делает Чарльз. Макс застонал. Это было просто нелепо. Черт возьми, прошло уже два с половиной часа с тех пор, как он вышел из дома Леклеров. Он вел себя как одна из тех прилипчивых подружек, которые не могут жить, не проверяя своего парня каждый час. Не то чтобы Чарльз был его парнем — в этом-то и суть. Чарльз не был его парнем, потому что Макс не гей. — Босс, хотя бы скажи, горячая штучка? — ухмыляясь, спросила Ребекка. — Я ее знаю? Макс сердито посмотрел на нее. — Возвращайтесь к работе. — Да ладно тебе, босс, мне любопытно! — сказала Ребекка. — Я никогда тебя таким не видела. — Каким? — процедил он. Она ухмыльнулась. — С мечтательным взглядом. К своему стыду, Макс почувствовал, что краснеет. — Я не витаю в облаках. — Ребекка все еще ухмылялась. — Так кто она такая? Давай, может, я смогу тебе помочь. Я тоже женщина. Я могу взглянуть на ситуацию с женской точки зрения. Макс фыркнул и пробормотал: — Мне не нужна женская точка зрения. Когда ее глаза расширились, он глубоко пожалел о своих неосторожных словах. — Черт возьми. Ты вздыхаешь по какому-то парню? — Я не вздыхаю, — процедил Макс. Ее улыбка была застенчивой. — То есть, это всё-таки парень. Ого. Я думала, ты стопроцентный натурал. Самый натуральный из всех натуралов. — Это не смешно, — проворчал Макс, глядя в сторону. Он чувствовал себя... странно, но не паниковал из-за того, что кто-то узнал. Это было странно. Он вроде как ожидал, что запаникует, но не чувствовал ничего, кроме легкого раздражения и смущения. Возможно, тот факт, что Ребекка была лесбиянкой, помогал ему легче говорить с ней об этом. Впервые за все время, что он ее знал, Ребекка выглядела совершенно серьезной, когда сказала: — Прости, ты прав. Ты в порядке? — На ее лице промелькнуло что-то вроде неловкости. — Я знаю, что твои родители... консервативны. — Они не знают, — сказал Макс. — У них нет причин знать. Потому что я натурал. — Ему не понравилось, что его голос звучит так, будто он оправдывается. Он ожидал, что она укажет ему на это, но Ребекка лишь долго и понимающе смотрела на него. — Но тебе нравится другой парень, — сказала она. Макс поджал губы и пожал плечами. — Это… это сложно. — Так всегда бывает. Когда она больше ничего не сказала, Макс замешкался. Ему хотелось с кем-то поговорить, чтобы понять, что, черт возьми, происходит, но он едва ли мог обсудить это со своим лучшим другом. — Я просто... — Макс провел рукой по волосам. — Он мой лучший друг. Это должно было быть бессмысленным дружеским сексом, чтобы я получил разрядку, я не должен был его хотеть! Не знаю, как это случилось. — Макс сник, его лицо покраснело. — Но теперь я думаю о нем все время, черт возьми. Ребекка издала задумчивый звук, ее голубые глаза смотрели с любопытством. — Он твой первый мужчина? — Эм, да. Очевидно. — Может, тебе стоит попробовать переспать с другим мужчиной? Это поможет понять, хочешь ли ты именно этого парня или просто секс с ним. Макс не смог сдержать инстинктивной гримасы при мысли о гей-сексе с другим парнем. — Я уже пробовал, — натянуто сказал он. — Струсил в последнюю минуту. — Не говоря уже о том, что Нельсон его совершенно не привлекал; он хотел только, чтобы его трахнули, но даже этого не мог добиться. Макс прикусил внутреннюю сторону щеки, отводя взгляд. — И я почти уверен, что хочу его, а не просто его член. — После того как он провел последние несколько часов, думая о губах Чарльза на своих, отрицать это было невозможно. Макс поморщился. — Не знаю, что со мной не так. Мне нравятся женщины. Мне в них все нравится. Я не гей. Ребекка вздохнула. — Макс. Посмотри на меня. Он неохотно поднял глаза. Лицо Ребекки было напряженным, глаза блестели. — В семнадцать лет я тоже развлекалась со своей лучшей подругой, — тихо призналась она. — Она была моей первой, и я… у меня появились к ней чувства, но она была натуралкой. Для нее это не было серьезно — по крайней мере, я так думала. Я убедила себя, что и для меня это не было серьезно. Поэтому я ничего не сказала, притворилась, что это просто бессмысленная возня, что я тоже натуралка. — Она широко улыбнулась, но в этой улыбке было что-то бесконечно печальное и хрупкое. — Через несколько лет я была подружкой невесты на ее свадьбе. Я вернулась домой после ее свадьбы, посмотрела на свою пустую квартиру и…— Голос Ребекки дрогнул, и она отвела взгляд. — Я хотела бы повернуть время вспять, — хрипло сказала она. — Хотела бы я не быть такой трусихой. Может быть, если бы я этого не сделала, мы были бы вместе. А может быть, и нет, но, по крайней мере, я бы не думала о том, что было бы, если бы, и не напивалась в день ее свадьбы. Макс почувствовал тяжесть и неприятный комок в желудке. — Прости. Она натянуто улыбнулась. — Да. Просто… Не повторяй моих ошибок. Я знаю, это страшно, знаю, что трудно принять себя таким, какой ты есть, но сделай это, пока не поздно. Он не будет ждать тебя вечно, пока ты будешь разбираться в себе. Если ты будешь отрицать очевидное, он уйдет. В конце концов он встретит кого-то другого и влюбится в него. Если ты говоришь о Чарльзе, то такие парни, как он, не остаются одинокими надолго. Макс облизнул пересохшие губы, узел тревоги в его животе с каждой секундой становился все туже. — Он… Ты ошибаешься, — выдавил он. — Он не ждет, пока я сам себя найду. Он не хочет меня в этом смысле. Я даже не в его вкусе. Ребекка пожала плечами. — Я тоже думала, что Александра не воспринимает меня всерьез. — А она воспринимала? Отвернувшись, она рассмеялась. — Вот в чем дело. Теперь я этого никогда не узнаю. Макс смотрел, как она резкими движениями рук моет столешницу, и его охватила волна жалости. Не знать наверняка — это, пожалуй, самое худшее в истории Ребекки: она не могла поставить точку в прошлом и по-настоящему двигаться дальше. Он задумался, не поэтому ли Ребекка так плохо ладит с отношениями, как и он сам: она заводит новую девушку каждые несколько недель, не в силах взять на себя обязательства. Он подумал о Чарльзе, представил, как тот влюбляется в какого-нибудь гея, человека, который знает, чего хочет, и сделает Чарльза счастливым. Рано или поздно это случится. Ребекка была права: такой привлекательный и уверенный в себе мужчина, как Чарльз, не мог долго оставаться один. Чарльз неизбежно с кем-нибудь познакомится. Леклеры — семейные люди. Чарльз может сейчас развлекаться, но рано или поздно он захочет стабильности, любви и семьи. Карлос — или кто-то другой — с радостью даст Чарльзу все, что он пожелает. А Макс… Макс, вероятно, станет его лучшим другом — если Чарльз не устанет от него раньше. Что-то горячее и отвратительное наполнило грудь Макса, во рту появился привкус кислоты. Его затошнило. — Теперь я спокойно отношусь к своей сексуальности, — сказала Ребекка, не оборачиваясь. Ее голос совсем не походил на обычный саркастичный. — Но время не повернуть вспять. — Она усмехнулась. — Насколько я знаю, у нее двое детей. Максу показалось, что кто-то положил ему в живот тонну свинца. Внезапно он захотел Чарльза. Очень сильно. Он хотел услышать его голос. Сейчас. Макс направился к задней двери. Выйдя на улицу, он жадно вдохнул свежий воздух, но это не помогло унять нарастающую панику. Он достал телефон. Чарльз ответил на втором гудке. — Макс? Макс закрыл глаза, прислонившись спиной к двери. Он не знал, когда низкий голос Чарльза начал вызывать у него тепло и головокружение внутри. Просто услышав его, он сразу почувствовал себя лучше. В безопасности. — Привет. Ты все еще у Жюля? — Да. А что? Макс прикусил губу, не уверенный, с кем он разговаривает: со своим лучшим другом Чарльзом или с придурковатым любовником Чарльзом. Хуже всего было то, что Макс не был уверен, кого из них он сейчас хочет. Он хотел, чтобы его лучший друг принял его таким, какой он есть, и любил его, но он хотел и... другого. Черт, он сам не понимал, чего хочет. — Ты мне нужен, — сказал Макс и тут же покраснел. — Я имею в виду, мне нужно тебя увидеть. На линии повисла тишина. Наконец Чарльз сказал: — Ты видел меня несколько часов назад. — Его голос звучал настороженно. — Что-то случилось? Макс прикусил кончик языка. — Что, если я скажу, что просто хотел тебя увидеть? — спросил он. — Без всякой причины? Повисла тишина, а потом он услышал, как Чарльз выругался. — Что ты делаешь, Макс? — спросил Чарльз. Он что, злится? Макс провел рукой по волосам, его желудок сжался в комок. — Я не знаю, — тихо признался он. — Прости, я просто... — Он выдавил из себя смешок. — Забудь. Это глупо. Я веду себя глупо. Не знаю, о чем я думал... — Макси, ты в пабе? — Да. — Я буду там через полчаса, - сказал Чарльз и повесил трубку. Макс не стал заходить внутрь, хотя на улице было холодно. Он ждал, прислонившись к холодной стене, и думал о том, что скажет Чарльзу. Он понятия не имел, что сказать. Может, стоит вести себя непринужденно и по-дружески? Но что-то внутри него воспротивилось этой идее. Сейчас ему не нужен был друг. Он хотел… он хотел убедиться, что он не один, что это касается не только его. Чарльза было так сложно понять. Макс не знал, что творится у него в голове. Считал ли он Макса по-прежнему своим лучшим другом? Макс не был уверен. Черт, сам факт того, что он так переживал из-за того, нравится ли он Чарльзу, его самого смущал. Это было нелепо. Он сам вел себя нелепо. Они были мужчинами, а не маленькими девочками. Зачем он все так усложнял? Почему он не может просто кончить, не усложняя все без необходимости? Неужели он захочет в следующий раз держаться за руки с Чарльзом? Макс представил, как его пальцы переплетаются с длинными, сильными пальцами Чарльза, и от этой мысли ему стало душно. Черт возьми. Он же мужчина. Мужчины не должны хотеть такого, тем более с другими мужчинами. «Я знаю, это страшно, я знаю, что трудно принять себя таким, какой ты есть, но сделай это, пока не стало слишком поздно. Он не будет ждать тебя вечно, пока ты сам себя не поймешь.» Он не мог выбросить из головы слова Ребекки. Честно говоря, они его пугали. Хотя Чарльз велел ему не обращать внимания на слова Дэниела и не поддаваться давлению, история Ребекки снова вызвала у него панику и неуверенность. Он что, отрицал очевидное? Он что, струсил? Макс подумал об этом утре — как же приятно было проснуться, прижавшись к Чарльзу, чувствуя, как его пальцы перебирают волосы Макса, ощущая его запах и всю эту теплую обнаженную кожу рядом с собой. Это было невероятно приятно. Он чувствовал себя… счастливым. Чертовски счастливым. Он чувствовал себя на своем месте. Он хотел этого больше всего на свете. Макс хотел его. Макс снова достал телефон и уставился на список контактов. Он не мог найти мать среди недавних звонков. Сколько времени прошло с тех пор, как он с ней разговаривал? Наконец он нашел ее контакт и нажал на кнопку вызова. Телефон звонил четыре раза, прежде чем она ответила. — Мам? — прохрипел он. — Что случилось, дорогой? — спросила она рассеянно. — Я… — Это срочно, Макс? Я сейчас довольно занята. Макс облизнул пересохшие губы. — Думаю, я бисексуал. На линии повисла мертвая тишина. — Прости? — наконец спросила она. — Думаю, я бисексуал, — сказал он и уставился на свои ботинки, ожидая ее реакции. Это было странно. Произнести это вслух оказалось гораздо проще, чем он ожидал. Он почувствовал… почти облегчение. Дело сделано. Даже если она теперь его ненавидела, бояться было нечего. Дело сделано. — Макс, у меня нет времени на твои глупые шутки, — коротко бросила она. — Когда ты наконец повзрослеешь? Макс моргнул, потеряв дар речи. Она знала, что он не шутит. Она должна была, верно? Почему она притворялась, что он шутит? — Я серьезно, мам, - попытался он, но она оборвала его. — Конечно, ты не такой, - сказала она. — Позвони мне, когда научишься быть ответственным взрослым. — И она повесила трубку. Макс оцепенело смотрел на свой телефон, пока из его груди не вырвался смех. Он смеялся и смеялся, пока что-то не заболело у него в груди. — Макс? Он поднял глаза и увидел Чарльза в его темной кожаной куртке с сигаретой в руке. Макс не знал, что было написано у него на лице, но Чарльз нахмурился и подошел к нему. — Эй, — сказал он, положив руку на плечо Макса. — Ты в порядке? Макс попытался улыбнуться, но, похоже, у него не получилось. Должно быть, он выглядел очень жалко, потому что Чарльз нахмурился еще сильнее. — Макси? И черт с ним, может, он был слаб, может, он не был мужественным, но в тот момент ему хотелось только одного — оказаться в объятиях Чарльза. Он буквально упал на него, уткнулся лицом ему в шею и вдыхал его знакомый запах, как утопающий — воздух. Через мгновение Чарльз обнял его и крепко прижал к себе. — Что случилось, Макси? — спросил он. Макс ничего не ответил, и его голос смягчился. — Милый, поговори со мной. Ну же, милый. Макс вздрогнул и придвинулся к нему. Чарльз впервые использовал ласковые слова вне контекста секса. На этот раз Чарльз говорил так, будто действительно имел это в виду. — Мама подумала, что я шучу, — со смехом сказал Макс. Его глаза щипало, и он прижался ими к плечу Чарльза. — шучу, блять. — О чем? — спросил Чарльз, проводя пальцами по волосам Макса. — Я сказал ей, что я би, а она посоветовала мне повзрослеть. Он почувствовал, как Чарльз напрягся. —Ты сказал ей, что ты би? Макс кивнул. Пальцы Чарльза снова заскользили по его волосам, а другая рука крепче обхватила Макса. — Ты был очень смелым, — сказал он. — Ты молодец, любимый. Макс почувствовал тепло внутри от похвалы и ласкового обращения, но покачал головой. — Это была пустая трата времени, — пробормотал он. — Она даже не воспринимала меня всерьез. Они никогда не воспринимают всерьез. — Потому что они недалекие, властные придурки, — резко сказал Чарльз. Макс колебался, разрываясь между преданностью родителям и желанием согласиться с Чарльзом. — Они меня любят. — Может и так. — В голосе Чарльза прозвучало что-то мрачное и резкое, как будто он говорил о чем-то, что долго подавлял в себе. — Но это не отменяет того факта, что они хотят контролировать твою жизнь. Они говорят тебе, чтобы ты повзрослел, но в то же время не хотят, чтобы ты принимал собственные решения. Макс открыл рот, но тут же закрыл его. — Тебе почти двадцать пять, Макси, — сказал Чарльз, и его голос смягчился. — Ты уже не маленький мальчик. Им больше не нужно одобрять твой жизненный выбор. Они тебя вырастили, и они твои родители, но ты уже взрослый человек, и ты потрясающий. Тебе не нужно «взрослеть». Ты не обязан делать их счастливыми». Если они не ценят тебя таким, какой ты есть, если они не видят, какой ты хороший сын, это их потеря, а не твоя. Тебе просто нужно увидеть себя таким, какой ты есть — взрослым. — Ты правда считаешь, что я потрясающий? — пробормотал Макс, уткнувшись в плечо Чарльза. Чарльз немного отстранился и, приподняв подбородок Макса, заставил его посмотреть себе в глаза. — Я бы не стал так долго терпеть такого нелепого павлина, если бы не знал, что под всей этой мачистской чушью скрывается потрясающий человек. Любой, кто думает иначе, просто тебя не знает. Макс уставился на Чарльза, охваченный волной чистого обожания. Подавшись вперед, он неуклюже поцеловал Чарльза в губы — или попытался. Чарльз взял его за плечи и отстранил. — Послушай, ты сейчас в замешательстве, и я не думаю, что это хорошая идея… — Ты только что сказал, что я не должен бояться принимать собственные решения, — сказал Макс, пытаясь убедить себя, что Чарльз его не отвергает. Ему это удалось лишь отчасти. Неуверенный голос в глубине его сознания продолжал шептать, что Чарльзу никогда не понравится такой неудачник, как он. — Да, но я думаю, что сначала тебе нужно разобраться в себе, — твердо сказал Чарльз, снова закрываясь от него. И внезапно Макс разозлился на себя больше, чем на кого-либо другого. Почему он превратился в такого неуверенного в себе придурка, когда дело касалось Чарльза? Он был горяч! У него было потрясающее тело, член больше среднего и красивые голубые глаза. Женщины от него сходили с ума. Не было никаких причин, по которым он мог бы не нравиться Чарльзу. На самом деле, еще вчера Макс заставил Чарльза забыть о Карлосе, который был в вкусе Чарльза, так почему же он сейчас ведет себя как неуверенный в себе придурок? — Ты прав, — сказал Макс, отстраняясь и стараясь не показать, как сильно он уже соскучился по теплу тела Чарльза. Он опустил взгляд и посмотрел на Чарльза из-под ресниц. — Наверное, мне стоит немного поэкспериментировать, понять, что мне нравится, какие парни мне по душе… Чарльз достал еще одну сигарету и закурил, его лицо было каменным. К разочарованию Макса, Чарльз не выглядел ревнивым, хотя в нем чувствовалось какое-то странное напряжение. — Я думал, ты бросил, — сказал Макс. Чарльз неопределенно пожал плечами и сделал затяжку, его взгляд был темным и пристальным. — Значит, теперь ты не против того, что тебе нравятся мужчины? Неожиданно. Макс пожал плечами, пытаясь понять, что чувствует Чарльз. — Я не в порядке, не совсем, но кто-то заставил меня понять, что на данном этапе бессмысленно отрицать, что я немного гей. Значит, я би, верно? Взгляд Чарльза, казалось, впился в его лицо. — Ты меня спрашиваешь? Макс надул губы. — Ты тоже не воспринимаешь меня всерьез. Непроницаемое выражение лица Чарльза не изменилось. Макс раздраженно вздохнул. — Хватит так делать! Это сводит меня с ума! — Что сводит? Я ничего не делаю. Макс сердито посмотрел на него, указывая на его непроницаемое лицо. — Вот это! Я вообще тебя не понимаю! Ты то бросаешься в омут с головой, то становишься холодным как лед. Ты то был моим милым, понимающим лучшим другом, то превращался в придурка, который смотрит на меня так, будто хочет трахнуть или подраться, я уже ничего не понимаю! — Он сник, растерянно нахмурившись. — Это сводит меня с ума, Чарльз. На лице Чарльза появилось странное выражение. Он бросил сигарету и аккуратно затушил ее ботинком, все это время глядя на Макса тем странным, напряженным взглядом, который тот не мог понять. — Я веду себя то холодно, то горячо, потому что не понимаю, какого черта ты от меня хочешь, — сказал наконец Чарльз. — Сегодня ты говоришь, что ты натурал и все, что тебе нужно — это мой член. А завтра ты говоришь, что ревнуешь меня и не хочешь делить меня с кем-то. На следующий день ты говоришь, что ты натурал, но потом целуешь меня. Потом ты говоришь, что ты би, но собираешься экспериментировать с другими парнями. — Чарльз хрипло рассмеялся. — Кто тут кому голову морочит? Макс открыл рот, но не смог ничего сказать. В таком свете он мог понять Чарльза. Он бы, наверное, тоже очень разозлился, окажись на его месте. — Я не хотел, — сказал Макс, серьезно глядя на него. На челюсти Чарльза дернулся мускул. — Я знаю. Это единственная причина, по которой я все еще здесь. Но послушай, тебе нужно раз и навсегда решить, кем ты хочешь меня видеть, и тогда никто не будет морочить себе голову. Ты хочешь, чтобы я был твоим лучшим другом, Макс? Прежде чем Макс успел ответить «да», Чарльз уточнил. — Просто твой лучший друг? У Макса сжалось сердце. Не в силах вымолвить ни слова, он покачал головой. — Друзья для секса? — сказал Чарльз без особых эмоций. Прикусив губу, Макс мог лишь неуверенно смотреть на него. — Что…что ты имеешь в виду, говоря о друге для секса? — Это значит, что я буду с тобой трахаться, но буду встречаться с другими парнями, и ты не будешь ревновать. Макс опустил взгляд, нахмурившись. Он хотел бы согласиться, но его бросало в дрожь от одной мысли о том, что Чарльз трахается, целуется и прикасается к другому парню. Черт, он не хотел, чтобы Чарльз смотрел на других парней. Он покачал головой. — Возможно ли… возможно ли быть лучшими друзьями, которые трахаются и целуются, но только друг с другом? Воцарилась гробовая тишина. Наконец Чарльз взял Макса за подбородок и поднял его лицо к себе. Выражение лица Чарльза стало немного напряженным. — Может, ты ищешь слово «парень»? Макс сглотнул. — Ты хочешь быть моим парнем, Макс? — спросил Чарльз, изучая его. Макс облизнул пересохшие губы, его лицо стало неприятно горячим. Чарльз вдруг ухмыльнулся, и выглядел он более расслабленным и беззаботным, чем за все эти месяцы. — Конечно, хочешь, да? Ты только посмотри на этот румянец! — Отвали, — пробормотал Макс, слегка ударив его кулаком в грудь. Чарльз перестал улыбаться и, наклонившись, легонько поцеловал его в щеку. Макс вздрогнул, наслаждаясь ощущением щетины Чарльза на своей коже. — Хочешь быть моим парнем, любовь моя? — спросил Чарльз хриплым и интимным голосом. Он снова поцеловал Макса в щеку. — Я буду хорошо к тебе относиться, обещаю. — Э-э, ладно, — ответил Макс, чувствуя, что у него перехватывает дыхание от такого невинного прикосновения. — Мне как-то странно, Чарльз, — пробормотал он, запуская пальцы в густые волосы Чарльза. Чарльз поцеловал его в ухо. — В каком смысле? — Ну, как будто внутри все трепещет и все такое, — сказал Макс, слегка постанывая, пока Чарльз облизывал его мочку уха. — Как будто я проглотил пузырьки, и они щекочут меня изнутри. Это чертовски странно. Чарльз рассмеялся, прижимая его к себе. — Ты такой идиот. Хорошо, что ты такой красавчик. — Эй! — возмутился Макс, надувшись. Чарльз поцеловал его в губы. Макс счастливо вздохнул, наслаждаясь поцелуем. Это было так, так приятно. До Чарльза поцелуи никогда не были такими сладкими. Он заскулил, когда Чарльз немного отстранился. — Я не против, — хрипло сказал Чарльз, глядя ему в глаза и поглаживая Макса по щеке. — Мне, черт возьми, в тебе все нравится. Макс облизнул губы, пузырьки в его груди поднимались так сильно, что он почти боялся, что начнет взлетать. — Как, как друг? Чарльз ухмыльнулся, его глаза прищурились. — Не совсем как друг. Макс улыбнулся, отвел взгляд, снова посмотрел на Чарльза и беспомощно ухмыльнулся, прежде чем уткнуться раскрасневшимся лицом в плечо Чарльза. — Фу. Это так отвратительно. Мы ведём себя как девчонки. Фу. Он почувствовал, как Чарльз засмеялся.— Ты такой нелепый, — сказал он, целуя Макса в макушку. Макс улыбнулся, уткнувшись в плечо Чарльза. У него так кружилась голова, что он не знал, что делать. — Я тоже тебя люблю, — пробормотал он, целуя Чарльза в шею и вдыхая его чистый, мужественный аромат. — Не как друга, — добавил он на случай, если это было не очевидно. В ответ Чарльз лишь крепче обнял его. Макс позволил себе насладиться этим моментом несколько минут, прежде чем решил, что это становится слишком сентиментальным и неловким. — Давай потрахаемся, — сказал он, поднимая голову. Ответный смех Чарльза был лучшим гребаным звуком на свете, решил Макс, ухмыляясь в ответ.