По совести скажи 2: Волшебный глинтвейн Блейза Забини

Блейз открыл глаза и посмотрел на свою красивую жену. Пэнси крепко спала с самым невинным выражением лица. На часах было только семь утра. Он наслаждался мгновением тихой близости с ней, зная, что как только она распахнет свои огромные глаза, между ними снова поднимется стена, утыканная гвоздями и кинжалами. Он провел подушечкой большого пальца по ее подбородку, но не обрел в этом утешения. Последние три месяца они едва выносили друг друга. Забини были вместе вот уже девять лет, но впервые кризис ощущался реальной угрозой. Блейз ненавидел конфликтовать с кем-то, а особенно с Пэнси. В гневе она была омерзительной, сварливой бабой, полностью утрачивая черты его изящной аристократичной жены. Блейз затеял вечеринку, чтобы снизить градус напряжения в собственном доме, где находиться было невыносимо. Он хотел хотя бы во время праздников снова услышать смех в этих богато обставленных комнатах. Их дочки сами попросились на Рождество к матери Блейза в Италию и отдыхали на снежных курортах Альп. Миссис Забини души не чаяла во внучках и позволяла им все. Пэнси и Блейз впервые за долгое время остались на праздники одни, о чем мечтали годами, но стало только хуже. Каждый его день начинался с холодного, сводящего пальцы на ногах взгляда супруги и заканчивался им же. Пару раз он не выдержал и нагрубил ей, желая просто быть замеченным ею, но Пэнси, казалось, была этому только рада. У нее появился официальный повод его игнорировать. Блейз встал с кровати и тихо спустился на кухню. Он пил кофе, но не чувствовал вкуса, обстановка вокруг давила и размазывала. Красивая живая елка, дизайнерские украшения в гостиной, рождественские гирлянды — но все безликое, бестрепетное, бездушное. Раньше они каждый год с Пэнси украшали елку сами, смеялись, пили глинтвейн и целовались после того, как укладывали детей. Все это теперь стало размытым воспоминанием. Чужой акварельной рождественской открыткой.

***

Драко Малфой вышел из камина в обнимку с Гермионой ровно в семь вечера. Он был в отличном настроении и хотел пообщаться с друзьями, которых давно не видел. Они с Грейнджер громко смеялись. Они были раздражающе влюблены. Зачарованный граммофон играл мелодию в стиле диско. Малфой ее сразу узнал — Пэнси обожала маггловскую группу ABBA и включала ее каждое Рождество. В гостиной царила приятная атмосфера праздника — огромная елка светилась сотней золотых огней, свечи горели на полках. Но широкую искреннюю улыбку Малфоя тут же стерли два потерянных лица Невилла и Блейза. Парни сидели на разных концах дивана с бокалами виски и безучастно смотрели в камин. — Что случилось? — озабоченно спросил Драко. Гермиона крепче сжала его ладонь. Она научилась понимать по языку тела своего парня, когда он начинал беспокоиться. — Ничего, — хором ответили мужчины. Из камина вышли Теодор Нотт и Чжоу Чанг. Девушка неуверенно огляделась, ей было неловко. — Добрый вечер. Говорят, тут вечеринка, — подмигнул Тео и взял Чжоу за руку. Драко вопросительно уставился на друга, а потом на Гермиону. Та лишь пожала плечами, намекая, что тоже ничего об этом не знает. Пэнси вошла в гостиную и придирчиво оглядела гостей. — Всем привет. Девочки, пойдемте со мной, нужна ваша помощь. Мальчики, не накидайтесь тут без меня, — она обвела своим пальцем присутствующих и быстро ушла обратно. Гермиона и Чжоу последовали за ней. — Поттеры не придут? — спросил Тео и по-хозяйски развалился в кресле. — Гарри прислал патронус — Джинни не здоровится, они останутся дома, — ответил Блейз и призвал бутылку огневиски. Он налил четыре порции и левитировал стаканы в руки своих друзей. Драко еще раз внимательно оглядел каждого. Незаданные вопросы застряли в глотке, вызывая тошноту. Он сомневался, что хотел знать на них ответы. — Так, кто-нибудь расскажет мне, что тут случилось, пока меня не было? Судя по вашим лицам, кто-то умер. А ты, — Драко перевел взгляд на Нотта. — Ты вообще пришел в обнимку с Чанг. Теодор развел руками. — Ты так наблюдателен, Драко, тебе бы в авроры. Замолвить за тебя словечко Поттеру? Драко наконец сел на диван и закинул ногу на ногу. Он улыбнулся. — Так значит, вы вместе. Иначе ты бы не язвил. — Я не знаю, как мы, ясно? — спокойно ответил Тео. — Мы просто есть. В его голосе звучала уверенность, даже решимость. Малфой все еще знакомился с Тео заново, поэтому доверился другу и не стал продолжать очевидно непростую для него тему. Он посмотрел в другую сторону. — А с Лонгботтомом что? Все перевели пустые взгляды на Невилла. Он стиснул зубы и бокал в руке. — Что за женщина вчера была с тобой? — не унимался Драко. Он был раздражающе опекающим, когда дело касалось его близких, и сейчас не мог перестать бороться с желанием помочь друзьям. — Я не знаю, Малфой, отвали. Мы познакомились благодаря твоей матери, на ее дурацкой игре по поиску настоящей любви. И действительно я на секунду поверил, что нашел женщину мечты, но она не сказала своего имени и просто исчезла. Невилл выпил виски залпом. Стакан наполнился снова сам по себе. — Ты можешь узнать у Нарциссы, кто это был, — предложил Малфой. — Могу. Но не буду. Если женщина уходит после того, как мужчина ее целует, это значит только одно. Парни опустили головы. Все были с этим согласны. — Что ж, за нас, мужчины, — поднял бокал Забини. — За тех, кто только учится разгребать свое дерьмо, и за тех, кто этому научился.

***

Пэнси поручила Гермионе красиво выложить канапе на тарелку, хотя все уже было готово. Закуски и так аккуратно лежали на фарфоровом блюде с узором из фамильного сервиза. Грейнджер уперлась бедрами в барную стойку и уставилась на свою новую подругу пытливым взглядом патологоанатома. Ей нужно было быть очень внимательной. Их дружба с Паркинсон развивалась стремительно, отчасти потому что Пэнси была открытой и охотно впустила ее в свою жизнь. Они часто проводили время вдвоем, ходили в кондитерскую, на светские вечера, где Пэнси приходилось бывать по работе. После их отпуска на Карибах в октябре она могла смело назвать ее близкой подругой. И Гермиона не могла не заметить, что в последнее время Пэнси вела себя иначе. Паркинсон разлила лимонную настойку в рюмки и раздала своим гостьям. — Чжоу, не помню, чтобы мы с тобой хоть раз разговаривали в школе, но, если ты здесь, значит, это важно. Так что забудем все и начнем с нуля. За тебя, — она подняла стопку и выпила ее залпом. Гермиона и Чжоу сделали то же самое. — Не думаю, что мои визиты повторятся, но спасибо, — ответила Чжоу и съела канапе. — Что это еще значит? Вы разве не вместе? — спросила Пэнси. Королева драмы в ней требовала пищи, как голодная химера. Ей нужны были эмоции, страсти, буйство и чувства. — Я не знаю, — пожала плечами Чжоу. — Мы просто есть. Паркинсон была недовольна таким сухим ответом, но промолчала. — Пэнси, а с тобой что? — спросила Гермиона, решив не ходить вокруг да около. — А что со мной? — Ты странная. Паркинсон выпила еще одну стопку и шумно выдохнула. — Все в порядке. Просто год был тяжелый. Гермиона не поверила ни слову и решила, что позже попробует поговорить с ней наедине. Пэнси была верным и искренним другом, но ощетинивалась каждый раз, когда кто-то пытался помочь ей самой. Их отношения с Грейнджер еще не достигли такого уровня, когда Гермиона могла бы нагло вторгнуться в ее пространство и заставить открыться. Ей оставалось только ждать, когда Пэнси сама этого захочет. — Пойдемте в столовую, я ужасно голодна, — сказала хозяйка дома и унесла поднос с закусками. Грейнджер и Чанг остались одни. Их общение в школе было нежелательным и напряженным из-за ревности Чжоу, но Гермиона надеялась, что это давно в прошлом. Она пришла сюда с Тео, и ведьма надеялась, что ее бывший поклонник нашел наконец кого-то, к кому мог испытывать теплые чувства. Гермиона была бы рада, останься Нотт в Лондоне, потому что знала, как это важно для Драко. — Все в порядке? — спросила она Чжоу. — Да, немного необычно, но, повторюсь, я не очень-то рассчитываю на повтор данного мероприятия, — ответила Чанг, и Гермиона услышала в голосе горечь. Она не знала, какого рода отношения у Теодора с ней, и была так же удивлена, как и Драко, увидев их вместе на приеме в мэноре. — Что ж, пойдем, — она мягко подтолкнула Чжоу к дверям. В их странную компанию змей и львов добавился черный ворон. И она не знала, чьи когти и зубы ранят сильнее.

***

В столовой за длинным узким столом все сидели по парам, строго напротив друг друга. Место напротив Невилла пустовало, впрочем он к этому привык. В волшебном сообществе царил патриархат и традиционализм — быть одиноким было сложно. На каждом торжественном приеме Невилла ждали со спутницей и щедро одаривали сочувствующими взглядами, когда он приходил один. Пустой стул смотрел на него ободряюще, и на секунду Невилл представил незнакомку напротив. Он позволил себе размечтаться, как пришел на вечеринку друзей наконец не один, а с женщиной, которую мог бы назвать своей. Но стул был пуст, как и его надежды. Блейз встал и поднял бокал. — Я так рад, что вы сегодня посетили наш дом. И теперь, когда все в сборе... Двери в столовую с громким свистом открылись. — Простите, я опоздала. Невилл оторвал взгляд от тарелки, пламя свечи перед ним всколыхнулось вместе с ворвавшейся в комнату девушкой. Она тяжело дышала, как будто бежала по коридору. — Привет, Ханна, рада, что ты пришла, — Пэнси лучезарно ей улыбнулась. Ханна прошла вперед и опустилась на единственный свободный стул напротив Невилла. Их глаза встретились, и мир вокруг затрещал, зарделся, замер. Секунда узнавания длилась несколько световых лет, но ошибки быть не могло. Та же линия губ, теплый оттенок карих глаз, волосы — поле пшеницы под солнцем. Это была она. — Ханна Эббот — моя кузина, но, думаю, вы все уже знакомы, — Пэнси обвела компанию рукой. — Блейз Забини, Драко Малфой, Гермиона Грейнджер, Тео Нотт, Чжоу Чанг и, — Ханне снова пришлось посмотреть на него, — Невилл Лонгботтом. Лица исказились гримасами непонимания. Никто не узнавал в девушке застенчивую Ханну с Хаффлпаффа. Каждый, конечно, помнил ее по школе, но она с тех пор сильно изменилась. Спина теперь была ровной, взгляд уверенным, движения свободными. От нее исходила приятная женская энергия, привлекательность и магнетизм, которых никогда не было в угловатой и неуклюжей школьной версии Ханны. Первой оживилась Чанг. — Ханна, поверить не могу! Я не видела тебя с выпускного, где ты пропадала? Невилл был сбит с толку из-за того, что не узнал ее. Они довольно близко общались в Отряде Дамблдора, но он видел в девушке напротив кого угодно, кроме сокурсницы. Все в ней было иным: прическа, осанка, фигура, даже голос. — Я жила во Франции, с семьей моей тети. Изучала колдомедицину. Я работаю в парижском госпитале Святого Илая. — Ого, — присвистнул Малфой, явно впечатленный. — И что это значит? — спросил его Тео. — Это одна из лучших волшебных больниц в мире, — ответил Драко. — Да, руководство состоит целиком из снобов, но они знают свое дело. Я вернулась..., — она опустила глаза и потянулась за бокалом. — На похороны. Отец умер. В столовой воцарилась неловкая тишина. Первым отреагировал Теодор. — Соболезную. — Да, мы тоже, — гул перешептываний пронесся по комнате. Невилл молчал. Он смотрел прямо на Ханну, не отводя взгляд. Сначала он чувствовал изумление. Интерес. Теперь им на смену пришел гнев. Эббот намеренно не смотрела в ответ, ее глаза шарили по тарелкам, по лицам выпускников Хогвартса, но только не по нему. Лонгботтом никогда не отличался взрывным характером, но именно сейчас он впервые не собирался и дальше спокойно реагировать на происходящее. Он вытянул ногу и легонько пнул ботинок Ханны под столом. Она замерла, вцепилась в вилку и нож сильнее, сглотнула. Ее глаза все еще смотрели на кусок мяса на блюде. Невилл громко прокашлялся. Его ментальную атаку прервал Забини. — Что ж, друзья, после ужина я приготовил вам особый сюрприз. Мне не терпится поскорее увидеть вашу реакцию. Все уткнулись в тарелки, пряча возбуждение, испуг, предвкушение и желание, чтобы чертов ужин поскорее закончился.

***

Их разношерстная компания расположилась в гостиной. Драко наблюдал за Невиллом и Ханной, и ему не нужна была легилименция, чтобы сложить два и два. То, с каким взглядом его друг смотрел на несчастную девушку, говорило о многом. Никогда еще он не видел Лонгботтома таким напряженным и злым. Малфой ни разу в жизни не разговаривал с Ханной в Хогвартсе и ничего о ней не знал. Но он тут же испытал к ней уважение, когда она рассказала о своей работе. Получить место в Святом Илае было сложно, там работали лучшие. Девушка села напротив, явно испытывая огромное желание остаться незамеченной. Но этому не было суждено сбыться, потому что его друг решил проявить всю свою храбрость. Невилл намеренно опустился рядом с Ханной на диван, пригвождая ее к подлокотнику. Она растерянно оглянулась, но ее попытка к бегству была грубо прервана его рукой, протянутой вдоль ее спины. Драко восхитился решимостью Невилла. Он спрятал свою улыбку в бокале. Кем бы ни была Ханна, ей сегодня не выбраться отсюда свободной. Тео стоял у окна, Чжоу сидела в кресле возле камина в другом конце комнаты. Между ними тоже было какое-то невысказанное напряжение. Но природа их отношений осталась для Малфоя загадкой, он пока не понял, что между ними было. Гермиона взяла Драко за руку и улыбнулась, ослепляя яркой вспышкой падающей звезды в ночном небе. Он поцеловал ее руку. У Пэнси на лице читалось раздражение. Впрочем, она часто так выглядела. — Друзья, скоро День всех влюбленных. Я разработал одно новое зелье на продажу и сегодня хочу предложить вам его попробовать. — Зелье похоти? Забини, не ожидал, — подал голос Тео. — Нет, Нотт, это не оно. Мое зелье помогает выразить свои чувства. Это не сыворотка правды, оно способно лишь избавить вас от недосказанности, но вы можете его контролировать. Все за? На лицах застыло любопытство и интерес. — Какое прекрасное предложение, Забини, — хлопнул вдруг по колену Невилл. — Я как раз хотел бы кое с чем разобраться. Он в упор посмотрел на Ханну. Она избегала его острого взгляда, которым Невилл снимал с нее шкуру как с яблока. Блейз взял палочку и снял дезиллюминационные чары. Перед ними на столе возникла большая чаша с обычным пряным глинтвейном. Он наколдовал высокие стеклянные стаканы и раздал каждому горячий напиток. Драко принюхался. — Ты тестировал его на ком-то до нас? — спросил он как начальник, а не как друг. — Разумеется, босс. Все безопасно. — Мерлин нам помоги. За вас, друзья, — Малфой поднял бокал и сделал осторожный глоток. Во вкусе не было ничего странного кроме ярко выраженной ноты красных яблок. Все выпили. Минуту ничего не происходило, а потом события начали толкаться, перекрикивая друг друга. Теодор Нотт резко отвернулся от окна, в три шага преодолел дистанцию между ним и Чжоу, страстно ее поцеловал и в ту же секунду аппарировал вместе с ней. Невилл Лонгботтом повернулся к Ханне, сильнее прижимая ее к подлокотнику, и сказал ей на ухо: — Не убегай. Я хочу поговорить. Она кивнула и провела рукой по его ладони. Впервые за вечер она смотрела ему прямо в глаза, не отводя их. Оглушающий выстрел слов Пэнси заставил всех повернуться к ней. — Я хочу развестись. Она тяжело дышала и смотрела на мужа. Блейз отвечал ей безмолвно, кромсая на куски, душа взглядом. Его кулак сжался, и он опустил голову.

***

Малфой пришел в себя, едва осознав значение брошенных слов Пэнси. Он поднялся с дивана и подал руку Гермионе. — Нам пора. Спасибо за вечер. Драко смотрел на лучших друзей, его сердце покрылось инеем. Он давно заметил перемену в их отношениях, но не думал, что все зашло так далеко. Но Малфой не был тем человеком, кто сейчас мог бы им помочь. Пэнси и Блейз наконец должны были спокойно поговорить. Он завел Грейнджер в камин и назвал адрес их квартиры. Они вышли в безопасную темноту гостиной. — Ну и вечер, — выдохнула она и прижалась к его груди. Малфой выругался в ее макушку. — Я уехал всего на две недели, а тут все полетело к чертям. — Я никуда не уезжала, но тоже ничего не понимаю. Они рухнули на диван, сильнее вжимаясь друг в друга. Гермиона согнула ноги и положила их на колени Драко, он нежно гладил ее спину и волосы. — Драко, ты что-нибудь чувствуешь? Почему на нас не подействовало зелье? Он загадочно улыбнулся и медленно чувственно поцеловал ее в губы. — Думаю, это потому что между нами нет недосказанности. Мы честны друг с другом. Я видел рецепт этого зелья. Жемчужная пыль активирует потаенные желания, помогает оформить их в слова. Но я отлично справляюсь и без нее. Его рука скользнула под ее платье и сжала ягодицу. — Я приготовил тебе подарок на Рождество. Гермиона улыбнулась. — Я тоже. Ты первый. Он призвал небольшой сверток в подарочной упаковке со стола, тот мягко опустился в руки Грейнджер. — Только не говори, что это снова дом. Малфой фыркнул. — Знаешь, любая другая была бы счастлива получить в подарок фамильное поместье, имей уважение. Она поцеловала его. — Я счастлива. Но все еще чувствую себя неловко. Драко погладил ее щеку большим пальцем и посмотрел в глаза. — Ты для меня дороже всех моих хранилищ, любого золота и домов. Ты бесценна, милая. Открывай же. Она осторожно сняла упаковку. В ней лежала книга. Кожаный переплет истрепался от времени, ей было несколько сотен лет. Надпись на обложке было почти не разобрать, Гермиона провела по оттиску и восхищенно замерла. Сонеты Шекспира. Грейнджер взвизгнула. Она бережно открыла книгу и увидела знакомые строчки, написанные от руки чернилами. — Но это невозможно. В мире не сохранилось рукописей Шекспира. — Кто ищет, тот всегда найдет, — ответил Малфой. Он упивался ее удовольствием. Фолиант стоил ему огромных денег и нескольких семейных реликвий, но это было ничто по сравнению с возможностью видеть такую ее улыбку. — Это правда оригинал? — Я бы не стал дарить тебе просто старую книгу, — обиженно ответил он. — Спасибо, Драко. Это невероятно. — Теперь ты. — Что я? — Я хочу свой подарок, — ответил он и опустил горячие губы на ее шею. От поцелуя у нее сжались пальцы на ногах. — Акцио, подарок, — прохрипела она. Черная бархатная коробка упала ей на колени. Она протянула ее Малфою. — Я заметила, что ты часто носишь один серебряный браслет. Мне пришлось спросить у Нарциссы, что это, но она лишь загадочно улыбнулась и промолчала. Не знаю, почему он тебе дорог, но очевидно дорог. В общем, я украла у тебя его перед поездкой в Штаты и кое-что добавила. Он пораженно смотрел на свою женщину. Гермиона протянула ему коробку. Малфой открыл ее и провел пальцем по простому браслету с небольшими серебряными дисками. Эта вещь действительно была ему дорога. — Здесь шесть черных дисков — столько месяцев я провел в клинике в Альпах. И шесть белых — столько людей помогли мне справиться. Мама, Блейз, Пэнси, целитель Кэссиан, целитель Дао и Курт. Он был охранником в клинике, и каждый день я болтал с ним просто ни о чем. Курт был самым обычным человеком, сквибом, но в нем было столько жизнерадостности, столько желания видеть солнце по утрам. Пока целители лечили мое тело, Курт лечил мою душу. Малфой замолчал на секунду, перебирая маленькие плоские диски в руках. — Посередине бесцветный диск — это я. Этот браслет я сделал, когда вернулся из клиники. Он напоминает мне о прошлом, которое я не могу исправить, но которое сделало меня мною. Гермиона накрыла его ладонь своей, обозначая, что она теперь рядом. Что она всегда будет рядом. — Прости, возможно, мне стоило попросить разрешения, — ее голос стал испуганным, а лицо омрачилось болью. — Ничего, милая, все в порядке. Что ты добавила? Она взяла браслет в руку и прикоснулась пальцем к единственному серебряному диску без цвета. Он трансформировался в закрытый крошечный медальон. Малфой открыл его. Он увидел их с Гермионой фото с пляжа в Шотландии. Она улыбалась, поцелованная солнцем и морем, ее волосы развевались на ветру, а он смотрел на нее. Смотрел, как тот, кто долго куда-то шел и обрел наконец приют. — Я подумала, что хочу всегда быть рядом, даже когда ты далеко. Драко нашел в отражении ее глаз себя счастливого. Он сгреб ее в охапку и отнес в постель. Мир взорвался, в нем не уцелело ничего кроме Гермионы Грейнджер, решившей никогда не оставлять его в одиночестве.